Потише, Хендрикс!

«Ночь — зона риска, сказки для близких Каплющий дождь обжигающим виски Мокрые волосы, губы так близко Брызги неона снова и снова Танцуй для меня Танцуй по огням Танцуй для меня Танцуй Танцуй для меня, только для меня танцуй»

«Звери»

Чувство восторга накатило горячей волной, и я забыла сделать вдох. Этот момент — как точка, в которой внезапно понимаешь, что будет дальше. Молния, предвещающая скорую и неотвратимую грозу, которая не пройдет стороной. Она накроет своей ударной мощью, и бежать уже поздно. Чувствуя себя словно во сне, развернувшись к Теду и вызывающе усмехнувшись, я вскинутыми над головой руками сделала манящий к себе жест. Движение плечами, бедрами — и снова в танце, смотрю в противоположную сторону, на Датского, открывшего рот от неожиданности. — Огонь, Джек, — крикнул он мне и шлепнул по обтянутому короткой юбкой заду. — Секс! Мгновение — и прямо перед глазами заплясали серебристые искры и волшебные пряди длинных волос, решительно вытесняя Датского и занимая его место. Широкая твердая ладонь дотронулась до моего обнаженного бока, и всё вокруг снова пришло в движение. Вечер переставал быть предсказуемо расслабленным. Теперь Драйзер задавал тон, заполнив собой пространство и время. Дистанция сократилась настолько, что касаний, случайных и не очень, избежать было невозможно. Ритм музыки ощущался кожей, пульсируя в такт со вспышками света. Мы были словно одни на танцполе, сосредоточившись только друг на друге, настроившись на общую волну. Я видела, его это тоже неслабо заводило. И это было потрясающе — дразнить без слов, выражая телом свои желания и растворяясь в партнере. — Пить хочу, умираю, — от жаркого Теодора бросало в дрожь, от острого и горького запаха мускатного ореха кружилась голова. Он потянул меня в сторону нашей вип-зоны. Что ж, на каблуках я хотя бы не выгляжу рядом с ним ребенком и иду достаточно ровно. — У вас парные костюмы? Забавно, — Боня сверкнул белозубой ухмылкой радушного хозяина вечера. — Договорились заранее? — Мы, — подчеркнула я тоном, плюхнувшись за стол напротив Бальтазара, — не договаривались. А костюмы действительно в одной тематике, мы сегодня оба исполняем желания. Нап расхохотался, хлопнув Теда по плечу: — Слышал, рыбка моя? Какие желания ты исполняешь? — Тебе же сказали, костюмы парные — только эротические, разумеется. Я женские, — Драйзер сурово глянул на приоткрывшего было рот Боню. — Какой ты скучный все-таки, а! — Эй, да вы не стесняйтесь, я же ничего не говорю насчет ориентации, — мне кстати припомнился начальничий рассказ о жарких поцелуях. — У нас вообще вся контора по мальчикам. И я тоже. — И какие же мужчины в твоем вкусе? — Теодор приподнял бровь. — Скучные, — Нап палил безжалостно и с удовольствием. — Кто бы говорил, — рядом материализовался зеленый фей, тут же закинувший ноги в сапогах на своего Бэтмена. — Когда мужчина бросает тебе вызов своей неприступностью, это очень весело. Можно неплохо развлечься. — Ты путаешь мягкое с теплым, — довольный шеф приземлился рядом с Балем. — Скучные они на то и скучные, что не вызывают никаких желаний. — Всё зависит от того, кто смотрит, — точка зрения Напа мне не импонировала. — Иначе любого из нас можно назвать неинтересным. — А ты любишь заманить, а потом дать задний ход, — Боня прищурился, видимо, решив выложить всю мою характеристику своему дружку, принявшему доброжелательно-нейтральный вид. Хотя этот кружок вязания явно собирался уже не один раз. Ничем другим присутствие Теодора и Баля объяснить было нельзя. — Если охотник теряет волю к победе, когда жертва ускользает, то это хреновый охотник, — я отсалютовала Напу своим бокалом. — Либо вообще грибник. — Между прочим, это тактика кабана — завести к себе в логово и поднять на клыки, — своеобразно поддержал меня Датский. — Ты всё-таки не ответила на вопрос, — Тед вежливо дождался паузы, переключая на себя мое внимание. — В прошлый раз ты сказала, что дружба это