Попаданец Скайрима

      … Передо мной стоял Цицерон. — О... эээ... привет Цицеро. — Слышащий. – Взгляд шута стал туманным, словно сомневающимся.— Цицерон слышал. Слышал голос. Голос Слышащего. — Да, я хмм… разговаривал с самим собой. — А еще говорят, что Цицерон безумен,- тихим голос произнес шут, затоптавшись на месте. Я соскользнул с гроба, словно бы невзначай коснувшись амулета сквозь толщу брони и направившись к Ри. — Куда ты умчался, чудила? — Приспичило. – Я наколдовал лук, чтобы отвлечь каджита от пересудов. — Неважно выглядишь, приятель. – Вор подсунул мне под нос бутылку с элем, толкая в плечо. Я поднял голову от стола, взяв в руки кружку и жадно отхлебнув. — Ты когда спал в последний раз?       Я мысленно посчитал, сколько дней прошло с того момента, как уехал Маркурио. Две недели. Ровно две недели, вместо чая я пил бодрящее зелье. Две недели без сна. Две недели я был… никаким. В таких случаях часто говорят, что «Ты не живешь, ты существуешь…» И да, черт возьми, это было так. Ночью сидишь, пялишься в горизонт, смиренно ожидая рассвета. Утром горбатишься за Гильдию. И так две недели. Меня несильно пихнули в плечо. — Очнись, Персиэль. Хватит спать. — А? Все, все, я тут. Что такое? — Мавен хочет поговорить с тобой. — Я не хочу в Вайтран. Не хочу в те крысиные норы, не хочу знать, вынесут ли меня оттуда вперед ногами, или сам уйду. Я хочу СПАТЬ. И пирог. — ПЕРСИЭЛЬ ОЧНИСЬ, чтоб тебя даэдра… — А, что? – Я словно из воды вынырнул. — Я тебе в пятый раз твержу, чтоб тебя даэдрот поймал, что Мавен ждет. — А, хорошо. — Впервые вижу, чтобы на такое так спокойно соглашались… — А ты сиди тихо, а то с Брином зашипперю, – тихо пробормотал я, скосившись на Делвина. Я допил свой эль, поправил броню и направился наверх, в город. Амулет не отвечал, и я со спокойной душой купил себе бутылку черноверескового, тихо проникнув на балкон, я расслабился. Солнце зашло, и последние лучи скользили по мне, забирая с собой тепло. Голова затрещала по швам, и я потер рукой переносицу. — У тебя мешки под глазами. Ты спишь вообще? – До меня донесся голос Ри, который смотрел на меня не то с тревогой, а может и с ухмылкой. Должен сказать, глаза у меня слипались. — Откуда ты взялся? — Я тут и сидел, но ваше величество не соизволило меня заметить. — Правда? Уфф… Ри, ты не представляешь, как я сейчас хочу спа-а-ать. — Так спи, кто тебе не дает. – Удивился сутай-рат, погладив Раана. — Эти чертовы сны. Рогоносец этот прибацанный, права качает. А я просто хотел поспать. Разве это трудно, прекратить мучить меня один денече-е-ек…- Каджит закашлялся. — А? — Я хотел сказать, что могу проследить за тем, чтобы ты не впадал в свои… кхм... сны. — И каким это образом? – ехидно осведомился я. — Буду будить, если начнешь кричать, – пояснил сутай-рат, пожимая плечами. — А. Ну окей, принимай вахту, – я поерзал для виду и закрыл глаза, мгновенно проваливаясь в сон.       Я иду по дороге из белого кирпича, по бокам от меня невысокие заборчики, за которыми лишь белое пространство. Пути моему не было конца, но чем дальше я шел, тем темнее становилась дорога. В стену, черную словно уголь, я уперся лишь когда последний камень стал цвета воронова крыла. Ну как уперся. Ударился я об неё, типа того. Услышав за спиной вой, я обернулся. Передо мной спокойно стоял зверь. Чем-то схожий с зверем Кодлака, он спокойно смотрел на меня, едва склонив голову. Я так понял, что это мой зверь. То, что превращает меня в вервольфа, когда контроль над разумом слабеет. Зверь глухо рыкнул, отступая на шаг. Я прогнал мелькнувший страх, обратившись к волку. — Эй ты, псина! Раз ты живёшь в моём теле... плати аренду! – я сжал ладони, сдерживая порыв накричать на зверя. Я почувствовал, как холод медленно ползет по телу и замер. Возле моего сожителя