Любовь для вампира

Александр: Через какое-то время я обнаружил, что успел приспособиться к присутствию человека в моей жизни. Он был тих и послушен, почти не путался у меня под ногами, ни о чем не просил и не надоедал. Я привык к его нежному обожающему взгляду, вспыхивавшему радостью и робкой надеждой при моем появлении и уже больше не отрывавшемуся от меня до тех пор, пока мы не ложились спать. Привык каждый вечер видеть человека сидящим с книгой у моих ног и делать вид, что не замечаю, как он с каждым днем придвигается все ближе - но так и не решается прикоснуться. Меня перестали раздражать слова Советника, который, прощаясь со мной, всегда с улыбкой говорил почти завистливым тоном, как это хорошо, когда тебя ждут дома. Наши отношения с графом Владимиром как-то незаметно опять наладились. Он снова стал заходить ко мне не только по делам, но и просто скоротать вечер в дружеской компании. А когда мы заканчивали с делами пораньше, но граф с лукавой улыбкой отказывался от приглашения, я брал с собой человека в сад, наполненный ароматом примул и сирени - любимых цветов моей сестры, или в парк, дремлющий в медовом мареве акаций. И эти вечера тоже были довольно приятными: я прогуливался по мощеным дорожкам или читал книгу, а смертный молча следовал за мной или сидел рядом, и его присутствие почти не мешало мне. И вот однажды утром Советник вдруг с довольным видом объявил, что все готово к церемонии признания Спутника. Я едва не выронил бокал с вином, который в тот момент был у меня в руке. Граф деликатно отвернулся, дав мне время справиться со шквалом эмоций, и вкрадчиво напомнил, что его предложение отдать мое слово все еще в силе, и если я не готов… Его слова прервал хруст стекла в моей руке и испуганный вскрик смертного. - Я выполню долг, - стряхивая с ладони осколки, ровно произнес я и небрежно вытер салфеткой кровь с уже затянувшихся порезов. Лиор: Я знал, что у вампиров невероятная регенерация. Но если они способны испытывать удовольствие, то чувствуют и боль? Я все еще смотрел на руку Александра, когда Советник сказал, что в таком случае прямо сейчас и забирает меня. Я растерянно посмотрел на него, не веря своим ушам. Как забирает? Зачем? Александр же только чуть заметно кивнул головой, даже не взглянув на меня. - Повелитель? - позвал я, все еще надеясь, что что-то неправильно понял. Вампир холодно взглянул на меня и не ответил. Но в этот раз я не был готов удовлетвориться его молчанием. - Лиор, - мягко обратился ко мне граф Владимир и начал объяснять: - Такова традиция. Не бойся, это всего лишь на три дня. Три дня вы проведете вдали друг от друга, чтобы увидеть силу Связи, соединившей вас. - Нет! - из всех его слов я услышал только «вдали друг от друга». - Повелитель, пожалуйста… - взволнованно попросил я, обнимая ноги Александра. - Лиор, прошу тебя, будь хорошим мальчиком, идем со мной, - Советник подошел ближе, протянул мне руку. - Повелитель, - дрожа, я прижался к его ногам. От подступающих слез задрожали губы. - Не позволяйте ему… - Ты должен пойти с Владимиром, - спокойный голос Повелителя заставил меня похолодеть от страха. - Нет! - теряя голову от страха быть разлученным с ним, я вцепился в Александра изо всех сил. Пусть я забываюсь! Но я не хочу, я не могу без него! - Не надо! Не надо церемоний, не надо ритуалов! - по щекам потекли слезы, но сейчас я не стеснялся плакать. Ну почему они не понимают? Мне не нужны их ритуалы. Не важно, если меня не назовут официально Спутником Повелителя. - Лиор… Ласковый, уговаривающий тон Советника меня взбесил. Это все он виноват! Это его затея - Александр с самого начала не хотел никакой церемонии. - Повелитель, ну скажите ему! - закричал я, когда сильные руки взяли меня за плечи и оттащили от Александра. Сердце ухнуло куда-то в пустоту, в висках застучало. - Пусти! - рванулся я, пытаясь высвободиться, брыкнулся, стараясь задеть Советника. - Лиор, не надо, - утихомиривал меня вампир, медленно, но верно отступая к двери. - Тише, маленький, не