Игра отражений

«— Тебя ведь не это беспокоит, а? Не это...» — эхом отдавались в голове слова Брайана. Откуда он, черт побери, знает? Может, это ни черта не Брайан? Гейл просто мается дурью, сводя с ума психоаналитика, а заодно и самого Рэнди? Одна из тех странных шуток, на которые способен только Гейл. Что-то не сходится. Что-то, дохуя, не сходится. Рэнди провел языком по губам, слизывая запах кофейного дыхания. Уже почти выветрившийся, но все еще заметный. Может ли быть так, что это очередная инсинуация Гейла? Попытка поговорить. Всем известно, что Гейл Харольд совершенно не умеет и не хочет изъясняться вербально. Иногда пробует, но все так же знают, что из этого выходит. Может, это один из тех странных способов вернуться к старому разговору? Разговору, который Рэнди старательно избегает. Да нет. Чушь какая-то. Тема уже давно закрыта. Только почему так больно от мысли, что это не так? Тяжело, когда оживает надежда. Чувство, которое он давил в себе вопреки всему. Но которое же вопреки всему периодически поднимало голову. Он тяжело вздохнул, отлепляясь от стены. Отхлебнул холодного кофе. Постоял пару секунд с кружкой в руках и поплелся к себе. «Свет в коридоре приглушен, камеры выключены. Гейл продолжает сидеть на стуле, мертвым взглядом уставившись в пустоту перед собой. Мокрое от слез лицо расцвечено пятнами размазавшегося грима и имитации крови. Он не реагирует ни на фразу «Снято», ни на неуклюжие попытки Хэла пошутить, по поводу вживания в образ, ни на какие-либо другие внешние раздражители. Гейла оставляют в покое. Все тихонько расходятся, оставляя его наедине с собой и эмоциями персонажа. Все знали, насколько Гейл чувствительный, как актер, насколько тонко он ловит эмоции Брайана, потому просто оставили в покое, как делали и раньше до этого. Все вокруг разошлись. Кроме еще одного человека. Рэнди. Он знал, что должен остаться. Когда стихли последние шаги съемочной группы, он осторожно подошел к нему. Присел на корточки прямо перед ним. — Эй... — тихо-тихо на самой грани слышимости произнес он. — Эй... Я здесь. Я жив. — Знаю, — хрипло отвечает Гейл. — Но мог и не быть... — Эй, послушай, это же не я... Это Джастин. Джастин — не я, — Рэнди продолжает говорить очень тихо, то ли боясь спугнуть мгновение, то ли напугать самого Гейла. Он осторожно кладет руку ему на ладонь. Сжимает. — Со мной все в порядке. Я живой. — Да... — подтверждает Гейл, сжимая в ответ его руку. — Да. Слезы продолжают катиться по щекам, но взгляд немного оживает. Гейл опускает глаза, смотрит прямо в лицо, пробирается взглядом под кожу, в душу. Вот тогда Рэнди впервые увидел этот взгляд. Тогда понял, почему Гейл обычно предпочитает не смотреть. Он немного поежился под этим взглядом, где-то глубоко внутри тонко и протяжно запела струна, то ли озвучивая тревогу, то ли наоборот в попытке успокоить. Рэнди коротко выдохнул, медленно встал, не отпуская руки Гейла, ни на секунду не теряя контакта с его взглядом. Казалось, стоит отвести глаза и все вокруг исчезнет: Гейл, больница, сама жизнь... и останется лишь звенящая бесцветная пустота. Рэнди пугала пустота, он не хотел пустоты, потому не отводил взгляда. В этот момент он даже забыл, как моргать. Секунду он помедлил, двинулся в сторону, чтобы присесть на стул рядом. Но не успел, оказавшись скованным в кольце рук. — Обещай мне, — на грани слышимости прошептал Гейл ему куда-то в живот, — обещай, что будешь живым. Что бы ни случилось. — Что бы ни случилось, — эхом повторил Рэнди, нерешительно опуская ему на голову дрожащие руки. Он не мог объяснить, что сейчас чувствует. Даже себе. Дыхание сбилось, а сердце забилось где-то в горле. В голове засела белая звенящая пустота. Рэнди не хотел пустоты, он ее боялся. Будто что-то почувствовав, Гейл поднялся, теперь продолжая смотреть с высоты своего роста. Рэнди задрал голову. На мгновение прикрыл глаза, тут же почувствовав на губах теплое дыхание. Он больше не медлил. Тогда это казалось лучшим способом избежать пустоты. Никто из них тогда даже не подумал, что этот момент окажется началом большой катастрофы...» ««Железные яйца», говоришь? Да что ты знаешь, Брайан Кинни, о железных яйцах. Что ты знаешь обо мне? И о том, что произошло?» Он сидел на подоконнике и с упорством сапера пил холодный кофе из литровой кружки. Просто потому что ему не хотелось выливать этот кофе, несмотря на то, что он его ненавидел. Рэнди закурил, сильно затянулся, запил дым. Странное ощущение. Как и Гейл, который собственно этому его и научил, запивать дым черным кофе. «— Дым никогда нельзя запивать капучино или каким-то другим кофе, кроме простого черного, — рассуждал Гейл. — Ну можно с сахаром... а можно без... Тебе как больше нравится глотать, с сахаром или без? — Гейл выглядел очень серьезным. Будто ответ на этот вопрос мог стоить кому-то жизни. — М... не знаю. Я никогда раньше не глотал дым, запивая кофе. Да и вообще, зачем так делать? Гейл поднял на него совершенно ошалелый взгляд, будто он, Рэнди Харрисон, только что высказался в защиту рабства или что-то типа того. — Эй, ты чего? — Рэнди стало неуютно. — Да нет... просто... м-м-м... — Гейл растерянно улыбнулся, уперевшись взглядом в пол. Продолжать он не стал...» Урок тогда прошел вполне достойно. Рэнди и впрямь научился запивать кофе сигаретный дым, правда так и не понял прикола. Но расстраивать Гейла не хотелось. Поэтому он послушно изучил все нюансы этого тайного искусства. И иногда даже так делал, когда скучал. Да. Себе он мог это сказать. Разве что себе. Рассуждая в подобном ключе, он вдруг почувствовал странное сродство с Брайаном Кинни. Ему вдруг представилась картина, как Брайан, оставаясь в одиночестве, занимается чем-то таким же, абсолютно бессмысленным, но таким нужным, чтобы не забыть.

