Серебряные перья

Сад нового дома пышно цвел на радость жителям, и особенно - на радость девочек. Фиона хорошо постаралась, а может, и не только она. Однако, это не главное главным был головокружительно сладкий запах, море запахов, волнами окатывающий дом. Яблони, абрикосы, вишни, груша, тёрн... белые и розовые... пышные облака крон давали прекрасную тень и укрывали жителей тишиной и покоем. Мнимым покоем. Енох и Оливия наблюдали из окна за давно знакомой парочкой. - Может, мне стоит начать... - начала Оливия. - Нет, Олив. Будет лучше, если она сама все сделает. Даже, если у нее это выйдет грубо, - мрачно ответил юноша. Оливия посмотрела на него с недоумением и легким укором. Енох вздохнул, закатил глаза и отошел от окна к своему столу, пробормотав: - Повторю то, что говорю тебе изо дня в день. Нет, я не зол на него. Он просто лопух. Но я не зол. Если ты вмешаешься, он все равно или не поймет или не поверит, а Эмма так и будет тянуть. И нет, на нее я тоже не зол, - Енох фыркнул и нахмурился. - Хорош вам всем делать из меня подонка, - он устало улыбнулся. Оливия густо покраснела и затараторила что-то невнятно. Енох не смотрел на нее - взялся за очередную куклу - не слушал ее скороговорочное бормотание. Но оно мешало ему работать, и он наконец шикнул: - Успокойся и перестань, пожалуйста. Буду благодарен если принесешь мне чайник крепкого горячего чая с лимоном. Оливия яростно закивала, хотя он так больше на нее и не смотрел, но стоило ей подойти к двери, как произнес: - Если он зайдет на кухню, попроси зайти ко мне на пару минут. Оливия удивленно приподняла брови, но весь вид Еноха говорил, что он ничего разъяснять ей не станет. И ей пришлось уйти с тихим вздохом. ..Эмма устала. Устала и не знала, что ей делать и как поступать. Ей хотелось убежать, спрятаться как можно дальше. В общем-то она и так пыталась спрятаться. Но невидимые решетки здорово ограничивали возможности. Она стала птицей в клетке своей никому не нужной фальшивой тактичности. К сожалению, для них обоих - Джейкоб совершенно не видел одного простого факта: ей давно не интересен ни под каким углом; но из-за его дружелюбности и этого странного наивного взгляда Блум терялась, ощущая себя виноватой. Злилась. И снова винила себя. Проклятый замкнутый круг. Но при том она ощущала, что очень скоро вскипит, взорвется. И тогда все будет еще хуже... Сидя под яблоней в дальнем углу сада, она понимала, что так или иначе жуткой бури ей уже не избежать... Буря приближалась легким размашистым шагом Джейка и кружила за его спиной черной тенью. Он совершенно не понимал и чувствовал себя неловко. Эмма смотрела на него, смотрела в глаза, и его взгляд побитой виноватой собаки, которая толком не поняла, ругают ли ее за лужу на ковре или пожеванный новый ботинок, просто отнимал все силы. Ругаться она не хотела, а как объяснить тактично почему-то совершенно не понимала. Это выматывало. Вздохнув, Эмма стиснула кулаки и зашагала прочь, оставляя Джейкоба в растерянности под цветущей яблоней. ...Кажется, далекий угол его подсознания вполне понимал, что имела в виду Блум. Но смиряться ему не хотелось. Да и угол подсознания был слишком глубоко. К тому же, недосказанность словно прошивала все тело и душу волнами слабых, но частых электрических ударов. Джейкоб решил найти Эмму и закончить разговор. Однако на кухне он столкнулся с Оливией, и она как обычно мимолетно улыбнулась, а потом вдруг так неожиданно произнесла: - Енох очень просил тебя зайти. Прежде, чем Джейк успел бы спросить "зачем", Оливия ретировалась с чайником. Наверняка к Еноху... Джейкоб решил разговор с некромантом немного отложить, принялся искать Эмму дальше, но ее нигде не было. Похоже, она намеренно пряталась. В конце концов, ему пришлось оставить пока эти поиски и отправиться к Еноху. Он неуверенно постучал в дверь и известил о себе сбивчиво, на что из-за двери прозвучало приглушенное: - Входи, открыто. Джейкоб редко заходил к Еноху. Сумрачное выражение на бледном лице, темно-карие глаза, поджатые в легкой насмешке губы внушали ощущение, что Джейку в этой комнате на рады и никогда не будут. Хотя со своей стороны Джейкоб хотел всегда сблизиться со всеми обитателями Дома. Однако даже за год, прошедший с борьбы против Бэррона подружиться с Енохом ему так и удалось. Между ними было что-то вроде мирного