клубилась черная дымка, из которой выступил… Хирсин. Держа в правой руке копье, он опустил левую руку на загривок зверя. Самое странное, что в этот момент я почувствовал себя в безопасности. Неужто я успел, так сродниться со своей звериной сущностью? — Я и так даю тебе слишком много, гончий, – лениво произнес даэдра, держа руку на загривке. — И мне интересно. Получу ли я что-то взамен? — Что-то не помню чтобы Скьор или Эйла что-то такое говорили… - пробурчал я. — Шеогорат имеет на тебя свои виды, Ситис из каждого угла выпрыгивает со своей женой, орут про то, что ты в Пустоте останешься. А недавно Шор приперся, орал: Совнгард ждёт! Он будет героем! А что я? Что я получаю взамен? Ты ведь даже не обращаешься, для охоты. Ты думаешь, я просто так раздаю свои благословения?! — Хирсин сжал загривок зверя, и я стиснул зубы. — Так знай же, гончий, что я Хирсин, не намерен терпеть насмешки смертных! — приподняв моего зверя, он кинул его в меня, лениво, словно играючи. Хоть в голосе его и была слышна раздражительность, а может, и гнев, но внешне даэдра оставался невозмутим. Со всей силы в меня врезался зверь, сбив с ног. Отпихнув волка, я отряхнулся от шерсти. — Я, конечно, все понимаю, уважаемый… Я бы рад обращаться, но какого даэдра, я себя не контролирую!? — Не повышай на меня голос, смертный, – холодно произнес даэдрический принц, подчеркнув слово «смертный». — Я должен брать что-то взамен, раз душу твою, во владениях своих я не увижу. — И что же ты берешь взамен? Можно точнее? — Разум. Когда ты обращаешься, ты становишься моим гончим, выполняешь мои приказы, и убиваешь тех, на кого указываю я. Власть над тобой, отличная плата за мое благословение. — А все эти сны, тоже твоих рук дело? — Хирсин кивнул. — Если честно, они страшные, но больше похожи на трейлер к неудавшемуся фильму ужасов, – добавил я. — Ты был подавлен, твой разум было легче подчинить. Я почти добился желаемого, пока не пришел он. – Даэдра указал на появившиеся из ниоткуда зеркало, в котором я увидел Маркурио. Имперец сидел в таверне, рядом с альтмерским юстициаром, видимо, рассказывая очередную историю из жизни.       Я улыбнулся, не замечая, что волк стал призрачнее, словно развеиваясь. Довольно часто, по вечерам, Маркурио тащил меня на балкон, для того чтобы всунуть в руки кружку с чаем и рассказать историю из жизни. Не раз он рассказывал о недальновидных искателях приключений, которых он сопровождал в разные пещеры и гробницы. В большинстве историй его наниматели погибали, а он присваивал себя трофеи, но в целом, истории были хорошие.       Зеркало исчезло, и я недовольно завопил. Я его не видел больше месяца, дай те хоть насмотреться! Даэдра стукнул древком копья о кирпичную дорогу. — Этот смертный сделает тебе только хуже, гончий. Теперь ты понимаешь, о чем я говорю. - Он указал на зверя. — Сначала я подбил Боэтию заняться этим. Ввиду вашей… необычной связи, он согласился. Но ты, мой гончий, как всегда влез, куда не надо. — А в живых его оставить никак? Ты просто надоел уже науськивать меня на Марка. — Гончий, ты или невероятно тупой, либо же плохо слышишь. Я повторяю: Мне нужно что-то взамен. — Хмм… знаешь, если бы ты… то есть... вы, – я почувствовал, что напряжение спало – позволили мне нормально поспать, то я бы с удовольствием провел пару дней с вами на охоте, и даже бы добровольно обращался, с учетом того, что не убивал бы близких. – Увидев, как задумчиво он склонил голову, я добавил. — У меня мало близких. — … — Можно даже других принцев даэдра и гончих брать, если зах… — Нет. – Голос даэдра был спокоен, и эхом раздавался в звенящей пустоте. — В эти дни ты будешь только моим, гончий. – Я задумался, насколько двулична эта фраза. — Я принимаю твое предложение. А пока спи. Твои силы еще понадобятся в Нирне.

