Игра отражений

Сны — странная эфемерная субстанция, способная создавать иллюзию реальности. Раньше Гейл никогда не придавал никакого особенного значения снам. Не сказать, что он не любил поспать или его мучили кошмары, нет. Сны он видел часто: яркие и реалистичные истории. Но... Он относился к ним... ну, примерно... примерно, как к фильмам. Эдакий способ отлично провести время во время отдыха. Ты спишь, набираешься сил, а заодно созерцаешь какой-нибудь захватывающий эпизод. Гейл никогда не увлекался какими-то особенными практиками, вроде осознанным управлением сновидениями или чем-то вроде того. Так было раньше. А сейчас... сейчас он не знал... Сейчас он осознавал, что спит и осознавал, что видел такие сны раньше. Но в то же время не сны. Это было сродни подглядыванию. Он снова видел Брайана. Снова это ощущение камеры, будто ты движешься за объектом, можешь наблюдать за ним, но ничего не можешь сделать. Сегодня они оказались в каком-то клубе, что-то типа задних комнат. Ему отсасывал какой-то черноволосый парень, Брайан вовсю наслаждался процессом, стоя у стены. Расстегнутая рубашка, приспущенные джинсы, а на лице полнейшее блаженство. Голова откинута назад, рот чуть приоткрыт, над верхней губой проступила испарина. Сцена была буквально пропитана эротизмом, Гейл почувствовал, как у него пересохло во рту. Он внезапно понял все значение сцены, где Брайан, глядя на себя в зеркало, сказал, что обязательно себя бы трахнул. Брайан застонал особенно возбуждающе, опустил руку. Длинные гибкие пальцы зарылись в черные волосы отсасывающего. И вдруг все остановилось. Брайан резко распахнул глаза, на лице застыло каменное выражение. Гейл «перевел камеру» вслед за взглядом Брайана. На багровеющего от злости Рэнди Харрисона. Это точно был Рэнди, а не Джастин, ведь Джастина он уже видел во сне. Рэнди ничего не говорил, просто смотрел с укоризной. Потом он развернулся и ушел. Картинка сменилась. Гейл — птица, он парит в небесах над океаном, со свистом рассекая крыльями воздух. Он смотрел на свое отражение в зеркальной глади воды. Вдруг вода стала настоящим зеркалом. В отражении он видел Брайана. Гейл понимал, что находится во сне. Но в то же время у него создавалось ощущение полной реальности происходящего. Он действительно стоял перед зеркалом, с гладкой поверхности которого на него взирал Брайан Кинни. Самый настоящий, не тот плод воображения, которого он себе придумал, чтобы легче было играть персонажа, которого выдумали Коулипы. Гейл шагнул к Брайану навстречу, прижал ладонь к прохладному стеклу, что только усилило ощущение реалистичности. Брайан на доли секунды замешкался и тоже шагнул к нему навстречу. Но руку к стеклу прикладывать не стал. Что лишний раз доказывало, что за серебристой амальгамой скрывается не отражение. — Как? — спросил Гейл у Брайана. Тот пожал плечами. — Это правда ты? — Кто? — Брайан. Ответа Гейл не услышал. Реальность схлопнулась, рассыпавшись на множество мелких осколков. Гейл проснулся совершенно разбитым под громкое верещание будильника. Восемь часов утра. Пора вставать. Необходимо было еще собраться и позавтракать, прежде чем ехать в аэропорт. Душ не принес никакого облегчения. Из головы не выходил мистический сон. Что это? Игрища подсознания или все же странная связь? Если последнее, то придется согласиться с тем, что окружающий мир — не игра, а жизнь. Но Гейл пока был не готов верить в мистику. Хотя такие мысли все чаще закрадывались в голову. Помимо воли ему все меньше верилось в реалити-шоу или виртуальность. Но рациональной части мозга все еще удавалось победить паранойю. С другой стороны, если все же права нерациональная