рви сердце. Александр: Я ошеломленно смотрел на извивавшегося в руках Владимира человека. Куда подевалось то тихое послушное существо, которое было возле меня все эти дни? Сейчас он с жалобным криком рвался ко мне, и - о луна! - мое сердце совершенно неожиданно начало вздрагивать от его боли, в очередной раз напомнив, как тесна связь со Спутником. Я понял, что мне придется успокоить мальчишку, прежде чем отправить с Советником. - Опусти его, - тихо велел я графу, едва справлявшемуся с тем, чтобы не позволить смертному вырваться и при этом не сделать ему больно. - Повелитель! - едва пальцы Советника разжались, юноша оказался у моих ног. Вздрагивая всем телом, он прижимался ко мне, целовал руки и бессвязно умолял не прогонять от себя. - Лиор, - я заставил человека поднять ко мне мокрое от слез лицо. И обжегся о вспыхнувший неистовой надеждой взгляд. - Бедный мальчик, - тихо прошептал граф и отступил от нас к самой двери. - Лиор, ты сейчас пойдешь с графом… - как можно тверже и спокойнее сказал я. - Нет! - перебил меня очередной звонкий вопль. По щекам смертного опять заструились слезы, и он крепко обхватил мои колени. - Пожалуйста… умоляю… не надо… От двери до меня долетел сочувствующий вздох. Вот только я был уверен, что сочувствие это было адресовано не мне. Подавив растущее раздражение, вызванное всей этой нелепой ситуацией, я попробовал опять обратиться к человеку. Но он не желал меня слушать, только горестно кричал и захлебывался рыданиями. - Лиор, - все же сорвавшись, я изо всех сил тряхнул мальчишку. И вдруг… Это не было мое решение. Я всего лишь хотел, чтобы он прекратил кричать. И я закрыл ему рот - губами. Лиор: Губы Повелителя так внезапно накрыли мои, что я забыл, как дышать, не веря в происходящее. Он не целовал, а как будто бы пытался просто заставить меня замолчать. Но потом его язык скользнул ко мне в рот, и это был уже настоящий поцелуй: жесткий, властный, страстный, сладкий. Вампир обнял меня за талию. Его руки тоже не были нежны. Но это был он, мой любимый, мой вампир, тот, которому я отдал себя без остатка, и тот, с кем я ни за что не хочу расставаться. Я успокоился, доверяясь ему, почувствовав себя защищенным в объятиях Повелителя, - и в тот момент, когда я совершенно ослаб, он отстранился. - Повелитель, - отчаянно простонал я, вцепившись в его руки. - Мой Повелитель… - Лиор, ты должен это сделать… для меня, - добавил он, лишая меня выбора. - Эта церемония важна для меня. Кто выдумал эти жестокие традиции? Я не хотел уходить, но понимал, что уже ничего не смогу сделать. Александр нашел тот единственный аргумент, которому я ничего не смогу противопоставить. Сдавшись, я покорно кивнул. - Вот и хорошо, - вампир провел большим пальцем по моей щеке, стирая слезы. - Умница. - Идем, Лиор, - дотронулся до моей руки Советник. Я послушно двинулся за ним. Звук щелкнувшего за нашими спинами замка причинил почти физическую боль, заставив сердце сжаться в комок. Я едва смог подавить порыв броситься назад, снова упасть к ногам Повелителя. - Сюда, - придерживая меня за локоть, Советник показывал путь. Он все еще утешал меня: - Смотри, мы даже замок не покинем. Ты будешь под одной крышей с Александром, - мы остановились у какой-то двери, и граф вынул из кармана ключ, чтобы отпереть ее. Внутри царил полумрак: окон в комнате не было, свет шел только от камина. - Вот твой приют на эти три дня. Граф вошел вместе со мной, зажег свечи, позволяя мне осмотреться в своем временном жилище. Я молча сел в кресло, отвернулся от вампира. - Ты будешь тут один, - ничуть не обидевшись, как с маленьким, ворковал со мной граф. - Но я принес книги… И пирожные, ты ведь их любишь? Еда на столе… Александр: Владимир увел смертного, и я наконец остался один. Откинувшись на спинку стула, прикрыл глаза, наслаждаясь успевшим забыться за последние дни чувством настоящего покоя. Все это время, что человек жил рядом со мной, я так ни разу и не смог расслабиться до конца. Невозможно расслабиться, когда за тобой повсюду