По ту сторону Айона

      Не знаю, сколько я провалялась без сознания. Помню лишь тонкий звон в ушах, какой возникает, когда находишься в полной тишине, тепло в районе солнечного сплетения и невероятную лёгкость тела. Из этого состояния меня выдернул мужской голос, твёрдый и, несомненно, знакомый, и, что странно — говорящий не на русском языке. Хотя этот язык я понимала как родной.       — Очнись, эй. Очнись.       Рука будившего меня мужчины легко потрясла меня за плечо, и именно в тот момент я ощутила в полной мере своё состояние.       Лёгкость осталась. Все мои семьдесят с лишним килограммов веса, с которыми я долго и безуспешно боролась в фитнес-клубах, исчезли, уступив место тренированным мышцам и подтянутому телу, облечённому в вычурный… доспех?! Юбка, высокие сапоги, наплечники и наручи, нечто вроде бронелифчика с кольчужкой под ним. И всё это детализированное, с узорами и лишними приблудами вроде длинных полос ткани или гладких полудрагоценных камушков… В том, что это доспех, я уже не сомневалась, а вот в его способности защитить меня — весьма.       То тепло, что я ощущала в районе солнечного сплетения, теперь пульсировало в нём, словно второе сердце. От этой пульсации тепло приятными волнами расходилось по телу, скапливаясь в кончиках пальцев рук и будто пощипывая их лёгким током. Сначала я испугалась этого ощущения, но впоследствии поняла, что мои тело и разум воспринимают его как привычное и родное. Но до сих пор я не могла понять, что же это такое.       А ещё на меня обрушилась жара. Песок, на котором я лежала, обжигал меня даже сквозь доспех. И даже близость оазиса с озерцом не могла прогнать палящие лучи солнца. Постойте, какой оазис, какая пустыня?! Я же дома была…       Оглядываясь, я подняла руку, чтобы прикрыть глаза от яркого света, и вздрогнула, увидев на кончиках своих пальцев длинные, отливающие металлическим блеском когти.       Меня потрясла великолепная чёткость зрения: неудачно сделанная в детстве операция на глазах лишила меня возможности чётко видеть и подарила лёгкое косоглазие, а теперь… не было никаких расплывчатых силуэтов, глаза не стремились разъехаться в разные стороны, и даже находящиеся за километр от меня предметы выглядели чёткими и детализированными.       Кажется, я попала куда-то не туда… Или мне всё это снится! Да, точно снится! Я получила удар током и свалилась в банальный обморок. Очнусь, и всё будет хорошо. Да?..       И вот тут я подняла глаза выше и узрела рядом с собой зелёные глаза и ехидную ухмылку, сейчас выглядящую скорее растерянной. Не отдавая себе отчёта в том, что делаю, я потянулась и дотронулась сгибом пальца до щеки… Айша. Это-то и выбило из меня желание продолжать бессмысленные попытки уверить себя в том, что это сон.       Это ведь был Айш. Настоящий. Реальный. В этом я уже не сомневалась. Ведь во сне нельзя ощутить его дыхание на своих пальцах и лёгкие покалывания от однодневной небритости его щеки. Во сне не может так мешать камушек под пятой точкой и не саднит содранная кожа на сгибе локтя.       — Э… Ты… Ты Рикиша? Не глюк? — произнёс он. Что-то в его интонациях насторожило меня, и, поражённая своей догадкой, я подскочила на месте:       — Женька?!       — Алёнка?! — ахнула моя подруга. Я снова огляделась по сторонам и вытаращила глаза:       — Так это что, Айон?! И это не сон?!       — Получается, да… Соляная пустыня… — у неё было великолепное выражение лица. Наверное, у меня было похожее, поэтому я не стала смеяться, хотя и хотелось. Однако я с лёгкостью могла представить себя на её месте и вполне осознавала, что она сейчас испытывает. Поэтому, потратив секунду на борьбу с собой и готовящимся прорваться хохотом, я стала подниматься с колен. Оглядевшись, я заметила рядом свою боевую машину и гримуар Айша, лежащий подле неё. Машинально я сделала шаг и подобрала книгу.       — Пиздец, — раздалось позади. Женя, видимо, окончательно осмыслила ситуацию, и теперь ею завладели эмоции. — Ты вообще поняла, что это было?!       — Не-а, — честно ответила я, протягивая ей руку и поднимая с колен. Помогла Женьке отряхнуться от песка и вручила ей гримуар. — Эта птица нас убила, а потом я почувствовала разряд тока, а потом… потом… Ох, твою ж мать! — я замерла, поражённая внезапной догадкой. — Ты ж теперь мужик!       — Да ладно, — язвительно отозвалась подруга, и её привычные интонации, произнесённые глубоким мужским голосом, вызвали во мне прилив восторга. Женя, видимо, и сама впервые услышала себя, и испуганно умолкла, но быстро взяла себя в руки.       — Так, — она почесала затылок когтями и вздрогнула от удовольствия: — Блииин, как будто той штукой орудуешь, которая с проволочками, массажёр для головы…       Я фыркнула и для пробы запустила когти в свои волосы: прямые, блестящие… а когти действительно как массажёр, даже мурашки по спине! Я ощутила, как шерсть на позвоночнике встаёт дыбом, и взвыла, осознав ещё и этот нюанс своей теперешней анатомии:       — Женька! Мы ж теперь ещё и хвостатые!!!       