***

      Я довольно потянулся, зевнув. Солнце уже было в зените, облака плыли по воде, а вот каджитов рядом не оказалось. Сонно протерев глаза, я встал, и еще раз потянувшись, открыл дверь. Вероятно, это был лучший отдых за последний месяц. Конечно, кровь зверя не приносит мне такого отдыха как у обычных людей, но и этот сон уже что-то. Довольно насвистывая, я прошел на кухню. Из-за стола донеслось удивленное «Охтыж нифига себе» - Ри’мана. — Что такое? – Я застыл, боясь, шевельнутся. Каджит повел усами, вручив мне в руки начищенное блюдо. Нахмурившись, я посмотрел в него, не ожидая там увидеть ничего особого.       Темные круги под глазами исчезли, и я, не веря, что какой-то сон смог такой сделать, дотронулся до лица. Глаза вновь стали чистыми и ясными, а не потухшими, словно покрытыми пеленой тумана. Волосы, правда, снова отросли, сияя блеском, словно живой огонь. Я присвистнул. Хирсин явно сделал нечто. Очень положительно на меня повлиявшее. Я словно заново родился. — Не знаю, что на тебя так повлияло, но я рад, что ты снова стал нормальным, – улыбнулся сутай-рат. — Спасибо, Ри. Кстати, что там насчет дела с Мавен? – Я сел за стол, вгрызаясь в ароматный кусок пирога. — Оу. Ну, мы как бы его уже закончили. – Каджит почесал затылок. — И с Гулум-Аем тоже.       Мой пирог полетел обратно. — Но, но… но как? — Ты спал целую неделю, Перс. — Ско... сколько?! – я глотал ртом воздух, пытаясь прийти в себя. — Этого хватило для того, чтобы я закончил дела в Вайтране, а Варамир и Цицерон возвращаются из Солитьюда. — Всё. Очень. Плохо. – Я схватился руками за голову, склоняясь над столом. — Эй, не расстраивайся так. Подумаешь, пропустил два задания, с кем не бывает? — Да ни в этом дело, Ри. — Хм? — Ты можешь себе представить, сколько раз Маркурио пытался до меня достучаться?! Боюсь представить даже, что он себе надумал! – я дотронулся до амулета, закусывая губу в нетерпении. Ответа не последовало, и я взвыл. Не хватало только, чтобы Марк еще обиделся, или того хуже, напридумывал себя всякую нелепицу. — Твою мать, Персиэль, прими нормальный вид! – ругнулся каджит. — Мать мою не трогай, – я покачался на стуле. Так. Марк не отвечает, следующая миссия с Мерсером, есть опять нечего, тлен и безысходность. Я еще раз коснулся амулета, и опять, с тем же результатом.