договора во время войны - по крайней мере, так казалось Портману. Хотелось чего-то более легкого и непринужденного. Но насильно мил не будешь. Енох и его комната, все эти банки, инструменты, запах формалина - вызывали у Портмана благоговейный пугливый трепет, какой у зайца вызывают клыки волка или лисицы, клюв крупных хищных птиц. Джейкоб нерешительно вошел, помялся на пороге и огляделся исподлобья, Енох даже не поднял головы от куклы над которой работал. Наконец, Джейк пробормотал: - Здравствуй. Оливия на кухне... сказала, что ты очень просил зайти. Енох вдруг застыл и перестал будто бы даже дышать. Однако его дыхание, наоборот, в следующий миг оглушило гостя и в комнате стало как-то очень студено, Джейкоб готов был поклясться, что все его тело стали колоть тонкие длинные ледяные иглы. Наконец, Енох шумно вдохнул и выдохнул, словно собираюсь с мыслями. И посмотрел на Джейкоба, улыбаясь. Только улыбка эта тоже пугала: было в ней нечто придавленное хищное, вежливо-натянутое. Правда, в некий момент Джейк догадался смутго, что эта хищная улыбка относится к Оливии, которая, видимо, что-то не очень верно передала. - Здравствуй. Джейкоб, - как-то нарочито мягко начал Енох, и юноше стало не по себе,- ты помнишь, что я сказал тебе насчет Эммы в первый день в прошлой петле? Джейкоб удивленно приподнял брови и неуверенно пробормотал: - Ээ, говорю тебе как мужч... Енох закатил глаза: - Поздравляю с потрясающей памятью, но не надо полных цитат. Самую суть. - Что ее сердце уже однажды разбили и она зареклась любить снова. Что если я хочу остаться лишь из-за нее, то мне лучше сразу уйти, - Джейкоб чувствовал себя так, будто его отругали как школьника и дали подзатыльник. Или пощечину. Он даже растерянно инстинктивно потер щеку. - Н-но к чему ты это? Я же... не делал ничего плохого и ничего, чтоб разбить ей сердце, я вернулся ради нее и у нас все хорошо. Енох поднял голову и долго смотрел на него. Смотрел как-то грустно и молчал. "Говорил же Оливии, чтоб она не лезла. Что не буду с ним ни о чем говорить. Лучше вправду молчал,"- подумал Енох. - Что ж. Предупрежден значит вооружен. Ладно, я, собственно, не за этим звал. Джейкоб продолжал смотреть на него с растерянностью и беспокойством. "Похож на щенка." - Ты один можешь выйти из петли и не состариться. Мне нужны еще те материалы для кукол, которые ты покупал в магазине на материке. Буду благодарен, если поможешь с этим,- Енох нахмурился. Он был не в восторге просить о чем-то кого-либо. И Джейкоба особенно. На его счет вечно противоречивые ощущения и мысли. Поездка на материк у Джейка может занять и сутки... Еноху понравились стеклянные глаза и краски для их росписи вручную, и хотя он мог и сам делать такие вещи, да и в магазине внутри петли имелось все, что ему было нужно. Но ему хотелось отослать Джейка из петли хоть ненадолго, так что маленькая материальная просьба лишь предлог. Это не было ради Эммы, если только на самую малую часть. Скорее, ради Оливии. А в самой большой части - ради себя. Необходимо было отдохнуть от своего наваждения хоть немного. А этот болван все время маячил перед глазами. И ради него, чисто по-человечески. Енох был уверен, что Джейкоб обязан отдохнуть от Эммы и ее недосказанности. Ни к чему бегать за человеком, который уже влюблен в другого. Енох понятия не имел, к чему приведет его просьба. - Х-хорошо,- Джейкоб был удивлен, но простодушен, как жертвенный ягненок. - Спасибо, - сумрачно ответил Енох, продолжая работать над куклой. Джейкоб вышел. Собрался он довольно быстро и, несмотря на беспокойство Птицы (которая, впрочем, отчего-то не препятстсовала ему толком; Енох фыркал и мысленно нарек "эффектом Портманов") вскоре вышел из петли, отправляясь на материк. Эмма из оранжереи наблюдала за тем, как он с потертым рюкзаком выходил из сада. Черная тень разделилась на две и одна следовала за ним, а другая осталась с девушкой. Джейкоб в свою очередь теперь тоже ощущал себя так, будто на нем лежит какой-то неясный груз, давящий на грудь, не дающий толком дышать. *** Черная тень полностью развернулась вечером и обрела физическую форму тяжелых грозовых туч. Джейкоб успел вернуться с материка, не оставаясь на ночь. Все это время ему казалось, что за ним кто-то наблюдает. Но, озираясь по сторонам, он ничего и никого подозрительного не замечал. В