Асмодианина передо мной согнуло пополам. Айш смеялся — да не то, что смеялся — ржал глубоким, насыщенным смехом, хлопая ладонями по коленкам и утирая слёзы. Я облокотилась на свою машину — хотя мне было привычнее называть её макиной, — и, не в силах больше сдерживаться, расхохоталась сама, истерикой выплёскивая накопившееся напряжение.       Отсмеявшись, Женя выпрямилась. Сделала пару шагов и неловко пошатнулась, привыкая к собственному телу. Ей было труднее, чем мне — в действительности она была малорослой и пухленькой, и тоже имела проблемы со зрением. Её ощущения и впечатления от крепкого мужского тела, высокого роста и зрячих глаз явно сбивали её с толку. Да я и сама до сих пор привыкала к себе такой.       — Кажется, единственный способ привыкнуть — это не думать о том, что делаешь, — задумчиво произнесла она. — Тело всё знает само.       — Ага, и язык асмодиан мы с тобой тоже откуда-то знаем, хоть и вплетаем в него русский мат. «Оно само», — процитировала я известное словосочетание. — Нам нужно время на адаптацию. И ответы на вопросы. А, значит, нужно идти в безопасное место.       Но просто так уйти нам не дали — позади Жени-Айша раздался лай, и на нас понеслась тварь, которую я с трудом опознала как куреса, нечто собакообразное и явно хищное.       — Капец! — взвизгнула я, не осознавая, что тело моё уже двигается, действуя почти на рефлексах. Я двумя прыжками забралась на сиденье макины и не успела даже испугаться этого, как мои ладони привычным жестом нырнули в отверстия, изнутри точно повторяющие форму моих рук. Ощущения были такие, как будто я надела облегающие перчатки. Усилием воли вернув себе способность контролировать тело, я двинула руками, пробуя машину… и грудь обожгло, а то тепло, что ранее щекотало мои пальцы, будто прорвало плотину, выливаясь извне, формируя мою связь с макиной и подсказывая мне, что нужно делать.       «Так это магия была?!» — осенило меня. Но думать об этом было уже некогда. Я сжала кулаки, и машина сделала то же самое, заставив меня задохнуться от прилива восторга.       — Ай нидо халла!       Пущенный волшебником фаербол сбил монстра с лап за секунду до того, как я нанесла свой удар. Огромный железный кулак макины смял дымящуюся тварь, а выстрел из пушки, в которую трансформировался второй кулак, добил её. Я изумлённо обернулась к подруге, которая стояла, раскрыв гримуар и удерживая на отлёте согнутую в локте руку. Рука слегка дымилась.       Она подняла на меня взгляд, и я застыла. Её глаза сияли алым светом — след проснувшегося берсерка. Я чуть не взвыла, но внезапно осознала, что перед моими глазами тоже есть эта красная дымка, и она постепенно рассеивается.       — Я… это… сделала, — прошептала она дрожащим голосом. — В смысле, сделал. Я же мужик, — в её голос прорвались истеричные нотки. — Блять. Я мужик, я волшебник, я кидаюсь магией и у меня истерика. Пиздец.       Видимо, в попытке спрятать прорывающийся хохот я слишком громко стукнулась лбом о переднюю кромку макины, потому что сзади раздалось разъярённое шипение. Кажется, второй фаербол сейчас полетит в меня…       — Жень, — я попыталась перевести тему, отвлекая её внимание. — А как тебя теперь звать-то? Айшем или по-старому?..       — Айшем, — отрезала моя подруга, знавшая меня как свои пять пальцев и таки поддавшаяся на провокацию — это был повод успокоиться. — Будет подозрительно, если в присутствии других людей… э… даэвов… ты будешь звать меня странным именем и в женском роде.       — Замётано, — кивнула я. — Тогда и ты зови меня Ри… или Рики, как удобнее.       — Договорились, — Женя… в смысле, Айш захлопнул книгу и внезапно забрался на мою макину, присев на край. — Давно мечтал это сделать. Поехали в лагерь.       Я не успела возмутиться. Позади нас раздался смешок и глубокий, насыщенный баритон насмешливо, почти на грани издевательства, спросил:       — Далеко ли собрались, попаданцы?       Совершенно синхронно, как пловцы на соревнованиях, мы обернулись.       Асмодиане. Двое. Оба синекожие, что характерно. Чуть впереди — тот даэв, что задал нам вопрос; он тепло улыбался нам. Его лоб украшала искусно выкованная тиара, которая пряталась в тёмных гладких волосах, спускающихся до линии челюсти. Строгая эспаньолка придавала благородства холёному лицу, но при этом он не выглядел заносчивым. Наоборот, в облике даэва сквозило дружелюбие. Подобно Айшу, он был одет в тканый комплект, только более дорогой и с мантией, спускающейся до земли, а в руках держал длинный посох с изящным навершием.       