***

      Дождавшись возвращения Варамира, и узнав нужную информацию ( а так же взяв бутылку с медом Хоннинга и карту) я направился в Крысиную Нору. Продав безделушки Делвину, я, напевая похоронный марш, направился к Фрею. — Ту-ту-ту-ду… — А, это ты. – Мерсер поднял голову. — Выкладывай. — Её зовут Карлия, и да, это она купила «Златоцвет».       Мерсер побледнел, словно ему перекрыли кислород. — Нет. Этого просто не может быть. — Давняя знакомая, Мерс? — Нет! Она предательница. – Вор поджал губы. — Я уж понадеялся, что никогда больше о ней не услышу. Карлия – убийца, предавший Гильдию, она убила моего предшественника и наставника. — Убийца говоришь? – Я закусил губу. — … Мы потратили долгие месяцы, чтобы найти её… — …А могли бы просто нанять нас. — … Но так и не нашли. Она словно сквозь землю провалилась. Она была мне как сестра. – Губа Мерсера дрогнула. Вот актер! Я бы даже поверил, если бы не знал. — Мы все делали вместе. Тренировались, учились, ходили на задания. — Эй, дедуля, вернись обратно. Она типо « В начале конца», расшифруй, а? — Я знаю все её приёмы. – Кажется, вор не обратил на «дедулю» никакого внимания. — Если умру я, никто не сможет остановить её. — Ты чересчур самоуверен. — Место, где она убила Галла. Мы должны встретиться там, и убить её. — Мне кажется, или этот разговор откровенно односторонний? — Встретимся там.       Мерсер удалился, нахмурившись. Я же, направился домой. Ри пригласил потренироваться, на что я ответил согласием. Вновь и вновь я натягивал тетиву лука, шумно выдыхая, лишь стрела срывалась с лука. Марк не отвечал, что меня сильно печалило, поэтому я дождался, когда Варамир свалит куда-то, прихватив моего Хранителя. — Ри, что мне делать? – протянул я. — Ты слишком много переживаешь. На вот, съешь отбивную… — Ты думаешь, это поможет? — Что? Нет, я без понятия, станет ли тебе от этого лучше. Я просто слишком много отбивных сделал. — Вот уж спасибо. Ладно, раз такие дела, то я, наверное, поеду в эту завесу. — Это на чем же? – Встрял пришедший Варамир. — Я Мороза не дам, даже не думай. — Сдался мне твой Мороз. У меня конь круче, чем твой, это уж точно. — Что-то я не припомню чтобы… — Тенегрив. — И где он? — Скоро будут тут. Люсьен его приведет, – я взял в руки рюкзак. Каджит положил мне руку на плечо. — Я с тобой. — У Карлии только одна стрела… — Мы же можем взять Мерсера прямо там, – взвыл сутай-рат. — Нельзя настолько нарушать события. — Ладно, тогда я просто прикрою снаружи. Захвачу пару лечебных зелий на всякий случай. — Ну… э … думаю, так будет безопаснее. Цицерон. – Я поежился, произнося его имя. — Охраняй Варамира, пока я не вернусь. Хорошо? — Да, Слышащий. Цицерон будет заботиться о красноглазике! — Хихикнул он. Я довольно улыбнулся, продолжив собирать вещи. — Слышащий. – Раздался тихий вибрирующий голос рядом со мной. — Люс? — Тенегрив уже возле ворот. Думаю, стоит пойти и внести за негу плату. Так будет разумно. — А, идем тогда. – Я прихватил мешочек с золотыми, вырученными за необычные вещи и пару яблок. Когда мы пришли, Хофгар безуспешно пытался притянуть Тенегрива в стойло, на что тот отвечал оскорбленным взглядом. — Тенегрив. – Позвал я, и взор лошади устремился на меня. Резко дернув головой, и вырвав поводья, он бросился ко мне, ткнувшись носом в карман. — Как ты их чуешь? Не иначе чем магия. – Я протянул коню яблоко, которое тут же было съедено. Хофгир, тяжело дыша, подошел ко мне. — О, это ваш конь? — Мой. – Я погладил морду Тенегрива, отдав владельцу конюшни двести монет за его содержание. Зато, я точно могу знать, что мой конь будет в хорошей форме. — И еще, он до жути любит яблоки. – Я протянул Тенегриву плод. — Ну, не вредничай, а завтра-послезавтра зайду.