конце концов, он решил, что это все просто паранойя из-за "странного" поведения Эммы. И вопроса Еноха. Джейкоб, днем бродя по городку, подпинывал камушки носком чересчур туго завязанного кеда, размышлял над своим ответом. Действительно ли у них все хорошо? Почему Эмма так шарахается от него? Он ведь не делал ничего плохого. Кажется. Подумав, он решил найти ей подарок, хотя бы самый простой, решив, что слишком давно ничего не дарил. И он чуть было не забыл о просьбе Еноха, но вовремя спохватился. Близился ураган, и паром едва успел войти в гавань, ветер усиливался. Людей на пароме помимо него оказалось довольно мало, и при сходе на берег они как-то все быстро исчезли в полумраке; небо заволокло темно-серым, почти черным палантином ливневых туч, деревья гнулись, ветер носил по улицам мусор - и чуть было не поднимал самого Джейка. Дождь начал хлестать будто плетьми. Джейкоб спешил к морю, закрываясь руками от пыли, летящей в лицо, уже и так попавшей в глаза и коловшей их. Не было времени озираться и видеть, что за ним действительно кто-то идет, бежит. Ничего не было слышно: ветер выл в ушах. Глаза слезились, а невроз заставлял прятаться между скалами в поисках входа в петлю. Новую петлю основали в том же году и тоже в Уэльсе, но на другом островке. Теперь входом служил давно заброшенный маяк. Изрядно промокший и уставший, Джейкоб добрался до двери и скользнул внутрь, захлопнул дверь. Прислонившись спиной к стене, он дал себе времени отдышаться. Он потерял счет минутам, прежде чем выйти в 1940й год в ту же дверь маяка... Как вдруг, оглядевшись нервно на какой-то шорох при выходе, столкнулся в двух шагах от маяка с Эммой. Она была взъерошенная и раскрасневшаяся. Тараторила что-то невнятное. Джейкоб с трудом успокоил ее и она сбивчиво повторила: - Прилетела раненная имбрина, мисс Пустельга. Она сказала, что на ее Дом напали. Что недавно объявился кто-то, кто на самом деле изначально стоял за отступниками. Бэррон это детский лепет... отщепенец - и для них...- она запыхалась и больше не могла говорить. Джейкоб ошарашенно застыл, глядя на нее так, будто решил, что она над ним шутит. Что она сейчас улыбнется и скажет, что это все розыгрыш. - Подожди, подожди. Так... так разве может быть?- недоверчиво переспросил он. Эмма посмотрела на него с недоумением, как если бы спрашивал полные глупости. - Послушай, надо успокоиться. Пойдем в дом, ладно? Поговорим с Птицей. Эмма шумно дышала и смотрела на него несколько раздраженно. - А ты что, думаешь, мы все мечтали о том, чтобы пустоты и твари вернулись? Думаешь, я тебя просто запугиваю?! -она злилась все больше, и Джейкоб растерялся. - Что? П-погоди... я вовсе не имел ничего такого. Я просто не совсем понимаю, что происходит... Эмма насупила брови, что-то буркнула и развернулась, отправилась к дому. Джейкоб пошел следом, все еще огорошенный ее раздраженностью. ...В доме царил почти что хаос: дети метались по комнатам, перешептывались и пытались что-то подслушать под дверью кабинета мисс Сапсан. Енох стоял в стороне у всех, еще бледнее чем обычно, хмурился и поджимал губы. Он бросил короткий взгляд на Джейка, усталый и мрачный взгляд. Судя по всему, купленные по его заказу материалы ему уже не понадобятся в ближайшее время, потому что настроения у него не будет. Теперь его что-то слишком гложило. Вскоре имбрины, похоже, закончили свою беседу, дверь приоткрылась, и в коридор вышла мисс Сапсан. - Дети, похоже, странный мир снова под угрозой. Как оказалось, группа раскола была намного больше. Их было несколько сотен. С таким количеством нам уже не справиться, несмотря на всю вашу храбрость, показанную в прошлом году. Клэр начала тихо всхлипывать, и Бронвин приобняла ее за плечи. - Что же нам делать?