следует чужой взгляд. Улыбнувшись, я прихватил со стола вазочку с фруктами и удобно устроился в кресле у камина. Решил, что никуда сегодня уходить не буду, останусь в своих покоях и воспользуюсь возможностью насладиться одиночеством. Я не обратил внимания, как долго отсутствовал граф. Он не стал проходить в комнату, сославшись на дела, только коротко сообщил, что отвел человека в дальнее крыло и запер в одной из пустых комнат. Я ни о чем не спрашивал, но он сам добавил, что оставил юноше запас еды и воды, теплый плед, свечи и даже несколько книг. Я сдержанно поблагодарил его, но Владимир не спешил уходить, словно чего-то ждал от меня. Я уже собрался спросить, в чем дело, когда он тихо вздохнул и попрощался. И я провел день именно так, как и планировал. Читал, прогулялся по саду - без неизменной тени за спиной, лениво валялся на шкурах перед камином, опять читал… Все было просто замечательно. И только когда я ложился в постель, в голове вдруг мелькнула мысль, что все же чего-то в этом дне не хватало. Я не обращал внимания на это ощущение какой-то незавершенности, но оно сопровождало меня, чем бы я ни занимался. Оно пробралось даже в мои сны, так что проснулся я совсем не отдохнувшим и в скверном настроении. Наверное, по мне было видно, что я не в духе, потому что Советник даже отказался составить мне компанию за завтраком, а когда я хотел заняться делами, заявил, что на ближайшие три дня никаких серьезных дел нет, так что я могу отдохнуть и подготовиться к церемонии. Лиор: Когда Советник ушел, я загасил свечи, завернулся в оставленный мне плед и сел на шкуры у камина, бездумно глядя в огонь. Читать не хотелось. Вообще ничего не хотелось. И слез больше не было, осталась только ноющая пустота в груди. Я пытался утешить себя, что три дня - это не так уж много, что нужно успокоиться и просто подождать. Это мало помогало. Мысли все время возвращались к Александру. Что сейчас делает он? Думает ли обо мне? Ожидание тянулось мучительно медленно. Я почти не отходил от камина, дремал возле него. Попробовал открыть книгу, но буквы едва складывались в слова, а у слов этих не было смысла. Я запутался во времени и уже не знал, сколько здесь нахожусь. В этой комнатке без окон я даже не знал, день сейчас или ночь. Иногда казалось, что я заперт тут уже целую вечность. Что обо мне все забыли. А потом пришла злость. И боль - ворочающаяся в груди шипастым комком. И оставаться на одном месте стало просто невозможно. Я метался из угла в угол, не в силах избавиться от этого, - пока не уронил канделябр. Он упал на пол, противно звякнув металлом, свечи сломались и раскатились по полу. Я замер. А потом вихрем прошелся по комнате, круша все, что только мог. Пока звенело бьющееся стекло, трещала под пальцами рвущаяся бумага - боль замирала, отступала на шаг. Но не осталось и этого утешения. И я бросился к двери, выкрикивая имя Александра. Я звал его, просил забрать меня из этого каменного мешка, в котором я сойду с ума и умру без него. Я колотил кулаками по твердому равнодушному дереву, пока не осталось сил. Александр: Это началось после полудня. Слуги как раз унесли почти не тронутый обед, и я остался один. Сидел с открытой книгой на коленях и пытался читать. И вдруг меня охватило странное тревожное ощущение, такое сильное, что я больше не мог оставаться в своем кресле. Меряя шагами комнату, я пытался успокоиться и понять, что происходит. Это смутное желание куда-то идти - оно не было моим, но я не мог избавиться от него, словно какая-то непонятная сила подталкивала меня в спину. А потом я услышал крик. И еще один, и еще… Несмотря на разделявшие нас каменные стены, я слышал отчаянные призывы человека, и никуда не мог уйти от них, потому что они звучали в моей голове. Его тоска и боль бесцеремонно ворвались в мое сердце, безжалостно заставляя разделять каждый мучительный миг разлуки. Я все еще мог понимать, что это не мои чувства, но оказался бессилен противостоять им. Оставалось только благодарить судьбу, что никто не