***

      До Снежной Завесы пять дней пути на повозке и неделя – пешком. Но вы забываете, что мой конь – Тенегрив. Неудивительно, что я домчался туда меньше чем за три дня. Ри отправится чуть позже, но будет поджидать меня и Карлию, когда я буду…в пространственном идиотизме. Мерсер встретил меня недовольно-хмурым взглядом, мельком глянув на моего коня. — День добрый, дедуля. Какой план? — Заходишь, обезвреживаешь ловушки, остаешься живой и убиваешь Карлию, – пожал плечами вор. — Всего-то. А теперь будь добр, открой нам дверь. — Нам? – С подозрением спросил Фрей. — Тебе и мне, дедуля. У всех людей твоего возраста параноические замашки? — Больше уважения к старшим. — Ты дверь откроешь или нет?       Мерсер достал что-то из кармана, пытаясь открыть дверь. К слову, у него это получилось, потому я услышал заветный щелчок, и скрип открываемой двери. Прошмыгнув за Мерсером, я наколдовал лук. Если честно, я планирую использовать Мерсера как живой щит. Так что вперед, и с воплем. Вор рубил налево и направо, отсекая головы драуграм, превращая в прах скелетов и отсылая крыс пинками, туда, откуда пришли. Собственно говоря, крыс я боялся больше всего. Они столько болезней переносят! Нет, я знаю что оборотень, но блин, это просто отвратительно. Мерсер резко ударил меня по ногам, отчего я опрокинулся на землю. Захотев, было возмутится, я замолчал, услышав, как надо мной просвистело лезвие. Только почему? Или он сам хочет меня убить? Вот ведь, надменный хрыч! — Благодарю, – я поднялся, вновь кастуя заклинание призыва.        Я пошел сзади Вора, стараясь не вырываться вперед. На нас нападали военачальники-драугры, но Мерсер, загоревшись азартом, разрубал их на части. Нет, нужно быть действительно сумасшедшим, чтобы напасть на него в ближнем бою. Я поежился, представив, что буду делать в Интарктаде. Мы добрались до комнаты с маслом и корабликом. Ступая осторожно, стараясь не наступить на масло. Я выхватил кораблик и отпрыгнул в сторону, прямо на Мерсера. Упали бутылки с огнем, но до нас пламя не достало. Вор чертыхнулся, спихивая меня с себя. — Ты безумный идиот. Иди позади меня, и пожалуйста, не влипай в неприятности! – слово «пожалуйста» он произнес таким тоном, будто его заставили драить туалеты в казармах. — Та, пожалуйста. Мне сложно, что ли, – я бережно спрятал фигурку в рюкзаке. Там же находились и две подобранные мною книги. Мы вошли в главную дверь, которую Мерсер так же открыл своей отмычкой. Я свесил рюкзак с одного плеча, чтобы не разбить фигурку при падении, и словно небрежно убрал лямку с груди, чтобы стреле было легче в меня попасть. Инстинкт самосохранения, как и говорил Варамир, у меня отсутствует напрочь. Я перепрыгнул через порог, и тут же меня пронзила боль в плече. Как я и думал, Карлия выстрелила именно туда. Я упал, едва не сломав свою фигурку корабля. В глазах позеленело, все стало невероятно расплывчатым, и я словно в наваждении, мутно глянул туда, где по моему предположению находилась данмерка. Правда, в моих глазах все резко потемнело, и я ждал минуты две, пока все придет в норму. Карлия шла на Мерсера, с мечом на изготовку. Правда, что-то невидно, чтобы ему было боязно. Он стоял на месте, даже не вытащив рук из карманов. — Ты и впрямь думаешь, что твоя стрела, быстрее, чем мой клинок? – С самодовольством произнес он. — Дай мне только повод, Мерсер… - Голос воровки был холоден, но излишне насыщен отвращением к Фрею. — Твои действия. Покупка «Златоцвета», вложение в дело Хоннинга. Это все впечатляюще.       Данмерка медленно спрятала лук, с вызовом смотря на вора. — Ты помнишь первый урок, который преподал нам Галл? « Чтобы разгромить противника, сначала изведи его друзей», так это было? Ты помнишь? — Ты училась быстрее меня. Всегда. – Горько усмехнулся Мерсер. — Уж не в дополнительных занятиях с Галлом все дело? — Если бы я училась еще быстрее, Галл был бы жив.