- спросила Оливия дрогнувшим тихим голосом. Мисс Сапсан тяжело вздохнула, собралась с мыслями: - Мы можем лишь прятаться. Здесь, затем, если понадобится, где-то еще. Иного выхода у нас нет совершенно. Енох что-то тихо проворчал, Гораций сердито глянул на него, и Енох посмотрел так же. Гораций тут же оробел и опустил голову. Мисс Сапсан не обратила на все это никакого внимания. - Час уже поздний. Вам пора отдыхать. Джейкоб хотел что-то возразить, но в горле застрял ком. Он не чувствовал себя сейчас в силах бороться с надвигающейся угрозой, а если он разговорит Птицу, то бороться им придется. Утро вечера мудренее, решил он, уставший и промокший, и сдался на милость птичьей строгости и заботы, по крайней мере, на эту ночь. В коридоре он нагнал Еноха и неуверенно пробормотал: - Енох, я принес что ты просил. Енох остановился и выжидающе посмотрел на него. Джейкоб достал из рюкзака сверток и протянул ему. Енох принял его, потом снова оглядел Джейка с ног до головы и наконец ответил: - Спасибо. Хм, приведи себя в порядок, Портман. Выглядишь как потерявшаяся собака. Кажется, в зале еще горит камин. И он ушел. Джейкоб растерянно поглядел ему вслед, а потом решил, что погреться у камина действительно дельная мысль. *** Эмма на следующий день избегала его снова. Однако к пяти часам вечера ему удалось ее настигнуть и уговорить на нормальную беседу. Эмма нехотя согласилась и предложила пойти на дальний пляж, подальше от всех. Джейкоб в кармане сжимал руку в кулак от волнения и едва сдерживался от того, чтоб сжать маленькую хрупкую вещицу, которую собирался наконец-то подарить ей, потому что вчера не было подходящего момента. Солнце стремительно пряталось за горизонт, окрашивая все вокруг в оранжевый цвет с алыми проблесками. Вода в море в таком свете походила на апельсиновый сок, но запах был совсем другой. Даже жаль немного, подумал Портман-младший, бредя за Эммой несколько в прострации. Наконец, когда вокруг сгустились сумерки, Блум вдруг остановилась: - Думаю, дальше идти смысла нет. И она села на огромный валун. Джейкоб приблизился робко. Он то краснел, то бледнел. Долго смотрел на нее и не мог вымолвить и слова, и даже полслова. У нее было такое уставшее лицо, что он будто бы все понял, но не хотел в это верить. - Эм, что-то не так? Я чем-то обидел тебя? Почему ты избегаешь меня? - спросил он, так и стоя перед ней, не решившись сесть рядом на камень. Эмма посмотрела на него как-то удивленно, будто она вовсе не пряталась от него все это время. А потом нахмурилась и опустила голову. - Нет. Джейкоб застыл, не зная, что говорить дальше на такой односложный ответ. Волосы ее трепал ветер, бросал ей в лицо. Джейкоб наконец не выдержал, достал из кармана свой подарок - заколку со светло-голубым цветком из стеклянных бусин, подходившую под ее платья. - Я вчера нашел ее в городе, и решил, что... что я давно ничего не дарил. Я подумал, тебе очень пойдет. Эмма замерла, поглядев на заколку, посмотрела на него с какой-то смертельной тоской, и отпрянула: - Не наааадо,- простонала она.- Прекрати это все! Разве ты не видишь? Я не хотела делать тебе больно, но не знала, как сказать. Я тебя не люблю! Я... я зря дала тебе надежду год назад. Я... мне не интересно быть с тобой. Ты не мой дом, не мой уют. Я не могу это принять, Джейк. Не ходи за мной больше. Она спрыгнула с камня и побежала, насколько позволяли ее тяжелые туфли, обратно домой. По песку, вздымая его, с треском давя ракушки и какой-то мусор, выброшенный волной на берег. Джейкоб оказался слишком ошарашен, чтоб до конца осознать все, что она ему сказала, осознать, что он чувствует. Он только побежал следом. Недалеко от дома их неожиданно встретил Хью, Фиона, и, судя по шумному дыханию и следам на песке, Миллард. - Нас нашли!- выпалила Фиона, нервно дергая себя за косу. - Ч-что?- охнула Эмма. Джейкоб мог лишь пытаться уравнять дыхание после бега. - В дом вломились две твари, они начали устраивать беспорядки. Пытались поймать Клэр, но она покусала их и убежала, сейчас, кажется, она прячется в подвале Еноха. Они обороняются с помощью его жутких кукол. Они схватили мисс Пустельгу и чуть не убили ее. Мы смогли убежать род шумок, пока остальных твари тоже пытались затолкать в подвал. Кажется, им нужны лишь имбрины, как и тогда. - Ч-тооо?