часть сознания? Что тогда? Такую возможность тоже отбрасывать не стоило. Итак, сны это, конечно, хорошо. Они дают ему возможность знать, что происходит не с ним. Эдакий чит-код, взламывающий реальность. Но! Здесь присутствовало большое такое «НО!». Чего стоят эти знания о поведении того же Брайана, если их нельзя как-то использовать себе на благо. Значит, должно быть что-то еще. Он что-то явно упускает. Что-то слишком очевидное. Как там гласит народная мудрость: «если хочешь что-то надежно спрятать, положи это на самое видное место», так? Связь, как одно из предположений. Он сегодня разговаривал с Брайаном, отраженным в зеркале. Но такая связь виделась Гейлу совершенно ненадежной. В любой момент можно проснуться, не услышав ответ на вопрос, как это случилось сегодня, либо не успев ответить сам. — Но зачем нужна эта связь? — он задал вопрос вслух. — Чтобы разобраться в происходящем. Вернуть все на свои места, — ответил он сам себе. Господи! Это какое-то сумасшествие. Он болтает сам с собой вслух. Все. Пора завязывать с экзистенциальными измышлениями. А то так и до психушки недалеко. И все же... Нет. Он подумает об этом после. Например, когда вернется из Нью-Йорка. А теперь кофе. Потом завтрак. Последнее он собрался проделать в закусочной на Либерти. Рискованно, конечно, но он и так с момента мистического «переезда» в это странное место побывал там всего один раз. Удивительно, почему за все это время к нему не заявилась Дебби, учитывая ее характер. Хотя, кто знает. как изменились их с Брайаном отношения за прошедший десяток лет. Но его надеждам и чаяниям не суждено было сбыться. До закусочной он так и не дошел, будучи перехваченным звонком Синтии, которая решила проследить за своим дражайшим боссом со странностями и проинструктировать по поводу предстоящих собеседований. С подачи Тедди, разумеется. Гейл так и не понял, что тот рассказал Синтии, однако же она отнеслась ко всему с пониманием, терпеливо отвечая на все вопросы. Общаясь с ней за завтраком в одном милом ресторанчике, Гейл думал, что Брайану жутко повезло с друзьями и соратниками. Пусть у него и достаточно тяжелое прошлое, жестокие родители, несчастная любовь, рак, тотальная неуверенность в себе в бытовых вопросах, но это все нивелировалось удивительным умением выстраивать отношения с людьми. Мало кто среди обычных людей мог бы похвастаться такой мощной поддержкой близких. Брайана действительно любили. В чем-то Гейл даже ему завидовал. Хотя спроси его раньше, хотел бы он по собственному желанию поменяться с ним местами, Гейл ответил бы отрицательно. Даже сейчас, когда он познакомился с его жизнью намного ближе, чем вообще мог себе когда-либо представить. — Эй, босс, с тобой точно все в порядке? — тихо спросила Синтия, когда они устроились на своих местах в бизнес-классе. Он рассеянно кивнул, надеясь вздремнуть без сновидений хотя бы в полете. — Если... эм... если хочешь, я могу провести собеседования при тебе сама, а ты потом просто подпишешь бумаги? Гейл на мгновение задумался, как бы среагировал Брайан. — Син! Прекрати делать из меня инвалида! Я в порядке, я могу сам провести эти чертовы собеседования, — раздраженно ответил Гейл, все же решив, что Брайан бы наверняка разозлился. В точку! — Ладно-ладно. Убедил, возможно, мне показалось, что ты слегка не в себе. — Я в порядке. — Вижу. Теперь вижу. До посадки они больше не разговаривали, а получив багаж, едва перекинулись парой слов. Синтия подтвердила по телефону заказ такси, и они направились в общий зал аэропорта. — Пап, стой! Подожди! — послышалось из-за спины. И Гейл бы, наверное, не обратил бы внимания на эти