- С шипением произнесла она. — У Галла было богатство, и была ты. Все что мне было нужно – чтобы вы мне не мешали. Разве так сложно пойти на уступки, ради счастья одного из семьи? — Клятва Соловья, Мерсер. Или ты забыл?! Галл просто не мог закрыть глаза на твои методы! — Мне надоели эти пустые слова, Карлия. Подойди ближе, и ты снова сможешь увидеть своего Галла. – Он обнажил меч, двигаясь навстречу воровке. Но Карлия, усмехнувшись, выпила зелье невидимости. Она исчезла с глухим хлопком, и голос её разнесся по залу, отталкиваясь от стен. — Нужно быть полным идиотом, чтобы сражаться с тобой на мечах, Мерсер.- Сказала она, подтвердив мои мысли. Я ясно видел поток горячего воздуха – место, где стояла Карлия. Вероятно, с угла обзора Мерсера этого не было видно. Потому что он остался на месте. — И помни, предатель. Следующая встреча со мной, обернется для тебя гибелью. – Карлия медленно попятилась, следя за тем, чтобы не издавать много шума. Я же обратил внимание на Мерсера, который склонился надо мной. — Знаешь, ты мне напоминаешь Галла. – Мерсер неловко улыбнулся. — Он тоже лез куда не надо. – « Я вечно лезу, куда не надо» - мысленно добавил я, вспоминая слова Хирсина. — Карлия подарила мне шанс, избавится от тебя, Слышащий Темного Братства. – Он до такой степень исказил мой статус в Братстве, что мне хотелось его чем-нибудь ударить. — Боже, как я ждал этого дня. Надеюсь, твои друзья не будут сильно плакаться? А самое прекрасное в этом, что ты сам это сделал. – Вор обнажил меч. — Что-то я заболтался. Пожалуй, я даже передам от тебя привет Бриньольфу и Делвину. — Он, словно профессиональный садист, нанес мне быстрый и резкий удар в живот. Я почувствовал как течет кровь, но закричать, или сделать что-либо еще я не мог. Я просто потерял сознание, и последнее что я слышал, был смех Мерсера.

***

      Я резко заворочался, едва не ослепнув от яркого света. Я моргнул, пытаясь прийти в себя. — Эй, эй, спокойнее. — А… — Эй, я тебя спасла вообще-то. – Нахмурилась данмерка. — Ну, я как бы понял. – Ко мне вернулся дар речи. — Спасибо тебе за это, получи конфетку. — В глазах у меня двоилось, поэтому я предпочел сидеть. — Как ты себя чувствуешь? — Уже получше, спасибо. — Хмм… Ты даже не спросишь про стрелу, не разразишься дикими воплями о том, что я хотела тебя убить? — Тебе это нужно? Я знаю, что ты спасла меня, и этого достаточно для того, чтобы я тебя поблагодарил, не наорав. — Оу. – Данмерка покраснела. — У тебя очень быстрая регенерация, не смотря на мой яд... и твои повреждения. — Я оборотень. – Скромно улыбнувшись, я встал с лежанки. — Ты… ты… что? — Персиэль, мать твою! – Донесся до меня крик каджита. — Где твоя конспирация? — Мать мою не трогай. – На автомате произнес я. Посмотрев в сторону звука, я увидел нахмуренного Варамира, беззаботно что-то напевающего Цицерона и Ри’мана, тащившего мешок с зельями. — Какого фига вы все сюда приперлись?! – Я ошалело смотрел на своих друзей, вращая глазами. — Потому что такой идиот как ты, один не справится. – Варамир покопался в сумке с зельями и вручил мне красную бутылочку. — Пей. – Я выпил, и он довольно кивнул, обратив, наконец, своё внимание на Карлию. Боже, вы бы это видели. Варамир покраснел, стал заикаться и вообще, вел себя как влюбленный школьник. Ри’ман, чтобы предотвратить его смущение, встрял первый. — Персиэль, тебе не холодно, друг мой? — А? С чего бы это мне было…- Тут я понял, что без верхней части брони. На моем торсе были лишь бинты, прикрывающие то, что было моими ранами. — Ой. — Вот, вот. Оденься, а я пока поговорю с Карлией.       