лучшая основа для отношений. — Когда такое было? Мы обсуждали что-то подобное? — моему удивлению на смену пришли смутные воспоминания о случайно оброненной фразе, когда мы разговаривали о том, о сем в пабе. — Ну, я имела в виду, что любые близкие отношения должны строиться на уважении и общих ценностях. В принципе, можно партнера и другом назвать, почему нет? — Соглашусь, это прочная связь, — Теодор задумчиво поджал губы, — но тут важно подгадать момент и не застрять во френдзоне. А если без лукавства, то это все равно не совсем дружба, так? — Если строишь из себя «френда», а сам только и думаешь, как бы распустить руки, то это плохая стратегия, — нахальная ухмылка была, пожалуй, весьма в тему. — И какая же, по-твоему, хорошая? — Теда иронией было не пронять, он и сам мастер разнообразных улыбок. — Не вводить людей в заблуждение и идти на абордаж, — более прозрачного намека я придумать уже не могла. Его брови снова приподнялись. Скорее всего, это его абсолютный рекорд по их поднятию за вечер. — Ты просто мастер, Джек, — он покачал головой, явно восхищенный моей удалью. — Прямота и смелость — твое жизненное кредо? — Нет, это лучше сформулировать как слабоумие и отвага, — я состроила ему дурашливую мордашку, и мы засмеялись. Напряжение, не покидавшее меня с нашего прошлого непонятного свидания, наконец ушло, и вернулась легкость, которой так сильно не хватало. Мне нравилось смотреть на Теда, на то, как я взламываю ледяную корку его невозмутимости и вижу на просвет бурлящие эмоции. Иногда он приходил ко мне в гости, иногда мы сидели у него, смотрели фильмы или спорт, ужинали, пили чай и вино, гадали друг другу по книгам, болтали и конечно же спорили. Самым сложным в спорах было не поссориться, хотя в итоге часто выяснялось, что по сути наши взгляды на предмет дискуссии совпадают. Всё это было для меня новым и невероятным опытом, найденным негаданно сокровищем. Казалось, мы вот-вот перейдем к романтике, но… В конце концов у меня сдали нервы, и вот я в клубе косплею проститутку, танцую и собираюсь веселиться до утра. А в итоге всё равно оказываюсь под прицелом Теодора, не понимая, злиться ли или довериться его игре. — Хочу сделать тебе новогодний подарок, — он зашарил в кармане своего восточного халата, пристроенного на спинке диванчика. — Подумал, что твоей машинке нужна пара, чтобы не чувствовать себя одинокой. В последний раз, когда он был у меня в гостях, я продемонстрировала ему свою коллекцию гоночных автомобилей. Правда, та пока состояла только из Ferrari F2004, и если бы не кот, открывший шкаф и скинувший болид с полки, Тед бы об этом не узнал. Но теперь он протягивал на ладони красно-белый McLaren в аккуратном футляре, а мое дыхание просто сбилось — таким личным мне показался этот жест. Сердце затрепетало, когда Драйзер неожиданно оказался совсем рядом. — Я… Спасибо, Тед, это… — пришлось сделать глубокий вдох, чтобы продолжить. — Я не знала, что мы встретимся, поэтому не могу сейчас вручить тебе свой… Он внимательно следил за реакцией жертвы, слегка наклонившись вперед и не отрывая взгляда от моего лица. Смешавшись, я замолчала, медленно облизнув нижнюю губу. Смотреть на Теда в этот момент было равносильно самоубийству. К счастью, в нашем уголке царил полумрак, скрывая отчаянную краску на моих щеках. — Думаю, есть другие вполне традиционные способы выразить благодарность, как считаешь? — он слишком близко, так, что можно легко коснуться его носа своим, чуть качнувшись навстречу. — Э… Большое спасибо? Тед только засмеялся, тихо и бархатно, будто его посмешила моя застенчивая и неловкая оборона. Откинув длинные пряди за спину, он сел ровнее, дав мне наконец выдохнуть. Телефон в руке завибрировал, и на экране высветилась физиономия пропавшего где-то в глубинах клуба Датского. — Джек, — прошипел он, и где-то на заднем плане послышался шум льющейся воды. — Принеси мне что-нибудь, срочно! Я в туалете. — …? — Я снял гребаный комбез