окрики, если бы не Син: — Брайан, кажется, это Гас. Что он тут делает? Они переглянулись. — Понятия не имею, — пробормотал Гейл, глядя на мальчишку, как две капли воды похожего на него самого в юности. Тут взгляд его зацепился за другого человека. Рэ... Нет, не Рэнди — Джастин. Джастин из снов. Это точно не Рэнди. Теперь Гейл отчетливо видел разницу между этими двоими. Джастин ниже ростом, значительно худее, темные тона одежды только это подчеркивали, бледный, немного осунувшийся, он непроизвольно массировал правую руку, выглядевшую более сухой, чем левая. Длинные светлые волосы, схвачены в куцый хвост на затылке, слева на границе лба и скальпа как будто бы не хватало волос. «Шрам от удара Хоббса...» — догадался Гейл. В груди при этой мысли безнадежно заныло. Он вспомнил, как плакал на той сцене в больнице. Как погрузившись тогда в своего персонажа вообразил себе, что все произошло на самом деле. Что это Рэнди ударили и не той поролоновой дубинкой, с которой после сцены удара за ним потом гонялся весь каст вплоть до самого летнего хиатуса, а самой настоящей. Он так накрутил себя, что вообразил себе, как будто все произошло по-настоящему. Но только сейчас понял, что так и случилось на самом деле. И что его накрученные слезы ничто по сравнению с тем, что испытали эти двое здесь. Гейл сглотнул. Он смотрел в глаза Джастина и испытывал нестерпимое чувство вины, будто это он, а не Крис Хоббс нанес тот удар, обрекая парней на дальнейшие испытания. В растерянности он потер переносицу, зажмурился и вновь открыл глаза. Джастин продолжал смотреть. И в глазах его застыло столько ожидания, отчаяния и вины, что Гейл был поистине благодарен Гасу, с разбегу запрыгнувшему ему на шею. — Пап! Гейл обнял чужого сына, судорожно пытаясь понять, как ему вести себя дальше. Они ведь ни разу не разговаривали с тех пор, как Гейл оказался в этой реальности. Он ведь совсем забыл, что у Брайана есть сын. «— Брайан. — Что? — А как же Гас? — В смысле? Дайки же увезли его в Канаду, нет? — Дайки увезли его в Канаду. Ты прав, — кивнул Тед. — Но ты никогда не забывал о нем...» Так сказал Тедди в первые дни его пребывания здесь. После Гейл еще размышлял о Гасе, когда увидел дом. А потом. Потом совершенно забыл. Господи, ну какой из него Кинни, если он не может запомнить о персонаже даже столь очевидные вещи?! Гас обернулся, смерил Джастина долгим нечитаемым взглядом. Гейл узнал этот взгляд, он сам его репетировал перед зеркалом. По сценарию — одна из характерных черт Брайана Кинни. Джастин отвернулся и быстрым шагом направился прочь. — Что ты делал в Нью-Йорке? — спросил он у Гаса, пытаясь изобразить строгого отца. Брайан наверняка бы злился, случись такая встреча с ним. — Эм, пап, мне надо сдать билет, — Гас потупил глаза, ковыряя кроссовком пол. — И куда ты собирался? — удивление, прозвучавшее в голосе Гейла на этот раз было совершенно настоящей эмоцией — не наигранной. — К тебе, — подняв на него глаза, ответил подросток. — Понятно, — Гейл потер подбородок. — А теперь вернемся к первому моему вопросу. Что ты делал в Нью-Йорке? Гас бросил быстрый взгляд на Синтию, после вздохнул и сказал: — Давай мы поговорим в более спокойной обстановке? Гейл хотел было возразить, но не успел. — Брайан, — мягко перебила его Синтия, — думаю, здесь не место для семейных разборок. Предлагаю все же сдать билет Гаса, после переместиться в отель. У вас еще целый вечер будет для разговоров. — Хорошо, — недовольно скривился Гейл, всем своим видом демонстрируя, что это не капитуляция, а тактическое отступление. Ну и заодно понадеявшись, что именно так бы и поступил его дражайший персонаж. Персонаж ли?