видел меня - мечущегося по комнате и кусающего губы, чтобы не опуститься до уровня смертного и не закричать. Я не замечал времени, пытаясь вернуть контроль над собой и своими чувствами. И когда волна эмоций смертного отхлынула - так же внезапно, как завладела мной, - я с удивлением обнаружил за окном глухую ночь. Обессилено опустившись в кресло, я прислушался к себе. И зло стукнул по подлокотнику, осознав, что вернувшаяся ясность ума - всего лишь временная передышка. Скорее всего, человек просто не выдержал и лишился чувств. Я и сам чувствовал себя ужасно. С трудом поднявшись на ноги, я едва добрел до кровати, лег - и заснул чуть ли не раньше, чем голова опустилась на подушку. Лиор: Я пришел в себя от холода. Тело ломило - наверное, я достаточно долго пролежал на каменном полу у двери. Болело горло - кажется, я сорвал голос, пытаясь докричаться до Александра. Болели руки, отбитые о дерево. Болело все внутри - и я не мог отделить боль физическую от душевной. Угли в камине едва тлели, и я заставил себя заняться огнем, страшась остаться еще и в темноте. Теплый плед помог справиться с колотившей меня дрожью. Хотелось пить, но во вчерашнем буйстве я расправился и с кувшином с водой, оставленным заботливым Советником, - мне досталось лишь несколько глотков, чудом уцелевших в измятой посудине. Осмотревшись, я расхохотался. Комната была разгромлена на славу. Представляю, какое будет выражение лица у советника, когда он придет за мной. Я хохотал и хохотал, не в силах остановиться, пока из глаз не брызнули слезы. Меня затрясло, смех перешел в рыдания - до рези в глазах, до сжимающей виски пульсирующей боли. Отрезвила мысль, что я схожу с ума. Прикусив ребро ладони, я попытался хоть как-то совладать с собой и этим кошмаром. Рот наполнился солоноватой влагой. Кровь. Кровь, которую так любит Александр. Ах, если бы ее запах притянул его сейчас… Воспоминание о вампире принесло облегчение. Я должен выдержать. Александр верил, что я справлюсь. Я не могу разочаровать его. Я повторял его имя - как молитву, которой в детстве учила меня мать. Я рисовал под закрытыми веками бледное лицо с глубокими вишневыми глазами и изогнутыми в улыбке губами, оживлял в памяти каждый миг рядом с ним. И даже не сразу понял, что означает тихий щелчок от двери. - Лиор? - встревоженно позвал Советник. - Больше не могу, - умоляюще прошептал я. - Больше и не нужно, - ласково пообещал он, поднимая меня с пола. Александр: Последний день прошел как в бреду. Проснувшись от нахлынувшей чужой боли, я еще успел запереть двери в свои покои, чтобы меня никто не застал в таком плачевном состоянии. Дальше было только отчаяние Лиора, его умоляющий голос, стучащий у меня в висках, и становившееся почти непереносимым желание быть рядом. Причем мне все труднее было убедить себя, что это желание принадлежит только человеку. Уже занимался рассвет, когда мне стало немного легче. Я все еще чувствовал все то же, что и смертный, но мог контролировать себя и свое поведение. Только через несколько минут, стоя под прохладным душем, я вспомнил, что наступил день церемонии. И первым моим чувством было невероятное облегчение, ведь после того, как я объявлю Лиора своим Спутником, он опять будет рядом со мной. Прекратятся его мучения, а с ними - и мои. Затем нахлынула злость. Расчесываясь, я сломал несколько гребней, вымещая раздражение на ни в чем не повинных вещах. Если бы человек оказался рядом в этот момент, наверное, я мог бы убить его. Слишком уж меня выводило из себя осознание, насколько бессильным я был несколько часов назад. Но когда в дверь постучали, я уже взял себя в руки. Бросив последний взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что весь мой вид полон ледяной сдержанности, я впустил слуг, позволяя помочь мне одеться и собрать волосы тяжелыми золотыми заколками. Они как раз заканчивали, когда явился посланник от Советника, передавший, что граф с Лиором уже выехали к храму. По обычаю мы со Спутником встретимся только на самой церемонии.