и не могу надеть обратно — латекс липнет! Давай быстрее, тут дует. Никому ни слова! И он отключился, оставив меня разрываться между смехом, сочувствием и сожалением от прерванного флирта. Переведя дух и извинившись перед Тедом, я метнулась в гардероб и рысью припустила к уборным. В коридоре, ведущем к ним, никого не было, только музыка ритмично пульсировала в динамиках совсем рядом. — Эй, Датский, ты где? — эхо проскочило по кафельным стенам и заметалось в одной из дальних кабинок сердитым и жалобным откликом. — Что так долго?! — из-за приоткрывшейся дверцы требовательно высунулась голая рука. — Максу не сказала?  — Если бы сказала, то тебе бы уже нахлопали по потной заднице, — я сунула в проем свой большой черный шерстяной платок с шелковыми кистями. — Сбегать за детской присыпкой? — Очень смешно! — злобное пыхтение стало громче. — Иди уже отсюда… Нет, подожди… Да, иди и жди снаружи! Но не успела я послушно сделать и пары шагов, как в туалет ввалилась компания мужиков в некотором подпитии. Оценив ситуацию, они радостно зашумели, перекрывая выход. — Лапуля, не меня тут ждешь? — Куда тебе, я первый ее увидел! — Девушка, не смотрите на этих алкашей, они пьяны! Позвольте проводить Вас в кабинку… Кажется, попадать в дурацкие истории — вот это настоящее «лапулино» жизненное кредо. Прикинув возможные пути отступления, я строго глянула на воодушевившихся без меры мужчин, совсем позабыв о том, какое впечатление сейчас произвожу в своем наряде. В этот критический момент хлопнули сразу две двери, и моих случайных поклонников разметало в разные стороны. В зеркалах кругом отражались: Драйзер, нахмуренный и железобетонный; Датский, в набедренной черной повязке и со вскинутым ершиком в руке; Горький, уставившийся на Датского и удерживающий за шкирку одного из хулиганов. — Твою мать! — прозвучало тяжелым и слаженным хором со всех сторон. В следующую секунду я уже рассматривала кирпичную стену в коридоре, непонятно каким образом оказавшись вышвырнутой за пределы эпицентра событий. Здравый смысл подсказывал, что лучше остаться на месте и подождать, чем лезть обратно. Откуда, черт побери, этот Тед знает, когда нужно появляться? Через минуту ко мне присоединился Датский, уже без своего орудия возмездия. — Твой тебя там защищает, — счастливо шепнул он, взмахнув длинными рыжими прядями. — А Макс меня. Валим, пока они не вышли. Со слегка поплывшей тушью, Гам был похож на порочную русалку, заманившую в сети любви долгожданного моряка. Заваривший всю эту кашу, он ни на йоту не раскаивался и думал только о том, как извлечь выгоду из произошедшего. Такой целеустремленности можно было только позавидовать. — Стоять! — окрик взбешенного Горького настиг нас в конце коридора, заставив нас вздрогнуть. — А вы что, не подрались? — Датского было не остановить. — Как скучно, Макс. Далеко убежать на своих каблучарах он не смог — Бэт-бухгалтер унес его, верещащего, закинув себе на плечо. А между мной и Теодором повисло напряженное молчание. — Спасибо, — холодными кончиками пальцев я погладила его руку, когда мы наконец устроились за столом в своем, почти пустом, зале. — Всегда спасаешь. Он опрокинул в себя шот с текилой и перевел на меня свои серьезные серые глаза. От этого взгляда внутри что-то дрогнуло, и его горькие губы обожгли мои благодарные и нежные. …Головокружительно и крепко — с каждым коротким вздохом по телу всё сильней разливался огонь, словно я сама только что пила. Рука Теда в моих волосах не позволяла отклониться ни на миллиметр от жарких и жадных поцелуев. Влажное и сильное прикосновение языка к беззащитно открытой и пульсирующей венке на горле вызывало дрожащие стоны, разгоняя адреналин в крови до предела. Лев перед трапезой тоже вылизывает место, в которое потом вонзится клыками… — Едем домой? — он почти рычал, стиснув меня в объятиях. — Хочу сейчас, — шепнула в ответ, не собираясь расставаться с ним, не желая больше ждать. — Поднимемся наверх.