- протянула Эмма снова. Всей компанией они побежали снова к дому... и ужаснулись. Он полыхал. Спасшиеся в шоке метались вокруг, боясь додумать мысль о том, что остальные части их семейки погибли... Но те вдруг показались из-за деревьев. Все были относильно целы, лишь покрыты царапинами и сажей. Енох держал перепуганную Клэр на руках. - Они забрали мисс Сапсан и Мисс Пустельгу,- сокрушенно сообщила Оливия. - Но как они нашли нас так быстро? -недоумевала Эмма. - Мисс Пустельга лишь вчера к нам долетела. Те, кто оставался дома, когда пришли твари, переглянулись. - Они слелили за ней. Но сбились. Я слышал их слова, когда мисс Сапсан спросила о том же. Клэр вдруг повернула голову от груди Еноха, у которой пряталась, и посмотрела на Джейкоба с сожалением: - А еще какой-то мистер Брайт просил передать привет Джейку. Джейкоб растерянно посмотрел на малышку и пожал плечами: он таких не знал. - Он сказал, что ты не заметил, как подсказал ему путь вчера, проведя ко входу как болотный огонек,- сказала Бронвин. Джейкоб вздрогнул и округлил глаза, судорожно соображая. Так за ним вчера все же следили! Он ощутил, как сердце сжимается и дыхания не хватает, язык завязывается в узел. Эмма вдруг издала странный звук: отчаянный полустон-полурык рассерженной загнанной кошки. - Опять нас находят из-за тебя! - она гневно посмотрела на Джейкоба, который не мог выдавить в ответ ни слова. - Каждый раз ты приводишь к нам врага! Ты совершенно ничему не учишься! Ты не видишь ничего дальше своего носа! Глупый ты большой эгоистичный ребенок! Наивный слепой дурак! Вечно с вами, Портманами, такая беда! Вы видите только самих себя! - она кричала, наступая и заставляя пятиться, а остальные изумленно глядели на эту сцену. Енох ощущал смутную неловкость, но не знал, как заткнуть Эмму, да и не был уверен, что стоит. - Ты не способен был заметить, что я не хочу проводить с тобой время, ни тогда в первой петле, ни тут. Что за тобой следят - ты тоже не видишь. Ни там, в Кэрнхолме, ни здесь. Безалаберный, надоедливый, инфантильный, приносящий лишь проблемы! - она вырвала из его руки заколку, заставив вздрогнуть, швырнула ее на землю и раздавила подошвой туфли, а потом резко пробежала по пляжу несколько метров, вглядываясь вдаль, словно пытаясь рассмотреть, куда ушли враги. Джейкоб ошарашенно смотрел на раздавленные в пыль стеклянные бусины, чувствуя, как пульсирует на кончике пальца горячая кровь, капающая на песок: кончик заколки кольнул палец, когда Эмма вырвала заколку. Енох сморщился. Нелепо всю вину вешать на одного человека. Но Эмме влетит позже. Ишь ты принцесса. Сама трусила столько времени сказать честно, а теперь позволяет себе такие спектакли. Енох фыркнул и сплюнул на песок. - Джейкоб в город ездил по моей просьбе. Но виноватых будем искать позже. Нам нужно отправиться за тварями. Они знают где выход из петли. Но может быть, мы еще успеем их догнать и забрать имбрин. Все озадаченно уставились на Еноха, неожиданно решившего взять на себя командование. Потом посмотрели на далекую поникшую фигуру Эммы и на пришибленного Джейкоба. Слушать Еноха они, кроме разве что Оливии и Клэр, не особо хотели, хотя не понимали толком, почему. Однако в любом случае, идти сейчас больше было не за кем. И вся компания побрела по берегу. И только Енох всматривался в песок. Следы обуви разглядывать было без толку в темноте, но иногда Енох примечал соколиные перья. Вдруг по ним резанул свет. Они все встали как вкопанные и заозирались. Маяк был включен и на площадке пара мужчин бегали, высматривая что-то. - Один следит за нами. Другой ждет какой-то сигнал с моря, - проговорил Енох и жестом руки указал всем попятиться на всякий случай. - Да ними должны приехать. Одна из тварей махала клеткой с птицами. - Мы должны подобраться ближе? - шепотом спросил Джейкоб. - Пожалуй. Но крайне осторожно. Опасайтесь света фонаря. Дети начали было приближаться, но вдруг послышался рокочущий звук, и песок принялся взлетать. Они были вынуждены отступить и попятиться. - Похоже, действовать придется мне. По крайней мере, отвлечь, - бодро заявил Миллард. - Целую толпу заметить легко, а одного невидимку да еще в темноте - это им придется постараться. Он шагнул снова и энергично направился к маяку, но Джейкоб, неотрывно смотревший на площадку маяка, вдруг рванул следом. - Какого черта он делает? - зашипел Енох. - Он рехнулся? Эмма вдруг охнула: - Следы! - Что? - не понял Енох. Оливия сощурилась, глядя вслед мальчишкам и на песок. - Я думаю, Эмма хотела сказать, что маяк высветил бы следы... Она не успела договорить, как раздался выстрел и затем крик, пронзительный и болезненный. Дети принялись взглядом искать приятелей, и тут фонарь маяка высветил распластавшегося на песке Джейкоба; которого Миллард, похоже, пытался оттащить обратно. - Вот проклятие! - Енох вдруг почувствовал, как по спине пробежала волна холода. Джейкоб каким-то чудом поднялся, чтоб сделать несколько стремительных шагов и снова