Заметив заинтересованные взгляды со стороны Хранителя, и подумав, что Карлия и так меня облапала как могла, я поежился. Быстро накинув броню, я начал мучатся с застежками. — Слышащему нужна моя помощь! – Цицерон приблизился, помогая мне застегнуть, эти чертовы крепления и ремешки. — О, хм, да спасибо. – Я немного занервничал от такой близости, что мне показалось, что я горю. Когда я отошел от шута, жар не прекратился, и я нахмурился, когда меня, наконец, озарило – Амулет. Я заметался, в поисках места где мне никто не помешает. Недолго думая, я спрыгнул в Святилище, прикрыв за собой дверь и оставив недоумевающего Цицерона на улице. Коснувшись амулета, я замолчал, дрожа всем телом. — Персиэль… - Голос был немного хриплым. — Маркурио? – С надеждой спросил я, закусив губу. — Я больше так не могу. У меня есть другой, и я не хочу тебя знать. Прощай. – Связь оборвалась и я застыл. Что это черт меня возьми, такое было?! Не зная, что и думать, я вышел на улицу, но острый укол обиды, чувства, что тебя кинули и боли, исказил мои черты, заставит сжать зубы. Словно что-то поменялось во мне. Я поднялся по каменной лестнице, с озлобленной мордой прошел мимо Цицерона и направился в Маркарт. Не могу сказать, что это было однозначно моё решение. Зверю во мне явно не нравился такой расклад событий. Острая вспышка пронзила моё сознание, и я просто отдался ему, если бы не был сбит с ног. Две пары рук прижали меня к земле, кто-то кастовал заклятье, но я был уверен, зверь этого просто так не отпустит. Вырываясь и рыча, зверь сильно сердился, но выхода для энергии не последовало, и он просто провалился в сон.

***

— Хирсин! – орал я, бегая по дороге туда обратно. — Готов к охоте, гончий? – Принц даэдра возник за моей спиной. — Хирсин. – я задрожал, понимая, что даэдра был прав. — Я знаю. – Коротко бросил даэдрический принц. – Я зову тебя на охоту, гончий. — Ты говоришь так, словно у меня есть выбор. — Именно. У тебя его нет. – Мягко сказал даэдра, взвешивая в руке копье. — У нас много дел. — Я думал, ты должен забирать моё тело в свой план, чтобы призвать к охоте? — Так оно и есть. Я привязываю твою душу и тело к своему плану. — Звучит печально. — Нам пора, гончий. — Даэдрический принц протянул мне руку, и я, сомневаясь, задумался. Сознание кольнуло воспоминание в Завесе, поэтому поняв, что пути назад нет, несмело пожал её. Все вокруг меня пульсировало, надо мной все словно потемнело, и этот купол поглощал меня.       Я очнулся в лесу, стоя возле гигантского дерева. Хирсин возник подле меня, став отчего-то, нереально крупным. Меня бросило в дрожь. — Гончие Хирсина не знают страха. – Начал он. — Ты должен перестать боятся. — В его руке возникло копье, которое ему было как трость. Он отдал его мне. — Это - Копье Горькой Милости. Иди в лес и охоться, гончий. И не ведай страха.       Сжав копье, я поежился. Вокруг было достаточно темно, если бы все не освещала сребролицая луна. Высокие ели и сосны покачивали верхушками на слабом ветру. Я ступил вперед. Лес расступался передо мной, но это не придавало мне сил или хотя бы бесстрашия. Копье было тяжелым, и невероятно тяготило руку. Я вышел к небольшому озеру. От моего топота все звери скрылись, так что на дичь я мог не рассчитывать. Пить хотелось жутко, из-за чего я склонился над озером. И тут же вскочил как ошпаренный.       Я был ребенком! На вид мне было лет восемь, и я, весь перепуганный, едва не свалился в озеро. — Персиэль…- донеслись до меня разнообразные голоса, но тут же возник Хирсин. Голоса прекратились. — В чем дело, гончий? Я приказал тебе не чувствовать страха.       Я опустил глаза, не смея пререкаться с Даэдра. Кто знает, чем это может кончиться. — Я не вижу твоего зверя. Позови его. – Приказал Хирсин. «Кааак?» - мелькнуло в моей голове, но я вовремя вспомнил, что как никак, нужно произнести молитву охотника.        Со звонким «Вуф» рядом со мной возник Зверь. Волк был выше меня самого, но едва я до него дотронулся, я почувствовал, как по телу разливается приятное тепло, понятие того, что он может меня защитить. — Ты и Зверь – единое целое. Вы едины. Без него ты жалкий смертный, не способный и грязекраба убить. Он твой главный козырь в рукаве. Помни это всегда.