Второй асмодианин смотрел на нас исподлобья и подозрительно. Он выглядел немного старше, чем первый, из-за шрама, спускающегося со лба по левому виску. Короткие тёмные волосы торчали дыбом. Его броня выглядела так, как будто побывала во множестве боёв, а за спиной асмодианина я увидела щит и меч, окончательно уверившие меня в том, что этот даэв — воин. Если исходить из принятой в игре классификации — или страж, или гладиатор.       Айш внезапно соскочил с макины и медленно, не теряя достоинства, поклонился. Я обалдело вытаращилась на него, но при этом сочла нужным сделать то же самое — мало ли что. Тем более что эти двое казались мне знакомыми. Поэтому я соскользнула на землю и присела перед даэвами в изящном книксене.       — Аиш и Рикейша, я правильно понял? — даэв-воин вглядывался в какой-то свиток. Задним умом я поняла, что он читает наши никнеймы, написанные на английском языке, и фыркнула — ну не было на свете человека, который с первого раза прочитал бы правильно мой ник.       — Айш и Рикиша, — ох, сколько достоинства было в этой короткой фразе, произнесённой Женькой. Как-то быстро моя подруга в роль вжилась. Пора и мне.       — Понял, — как-то даже лениво бросил асмодианин. — Ну что, попаданцы, что с вами прикажете делать?       — А есть варианты? — почти промурлыкала я, играя со своим нынешним голосом. — Вы ведь не просто так явились встречать маленьких и неопытных нас. Значит, к чему-то готовились.       — На самом деле, к истерике, — широко улыбаясь, ответил высокий даэв. — Вы не первые здесь. Но на моей памяти редко кто относился к переходу так… равнодушно. А, учитывая, что Айш теперь у нас уникум — первый раз вижу, чтобы женщина при переходе попала в мужское тело, — то вполне ожидаемая реакция, согласитесь?       — Вполне, — буркнул вышеупомянутый. — Но не дождётесь, сударь Бальдр. Я ведь не ошибся?       Я чуть не ахнула. Так вот почему он мне знаком! Женька-то оказалась памятливее — этот даэв был ключевым персонажем в игре. Верховный жрец главного города асмодиан — Пандемониума; он проводил инициацию наших персонажей при перерождении из людей в даэвы. Правда, квестов у него было мало, а, значит, и повода помнить его моську у меня не было. А вот второго я вспомнила уже по аналогии — кажется, его звали Айгир, и он был легатом асмодиан в крепости Морхейм. Известная мне личность — совсем недавно мы бегали к нему сдавать сюжетный квест.        Я переглянулась с подругой. Похоже, нас одновременно осенили одни и те же ответ и вопрос.       Ответ был: да, мы такие не одни.        А вопрос: какого чёрта столь известные лица Пандемониума самолично встречают двух никому не нужных попаданцев?.. Причём присутствие здесь Айгира я ещё понимала — как-никак, инцидент произошёл в подвластных ему землях. Но Бальдр?..        У меня язык чесался задать этот вопрос. Правда, чуть более нецензурно, вплетая в странный, изобилующий буквой Л и шипящими звуками язык асмодиан исконно русские ругательства. Но я молчала, сдерживаясь.       — Не ошибся, — ответил Женьке жрец, всё так же улыбаясь. Я заметила, как исчезла подозрительность из поведения Айгира, и это немного приободрило.       — Я думаю, у вас есть вопросы. А у нас есть ответы. Предлагаю вам проследовать за нами, и вы их получите.       Это звучало как завуалированный приказ. Женя лишь сжала сильнее гримуар и кивнула. Я хотела вскочить в макину, думая, что мы отправимся к лагерю асмодиан в пустыне, но Бальдр повёл рукой, и перед нами возник провал в пространстве. Провал был обрамлён изящной рамкой — шутка ли, верховный жрец портал открывал, тут без выпендрёжа не обойтись… или это у всех так получается? Ох, что-то не к добру во мне язва проснулась, не к добру.       Первым в провал привычно и быстро шагнул Айгир — как в дверь прошёл. Бальдр пропустил вперёд ничуть не дрогнувшую Женю и протянул мне руку.       — Сударыня?..       А я растерянно смотрела на свою макину. Я знала, что каким-то образом я могу заставить её исчезнуть, превратиться в ключ, который впоследствии должен был очутиться у меня на поясе, но это была игровая механика. А в реальности меня мучил один вопрос: как?!       И жрец, видимо, меня понял, потому что подошёл со спины, и моего уха коснулся его шёпот:       — Просто пожелай.       Я отскочила от него, как ошпаренная, но совету последовала. Сосредоточилась, обращаясь к тому самому пульсирующему сгустку в себе. Представила, что машина медленно растворяется в воздухе. И действительно, несколько секунд спустя на месте макины оказались лишь тяжёлые следы на песке и торчащий из песка ключ.       Удивляться я сегодня, видимо, уже устала.       Подняв ключ, я закрепила его на поясе и глянула в сторону портала. Женька, помнится, зашла туда без колебаний. Значит, и я смогу.       Проигнорировав протянутую ладонь жреца, я прыгнула в провал.