рухнуть. Наконец, Миллард помог ему добраться до компании, в тень деревьев. Оливия зажгла огненный шарик, помогая Эмме и Еноху разглядеть рану. Джейково лицо было белым как простыня, а взгляд совершенно ошалелый. Рубаха пропиталась кровью. Джейк тихо коротко постанывал, прикусив губу, стискивая зубы, и, кажется, едва сдерживался от того, чтобы закричать, когда Енох попытался осторожно отклеить, отодвинуть край рубахи с плеча. - Плохо дело, - Енох совсем помрачнел. - Чертов дурак, зачем ты понесся? Жить надоело? Пуля прошла навылет, что мы будем делать с тобой вот таким? Джейкоб тяжело отрывисто вздохнул. - Не надоело. Но ведь они могли ранить Милларда. Я не мог это позволить, он ведь младше, - простодушно пробормотал Джейк. Енох мрачно усмехнулся: - Вот болван. Самый младший здесь ты. Тебе одному здесь на самом деле всего семнадцать. Джейкоб казался еще более пришибленным. - Теперь мы теряем время. Оливия, думаю, это надо прижечь, чтоб остановить кровь, - хладнокровным тоном возвестил Енох. Джейк подпрыгнул, сидя на песке, округляя глаза. - П-погодите, ч-что? Енох хмыкнул: - Хочешь истечь кровью? Вон как сочится, скоро умрешь, дурная голова, - он усмехнулся. Джейкоб оторопел от его мрачного веселья. Енох сунул ему свернутый наскоро в несколько слоев огромный носовой платок. - Кусай. А то твой крик окажет местоположение всем сразу. - Н-но...- неуверенно мямлил Джейк. - Быстро! - прошипел Енох, теряя терпение. Джейк неохотно покорился его воле и прикусил платок, и Енох, усевшись рядом на песок, крепко обхватил его, чтоб не позволить дергаться. - Потерпи немного, а потом все будет хорошо, - неуверенно пробормотала Оливия, на что Енох тихо фыркнул, а она разогрела ладони и приложила их с двух сторон раненного плеча. Джейк зажмурился и чуть было не выплюнул платок, чтоб вскрикнуть, но затем попросту обмяк в руках Еноха, отключившись. Енох устало вздохнул и стащил с него рубашку, оглядел ее и... порвал на части, чтоб худо-бедно перевязать. Снял с себя свитер и натянул на раненного. - Его оставим здесь. Клэр, Фиона, останетесь с ним - на берегу растения все равно хилые и маленькие. Лучше сделай какой-нибудь навес и вроде того. Вдруг подмога придет с другого берега через лес. Фиона послушно кивнула. Енох оглядел остальных. Бронвин осторожно бродила вокруг и собирала камни. Хью созвал насекомых. Миллард тихо дышал рядом, готовый действовать. Енох посмотрел на лежащего без сознания Джейка и ощутил себя не на своем месте. Это Портманы всех ведут. И Эмма. Но она была не в себе. На нее Енох все еще злился. Но сейчас главное действовать, а не разбираться в чувствах и эмоциях. И Енох начал судорожно прикидывать план. Оглядев всех, подумав немного, он постарался как можно увереннее раздать распоряжения: - Хью и Миллард, постарайтесь незаметно подобраться со стороны моря. Хью, много у тебя жалящих насекомых? - Не знаю,- Апистон пожал плечами несколько сокрушенно.- Кажется, сотня. Но может, и меньше. Енох нахмурился и кивнул: - Ладно. Их ведь все равно двое? Жаль я не успел прихватить хотя бы пару кукол. Чертовы ублюдки, этот дым... так, дальше. Эмма и Бронвин, отойдите к тому дереву. А потом вместе подымитесь и обстреляйте их камнями, насколько это возможно. Хорошо бы атака была с двух разных сторон. Мы с Оливией поднимемся и постараемся отнять птиц. - А что это вы...- начала было Эмма, которой план, похоже, не очень понравился. - Лучше молчи, с тобой я разберусь позже. Эмма задохнулась от возмущения. - Разберешься позже? Не много ли ты на себя берешь?! Всю жизнь сидишь в подвале, а теперь решил построить из себя стратега? Ее лицо было красным от гнева. Похоже, сегодняшний день совсем снес ей крышу, и Блум бесило абсолютно все. Енох целое мгновение смотрел на нее со странной улыбкой, а потом наконец прошипел: - Послушай меня, дорогуша! Ты что здесь, решила в очередной раз изобразить самую одинокую и несчастную, никем непонятую? Не получится! Ты морочила головы сразу двоим. И меня тошнит от тебя и твоих инфантильных девчвчьих капризов и истерики, которую ты закатила Портману. Тебе не хватило ума и совести сказать ему честно, что он тебе к черту не нужен. Ты обвинила его во всех грехах. Честно говоря, я думаю, под пулю он полез из-за состояния аффекта. Это я отправил его вчера в город, чтоб он проветрил свои мозги. И