***

Брайан лежал на кровати, из-под опущенных ресниц разглядывая потолок. Сейчас он думал о Гасе. К черту трах, к черту Рэнди, к черту Тейлора! Все это казалось таким мелким и ненужным, по сравнению с единственным человеком, который понимал его не из корысти. По большому счету Гасу никогда от него ничего было не нужно, только общение, понимание. Иногда, правда, лизуньи через него пытались вытянуть из Брайана весьма и весьма кругленькую сумму на собственные капризы. Особенно, Линдси. Брайан закрывал на это глаза. Он на многое закрывал глаза, о чем сейчас жалел. Но кто мог предполагать, что случится такое? Как он теперь там? Как ведет с ним Гейл? Этот, блядь, Гейл. Созванивались ли они? Как часто? Как у него складывается с мамашами? Последний раз, когда они говорили, Гас сказал, что он их ненавидит. Развод сильно ударил по нему. Он даже размышлял о том, чтобы отсудить права у Мелани. Но все это сейчас казалось таким далеким и невнятным, будто это уже и не его жизнь вовсе. — Как вы расстались? — Брайан аж подпрыгнул от неожиданности. Но быстро взял себя в руки. — Решил рассказать мне о своих яйцах? — расслабленно поинтересовался он у Харрисона. — Тебя мама в детстве стучаться не учила? — Ответь. — А ты настырный. — Ты обвиняешь меня в том, что я ничего не хочу о тебе рассказывать. Но сам не отвечаешь на вопросы. Мне видится в этом некая несправедливость. Брайан сел, исподлобья посмотрев на своего собеседника. — Что ты хочешь от меня услышать? — Я задал вопрос и жду на него ответа. Разве неясно? — Рэнди шагнул к кровати, сел на краешек. — Я хотел ему сделать предложение. Он не стал меня слушать, нашел себе парня. Я оставил ему кольцо и вернулся в Питтс. До сего момента мы не виделись. Конец истории. Я удовлетворил твое любопытство? — Краткость сестра таланта? — ухмыльнулся Рэнди. — А что ты хотел услышать? Сопливенькую историю, как я в очередной раз не подарил Джастину цветочки? — Брайан начинал злиться. В груди ворочалось нечто огромное и колючее, в клочья рвущее душу, напоминающее о том, что никто и ничто в этом мире не стоит доверия. — Врач сказал, что мы должны разговаривать. Что это приблизит твое выздоровление. — Ты очень избирательно относишься к рекомендациям моего психотерапевта. Он говорил что-то на тему демонстрации сериала, процесса его съемок и рассказов о том, что ты знаешь о жизни Гейла Харольда. Но пока я ничего из этого от тебя не узрел и не услышал. Ты чего-то боишься, Рэндольф Харрисон, и старательно сливаешься с тем, которые хотя бы косвенно касаются тебя во взаимоотношениях с твоим приятелем. Мне иногда кажется, что ты не хочешь, чтобы он возвращался. Но меня, блядь, не устраивает такое положение вещей. Мне неинтересно торчать здесь, у меня есть сын, друзья, ебаная работа. — Угомонись, Гейл! Ты заигрался! Хватит. Тебе кто-то рассказал, да? Кто? Скотт? Ты поэтому у меня допытываешься об аварии? — Ебись ты конем, Харрисон! Повторюсь для особо одаренных: Я НЕ ГЕЙЛ! На этом все, точка. И что бы не произошло в ебаном 2008 между вами меня касается ровно настолько, чтобы вернуться. Я не знаю, никакого Скотта, и мне он точно ничего не рассказывал. Потому хватит ебать мне и себе мозги. Мы с тобой нихуя не друзья, но, блядь, в одной лодке. — Завтра в десять у тебя прием, — холодно ответил Рэнди на его тираду. — Не забудь. И вышел. «Вот и поговорили...» — тоскливо подумал Брайан, глядя на захлопнувшуюся дверь...