***

      Я проснулся. Над головой – голубое небо, по которому неспешно плывут облака. Повертев головой, я понял, что еду в повозке. — Он очнулся.       Я посмотрел на говорившего. Ри’ман обеспокоенно смотрел на меня, пока кто-то ощупывал рану на животе и голову. — Эй. — Не возникай. – Варамир кинул каджиту зелье, которое он насильно влил в мой рот. — Где я, и куда мы едем? — Обратно в Рифтен конечно. – Воскликнул Ри’ман. — А. А где Карлия? — Я тут. – Донесся обеспокоенный голос справа. Воровка ехала на моем коне. Моём коне. МОЁМ КОНЕ. — Эй, Тенегрив, что за дела? – Конь дернул ухом, типа « Я тут не причем. Просто у них были яблоки». — Проклятье! – Я сел на сиденье, мотнув головой. — Что со мной произошло? — Ну,… начну с того, что ты убежал в это Святилище, едва не убив Цицерона. Потом, ты выбежал оттуда, опять едва не прибив Цицеро. А потом тебя начало корежить, волосы мгновенно отросли и выросли когти на руках. — Оу. Я никого не ранил? – с надеждой спросил я. — Слава Ноктюрнал, нет. – Выдохнула Карлия. — Только вырывался сильно и рычал нечто нечленораздельное.       Я залепил типичный «фейспалм» и откинулся на сиденье. — Долго еще до Рифтена? — Пару часов. — Как пару часов? Только не говори мне, что я опять проспал несколько дней! — Опять? – Полюбопытствовала Карлия — Недавно Персиэль проспал целую неделю. — Может, прекратите меня обсуждать? Я живой еще.       До города мы доехали в тишине и покое. Тут же шмыгнули в мой дом. Карлия выложила на стол потрепанную книжку. — Это – она указала на книгу, — дневник Галла. Я уверена там есть доказательства вины Мерсера. Но Галл… написал его на фалмерском языке. Нужен кто-то, кто сможет его перевести. Я хотел было предложить кандидатуру Колсельмо, но тут вызвался Варамир. — Я читаю на фалмерском как на родном. Сгоняйте за бумагой кто-нибудь.       Через час Варамир закончил перевод дневника и торжественно вручил его Карлии. Она лишь пробежалась глазами по его страницам, но тут, же восторженно улыбнулась, обняв всех нас по очереди. — Это полное доказательство моей невиновности! – Варамир покраснел, а я лишь грустно улыбнулся. Хоть у кого-то все дела налаживаются. Ри’ман, словно бы незаметно, вложил в мою руку двемерский куб-головоломку. — Откуда? — Не зря я в Маркарте остался. – усмехнулся тот, пожав плечами. — Чем ты думал, когда привел её?! – проревел Бриньольф. — Спокойнее. У меня есть доказательства, что виноват Мерсер. Спокойно, Бриниольф, я на вашей стороне. – Я протянул ему дневник и перевод. Воры посмотрели на Брина, который читал перевод дневника, иногда произнося отрывки вслух. — «Ворует из…» что? — Он не мог оттуда ничего украсть! Ты же сам знаешь, что ключи у нас! — Сейчас проверим. – Бриньольф круто развернулся, направившись к двери. Каждый поочередно вставил свой ключ и…       Послышались громкие ругательства и угрозы в адрес Фрея. На сундуке, расположенном посередине, был листочек, с нарисованной на нем фигой. Само хранилище оказалось пусто.