виновата в этом ты, потому что мне надоело смотреть как ты пудришь мозги всем. Сейчас я один здесь в здравом уме, не считая Оливии. Поэтому ты будешь слушать меня. Эмма, да и все остальные остолбенели, глядя на Еноха. - А теперь отложим любые дальнейшие разборки. Если мы хотим хотя бы попытаться спасти имбрин, нам нужно действовать. Дети испуганно переглянулись и покивали друг другу. Эмма, тихо вздохнув и жутко смущаясь, похоже, всерьез устыдившаяся, кивнула тоже и уставилась в песок под ногами. Потом Бронвин подергала ее легонько за складку на платье, привлекая внимание, и они отошли в сторону, а Миллард и Хью - в другую. Енох и Оливия высматривая то одну парочку, то другую. И вот с маяка начали доносится вопли атакованных тварей. Енох двинулся к маяку, Оливия последовала за ним. Один из врагов пытался отстреливаться то ли от пчел, то ли от летящих камней. Но в итоге послышался крик с ругательствами, свист падения чего-то тяжелого некромант и пирокинетик услышали, когда подошли совсем близко. Одна из тварей уронила пистолет, и он с грохотом упал на металлическую нижнюю площадку маяка. Енох подобрал оружие и юркнул в дверь. Один из противников лежал на лестнице в неестественной позе, и в свете огненного шара Оливии можно было разглядеть его чудовищно, уродливо распухшее лицо. Похоже, он был аллергиком от большого количества пчелиных укусов скончался весьма мучительно, и вдобавок скатился по лестнице, пытаясь отмахнутться от взбесившихся насекомых. Енох и Оливия продолжили осторожно подниматься. Еноху упорно казалось, что она хотела бы спросить о чем-то, но сдерживается, и он был благодарен, что всяческие разговоры она благоразумно оставляет на потом. Наконец, они оказались на верхней площадке. У второй твари оплыла от укусов половина лица, виднелись следы попадания камней. - Сдавайся,- жестко и холодно произнес Енох. - С чего бы?- фыркнул в ответ несчастный. - Ты окружен. Сдашься - и я дарую тебе быструю легкую смерть, а нет - буду долго пытать. И поверь, я тебе не олух Портман, который привел вас к нам. Характер у меня скверный...- Енох скривил губы, но не ухмыльнулся, лишь смотрел с презрением. - Я все о тебе знаю, Енох О'Коннор, сын гробовщика. Даже если ты меня пристрелишь - это не поможет никому из вас. Без имбрин вы все беспомощны. А мы уже забрали их всех. И если даже ты сейчас убьешь меня, за вашей имбриной придет новый отряд. Побольше. И это только вопрос времени. Стрелять не рекомендую, лучше сам сдавайся,- надменно произнес противник. - Иначе им придется помочить перышки, - он угрожающе вытянул руку с клеткой, словно собираясь выкинуть имбрин в море. Енох зашипел коротко и чуть слышно сквозь стиснутые зубы. Тварь фыркнула и усмехнулась, а потом, стоило Оливии попытаться незаметно подойти с другой стороны, размахнулся и действительно швырнул клетку. Енох и Оливия шокированно замерли. - Ты можешь убить меня. Но за вами все равно придут, все равно найдут, - тварь словно подзуживала. На лице Еноха не дрогнула ни одна мышца в момент, когда он спустил курок. Тварь сдавленно обрывисто охнула, падая через перила на песчано-каменистый берег... Енох глянул на него нехотя, сморщил нос и тихо фыркнул. Переглянувшись, они с Оливией бросились по трясущейся лестнице, а на нижней площадке Енох скинул ботинки и прыгнул в воду. Оливия запыхалась и попыталась зажечь огненный шар, чтобы помочь ему. Вдруг раздался жуткий звук, воды разверзлись, и шар Элефанты пустил блики по огромному мокрому боку всплывшей подводной лодки. Все ошарашенно замерли, а из люка... из люка выскочила еще одна тварь и стремительным шагом достигла катившейся по покатому боку клетки, в которой отчаянно махали крыльями имбрины. Лодка шумела, и птичьих криков почти было не уловить. Енох видел, как тварь запустила руку в покореженную клетку, вынула и швырнула клетку в воду обратно. А сама вернулась внутрь лодки, которая спустя пару мгновений начала возвращаться в разверзнувшиеся волны. Енох устало прерывисто дышал, пытаясь найти взглядом клетку и вот, наконец, ему это удалось. Он подплыл и вынул перепуганную сипящую птицу и, с трудом гребя онемевшими руками, выплыл у подножия маяка. Дети окружили его и птицу, высаженную ему на берег. Та была словно оглушена, озиралась и чистила взъерошенные перья. Енох переводил дыхание. Все это было уж