Потише, Хендрикс!

«Ты так хороша: Длинные пальцы, узкие джинсы, шея и плечи,  Но-о  Я умираю со скуки, когда меня кто-то лечит! Я ненавижу, когда меня кто-то…»

«Сплин»

— Джек! Дже-е-ек! — Капитан Джек! Че ты орешь? Подлетевший ко мне Боня засмеялся: — О, точно! Тебе пойдут усы… — Ты о чем? — О новогоднем корпоративе, конечно же! Хочу, чтобы вы все были в маскарадных костюмах. Я ребят предупредил — кто не выберет себе образ, тому помогу с удовольствием. — Но до конца декабря еще месяц. — Ага, готовь сани летом, а косплей в ноябре. — Тогда я переоденусь в Тоторо… — Лучше в Котобус, будешь потом развозить пьяных, — он развеселился ещё больше. Досталось же начальство, ей-богу! Боня — хозяин фирмы, в которой я тружусь программистом. Вообще он был когда-то давно Бонифацием Леонтьевым, но сразу после достижения 18 лет поменял имя на Наполеона Бонапарта. Интересно, где он приобрел справку от психиатра? — Тут к одному парню надо смотаться, поставить ему кассу в новом магазине. Давай дуй, стрясёшь с него на «чай» побольше, — он коварно улыбнулся. — Твой знакомый, что ли? Так у него снега зимой не выпросишь тогда. — Нет, он порядочный. — О, ну точно кто-то не из твоего круга. — Как твой сосед? Ещё не сбежал от тебя? — Куда он денется, влюблен же без памяти, серенады поёт каждый день! Я врала как дышала. На самом деле вчера вечером мы столкнулись в лифте, да только он был не один. А с девушкой. Очень. Красивой. Девушкой. Не выпускающей его ладонь из своей. Наверное, у меня были глаза, как у больной собаки. Я только буркнула приветствие и сразу отвернулась. День был очень тяжелый: три клиента подряд с расшатанной психикой и отсутствием логики, бесконечные обсуждения, идиотские ТЗ, переделки и пересылки, литры залитого в пустой желудок чёрного чая, даже не успела вспомнить, что надо поесть. По дороге домой так задумалась, что встала на самом краю тротуара, и меня с ног до головы обрызгала пролетающая мимо маршрутка. Ну и модельной внешности девица, виснущая на моём Теде, просто отправила в нокаут. За спиной я слышала какое-то шуршание, смешки, сладкий аромат модных духов дурманил голову, и живот позорно заурчал, отзываясь на карамельные нотки. Now they’re going to bed and my stomach is sick And it’s all in my head But she’s touching his chest now He takes off her dress now Let me go I just can’t look, it’s killing me And taking control¹ Зашла домой, разогрела кусок грибной пиццы и, глядя на себя в зеркало в ванной, проорала: — I’m Mr Brightside! Слёзы полились градом. Я задыхалась, уткнувшись в полотенце и скорчившись на полу у стиральной машинки. В голове плавно, как хрустальные тяжелые бусины, перемещались мысли. После такого убийственного вечера проспать было немудрено. И вот вам, пожалуйста, Нап отправляет меня к чёрту на рога, не успела я перешагнуть порог офиса. За барной стойкой грустил Датский, наш дизайнер, лишившись своего любимого соседа по рабочему месту на время отпуска последнего. Я махнула ему рукой, он кисло улыбнулся в ответ и продолжил задумчиво накручивать на палец прядь своих выкрашенных в нежно-фиалковый цвет волос. — Совсем Гам закис, — шепнула я Боне. — Да ниче, ему полезно, — Напчи бодро ткнул в меня папкой с техническим заданием. — Можешь не возвращаться сегодня сюда, как закончишь.