больно странно. - Енох? - Оливия с обеспокоенным лицом тронула его за плечо. - Он ведь брал клетку в руки. Почему не забрал имбрину? - задумчиво произнес Енох, глядя на всклокоченную птицу. Оливия и Эмма забеспокоились еще больше и нахмурились. - Может, она ранена и в таком состоянии не может быть им полезна? - неуверенно пробормотал Хью, нервно потирая плечо. Енох покачал головой, но больше ничего не сказал. Птица подошла к нему и краем здорового крыла погладила его ладонь, а другое волочила как безвольное. - Как-то слишком просто. - Нет времени гадать, ребята. Твари так просто не отстанут, - подал голос Миллард. Енох нахмурился пуще девушек и кивнул: - Ты прав. У нас двое раненных. И если имбрина в сознании, то Джейк отключился и мы не знаем, насколько ему худо. А между тем к нам могут пожаловать пустоты, но без Портмана нас могут сожрать. Нужно собрать остатки вещей, что не сгорели, и бежать. Прятаться. Они устало поплелись к укрытию, в котором оставили Джейка в компании Фионы и Клэр. Малышка успела привязать бантик из своей розовой ленты на коротких космах Портмана. Видимо, пыталась отвлечься от мрачных мыслей. Енох мысленно закатил глаза. Джейкоб очнулся (если это можно было так назвать) и полусидел-полулежал, облокотившись спиной на ствол дерева. Бантика он еще не заметил, был как пришибленный. - Вы отвоевали имбрину! - успел он однако заметить, с восторгом, раньше, чем девочки. - Ага, - рассеянно буркнул Енох. - Скажи-ка, это точно наша имбрина? Пустельга и сапсан птицы одного рода. Джейкоб удивленно моргнул: - Почему ты спрашиваешь об этом у меня? - Ну, ведь твой папаша - орнитолог, разве нет? - Д-да, но... честно говоря, я никогда не разделял его горячего интереса к птицам. Но... ведь вы много раз, наверное, видели как обращается мисс Сапсан. Разве вы сами ее не узнаете? - неуверенно пробормотал Джейк. Енох тяжело вздохнул и развел руками. - Ладно. Тогда подскажи, как вышло, что ты не заметил слежки? Джейкоб покраснел и очень виновато поглядел на него, опустил взгляд: - Простите, я правда не хотел приводить кого-то сюда. Я не хотел приносить беду... - он кусал губы нервно. - Я не упрекаю, а просто спрашиваю, - вздохнул Енох. - Ну... там, за пределами петли начался настоящий ураган. Был сильный ветер и пыли клубы... я думал, меня самого унесет. Эмма виновато потупилась. - Я не думала о подобной возможности. Прости, я давно должна была сказать прямо, что больше не люблю тебя. Я не должна была кричать сегодня, - проговорила она сбивчиво, коротко поглядев на Джейка, но стоило ему посмотреть неуверенно на нее, как она отвела взгляд. Ей было горько и стыдно, но и некоторую долю раздражения она тоже все еще испытывала. И потому не могла смотреть юноше в глаза. Енох молчал, дети переглядывались между собой. Клэр отчаянно заламывала руки и пыталась уговорить имбрину принять человеческий облик. Птица в ответ лишь жалобно клекотала. Жители разрушенного дома бродили по руинам своей бывшей обители и пытались найти более или менее уцелевшие вещи. Джейкоб шумно дышал и старался сдерживать стоны боли. Получалось не очень, это его жутко смущало, он хмурился и краснел. К сожалению, аптека не уцелела, банки разбились, порошки в пакетиках и таблетки размякли или вовсе растворились и смешались с грязной землей. Помочь Джейкобу пока было нечем. - Твари вернутся, это вопрос времени, - начал Енох, мрачнея все больше. - Имбрина, похоже, сейчас не в состоянии обратиться в человека и не сможет отмотать петлю назад. Вряд ли ей поможет обычный деревенский врач. Но Джейкобу точно нужно обезболивающее и жаропонижающее, иначе скоро он снова потеряет сознание. И в любом случае - всем нам нужно бежать с острова, очень быстро. Дети растерянно смотрели на Еноха. Гораций и Эмма посовещались о чем-то шепотом и сказали, что быстро сходят в аптеку. Енох нахмурился и задумался, но кивнул: - Лучше пусть Миллард. Лекарства важны, но деньги, найденные Горацием могут еще понадобиться. Эмма ушла и послышался шорох шагов Мила, отправившегося за ней. Вскоре они вернулись и сказали, что их чуть не поймали, и они едва убежали, добыть им удалось лишь начатую упаковку аспирина и бинт. Дети решили не задерживаться больше, собрали остатки пожитков, сели в лодки и начали гребсти. Они снова вынуждены бежать, но на сей раз не за врагом, а от него...