***

Воткнув наушники в уши, я читала в метро требования заказчика к настройкам. Интересные задачи несет мне день. Мысленно перебирая варианты, поднялась на эскалаторе и, сверяясь с навигатором, двинулась по направлению к указанной точке. Нырнула в арку через кованую дверь, которую для меня заботливо придержал интеллигентного вида дедуля в шляпе, и прошла до конца внутреннего дворика. А что, уютно, чистенько, презентабельно. И школа музыкальная в соседнем доме. Рядом с входной дверью стоял, сгорбясь, высокий длинноволосый парень болезненного вида и курил. — Здрасьте, я к вам кассу настраивать, — он мотнул головой в ответ, затушив сигарету. Мы прошли в зал, где пахло новьём и свежим ремонтом. Тёплый свет бликовал на глянцевых корпусах электрогитар, смешные разноцветные укулеле наводили на мысли о конфетах, кожаный вишнёвый диван в углу у окна солидно располагался за усилителями звука. В другом конце виднелся другой зал с клавишными, где кто-то шебуршился. Я сняла сумку с плеча и сбросила куртку. — Вы кассир? — молодой человек молча кивнул. — Меня зовут Анджелика, можно просто Джек. Вот мой номер телефона, если что, звоните в любое время и сменщику своему передайте, пожалуйста. Протянутая мной визитка перекочевала в его руки. Он повертел ее и протянул ладонь для рукопожатия: — Бальтазар. Хотела спросить, имя это или фамилия, но удержалась, только верхняя губа слегка дернулась: — Очень приятно. Удобно пристроилась за кассой, надела наушники и запустила программу установки. М-м-м, как я люблю всё делать с чистого листа, а не исправлять чужие косяки. Через минуту мое внимание уже было полностью отдано работе. Кто-то вышел в зал, видимо, позвал Баля. Внезапно откуда-то сбоку передо мной появилась большая чашка чая и тарелка с нарезанной и очищенной грушей, розовым виноградом, кубиками сыра и миндальным печеньем. Я на секунду оторвала глаза от экрана и перестала печатать: — Спасибо! Бальтазар снова серьезно кивнул и углубился в книгу в слегка мятой обложке. Наконец я закончила настраивать конфигурацию и вернулась в этот мир, сняв наушники и откинувшись на спинку стула. Удовлетворение от проделанной работы накрывало, настроение снова стало ровным, и даже глаза пощипывало как-то приятно. Сжав переносицу пальцами, я позвала Баля и показала, как включать, снимать отчеты и производить необходимые манипуляции. Мы вышли из прикассовой зоны, и вдруг он встрепенулся: — О, с вами хотел поговорить хозяин. Теодор, пожалуйста, на минутку! Я насторожилась, как лиса, почуявшая запах гончей. Из соседнего зала появился чёртбыегопобралсовсемипотрохами Драйзер, как всегда безупречный и невозмутимый. От негодования у меня округлились глаза, и он отчетливо хмыкнул. Но колокольчик на двери звякнул, и в магазин ворвался Боня. — Те-е-ед! — завопил он. — Сколько лет, сколько зим, дружище! Его рыжая лапа треснула поморщившегося Теодора по плечу, другой он прихватил меня за талию. — Закончила уже, умница! Мой лучший сотрудник, практически правая рука! Кодит так сексуально, что крышу рвет на раз-два, — ничтоже сумняшеся представило своего программиста бессовестное чудо. — Вырази эти чувства ко мне, пожалуйста, ещё и в формате годовой премии, — я толкнула его в бок. — Мы уже знакомы, — нахмурился Драйзер, возвышаясь над нами обоими. Нап удивленно вскинул брови. — Мы соседи. Я буквально кожей ощутила Бонькин азарт и страдальчески прикрыла веки. — Да что ты… Как тесен мир! А как на личном? — перешел без обиняков к делу шеф. — Женат, встречаешься, влюблен в кого-нибудь? Я дёрнулась было из его обхвата, ещё мне не хватало слушать истории про вчерашнюю брюнетку. Но Напчи держал крепко, и ответ Теда меня слегка смутил. — Нет, я сейчас свободен. Он поймал мой быстрый ошеломленный взгляд и сделал жест рукой: — На пару слов, Джек. Нап, подожди нас, Бальтазар сварит тебе кофе. Я поплелась за Драйзером, напряженно вглядываясь в длинные волосы, собранные в хвост и лежавшие между лопаток. Прикусила губу — так хотелось потрогать! Только вот как это сделать незаметно? Мы зашли в кабинет, он резко развернулся, и я, замечтавшись, чуть не воткнулась лбом в его грудь. Тед слегка укоризненно глянул, но придержал за плечо: — Слушай… Джек… Могу ли я тебя попросить зайти ко мне сегодня вечером домой? Это что еще за китайские церемонии? Он слегка замялся: — Кажется, у меня на ноуте вирус. Я моргнула. Вот как… Кого-то он зовет, чтобы всю ночь любить, а кого-то — чисто в утилитарных целях. Но отказаться было невозможно — долги нужно отдавать. — Хорошо, в девять нормально? Я раньше не смогу, — постаралась напустить в голос деловитости. — Давай, — Тед смотрел в упор. Что-то его все-таки насторожило, поэтому пора было смываться. Я решительно двинулась к выходу, проклиная про себя тот день, когда села за баранку этого пылесоса, в смысле, познакомилась с мерзким соседом. Из зала доносился бодрый монолог Бони, кажется, он снова раздавал свой номер телефона направо и налево. Ну так и есть — Нап облокотился на стол и вертел в пальцах свою визитку, а у бедняги Бальтазара было такое выражение глаз, будто перед ним какая-то рептилия, и он не знает, куда бы деться. — Эй, Напэ, я закончила, поехали! Он недовольно обернулся, но с очаровательной улыбкой положил перед Балем элегантный картонный прямоугольничек: — Можете звонить мне напрямую, как мы уже условились. Au revoir!² Скептическое лицо Бальтазара сказало мне о том, что он уж точно ни с кем не договаривался ни о чем таком. Я только вздохнула — похоже, Боня выбрал себе новую жертву. И пока он прощался с другом, тихо выскользнула к машине. Влажный и холодный воздух пробирал до костей. Жаль, что я не курю.