Вечная война и...мир?

Пайк в восторге озирался - чудесней он не видел мира! Сама природа благоволила ему: тяжёлые ветви с золотыми плодами клонились к земле, вода прозрачная, как воздух, мирно текла по камням, а где-то неподалёку, в вышине, какие-то птицы мирно щебетали о своём, о птичьем. Пайк Синн, двадцати трёх лет от роду, снял шлем и глубоко вдохнул свежий воздух. Ничего не случилось, и его это обрадовало. Он присел у родника и стал наблюдать за текущей водой. Его душе было не чуждо прекрасное, пожалуй, даже более того: прекрасному был не чужд он сам. Пайк умел видеть красоту природы, красоту механизмов, красоту человеческой души. И умел с дивной точностью переносить её на бумагу, фиксируя одно совершенное мгновение. У него всегда были с собой карандаши и пара листов бумаги. И только он начал их доставать из ранца, как громкий, неприятно-металлический голос проревел со стороны леса: - Рядовой Синн, какого хрена вы рисуете?! Я приказал принести воды, а не сидеть и мечтать! - Прошу прощения, командор Горгон, этого больше не повториться! - протараторил Пайк и засуетился, как баба на базаре. Не то, чтобы это сильно помогло, так что воду он принёс командиру только через полчаса, чуть не расплескав половину. Надо признать, с командором ему повезло: когда их занесло через варп-излом сюда, его не расстреляли за приступ паники, а дали успокоиться и только потом наорали. И командор разрешил называть его по официальному прозвищу: командор Горгон. Так что Пайку ещё очень повезло. А пока он ходил и наслаждался прекрасным, командор времени даром не терял: соорудил небольшой костерок, поймал и освежевал какое-то небольшое животное, и теперь жарил его на толстом суку, посыпав какими-то травами. Не исключено, что подножными. Пайк подавил тяжёлый вздох - к чему такие дикие рецепты, когда ветви ломятся от плодов? Впрочем, не ему укорять командора, это привилегия начальства. А его дело - подчиняться, как бы не хотелось бежать и оставить его на произвол судьбы. После скромного обеда он опять ушёл, на сей раз подальше - необходимо было осмотреть сию восхитительную местность повнимательнее, насладиться почти полной свободой, сделать пару зарисовок...на его далёкой родной планете никогда не было в одном месте такого количества зелени, никогда не было (во всяком случае, на его памяти) такого свежего воздуха. А ещё ему хотелось поесть в одиночестве, и чего-нибудь растительного, а не недожаренное мясо. Отойдя на незначительное расстояние от командора, Пайк тихо, весело рассмеялся. Он и сам не понимал, что тут смешного, но удержаться не мог. А потом огляделся по сторонам. И сразу как-то невесело стало. В каких-то двух милях от него к востоку (он имел смутные представления о частях света на этой планете, поэтому допускал и другие варианты) возвышалась величественная пирамида из чёрного камня...или не камня, с такого расстояния не разглядеть...в общем, величественная и прекрасная. Будь Пайк чуть умней и малость посообразительнее, он бы немедленно рванул назад к командору с дикими криками. Но Пайк был Пайком, и потому смело, пусть и кустами, направился прямо к пирамиде. Он наивно полагал, что раз такая пирамида стоит посреди леса, значит это лишь, что она заброшена и давно необитаема. Что ж, не он первый так подумал. За каких-то три четверти часа он добрался до пирамиды, нашёл вход и на цыпочках проскользнул внутрь. А чтобы не заблудиться, начал рисовать на стенах каждые несколько шагов кружочки, что доказывает, что осторожность и наивность иногда всё же сочетаются. Что-то сокровищ он пока не видел - пустые стены, пустые комнаты...о, нашёл! В одной из комнат он нашёл хоть что-то ценное - небольшого (всего раза в полтора массивнее Пайка) робота, явно давно не работающего (судя по сантиметровому слою пыли). Пайк тут же прикинул, что он сможет с ним сделать. А фантазия у паренька была о-го-го какая, и руки росли из того места. Так что робот был мысленно расчленён на радиостанцию и пару лазганов. Теперь дело было за малым: транспортировать это добро до лагеря и попросить командора помочь с разборкой. Руки у Пайка, конечно, растут откуда надо, но сила в них была отнюдь не богатырская. Нет, не богатырская. Пока Пайк, обливаясь потом и слезами, доволок-таки ценные металлы до командора, прошло несколько часов. И встретили его не радостным похлопыванием по спине. - Рядовой Синн, какого (нехорошее слово) вы...- тут командор пригляделся и продолжил севшим голосом, - Это что, некрон? - Некрон? - озадаченно переспросил Пайк, пригляделся к тушке...- Ой, и верно, некрон! - ЖИВОЙ НЕКРОН?! - Э-э-э, не знаю. Я его нашёл в какой-то пирамиде неподалёку отсюда... - Пирамиде, - повторил гробовым голосом командор Горгон. - Я там больше ничего не нашёл...с другой стороны, если он неживой, из него можно сделать радиостанцию и передать сигнал о бедствии в космос! И я прикинул, что материала в нём останется на целых два лазгана! И ещё что-то останется на запчасти. Только вы помогите мне его разобрать, а то сил моих не хвати...- тут Пайк пригляделся к некрону и продолжил другим тоном, - Кстати, командор Горгон, а почему у него вдруг глаза засветились? Глаза некрона и в самом деле засветились странным зелёным огнём. Командор, правильно оценив ситуацию, начал медленно подходить к возможному противнику с большой палкой. Пайк же, неправильно оценив ситуацию, прижал некрона к себе поближе. - Солдат, в сторону, - махнул рукой командор, - Если я разобью ему голову, это не повлияет на радиостанцию? - Нет! - Не повлияет? - Нет, не дам бить! - тут даже сквозь шлем командора стало заметно, что он поражён, ошарашен и напуган такими переменами в Пайке. Молодой же художник сгрёб в охапку вяло сопротивляющийся механизм и объяснил, - Он же живой оказался! Нельзя живых мучить! - Это поправимо, - пожал плечами Горгон. - Нет, не надо! Он же даже не нападает! Он напуган, как и я! - Ничего себе напуган! Так, всё, рядовой Синн, в сторону, я его упокою, - командор двинулся на них с большой палкой. Возможно, оружием она была не самым высокотехнологичным, но в умелых руках превращалась в оружие внушительней не только лазгана, но и некоторых мечей и цепов. А уж ломать хребты командор явно умел - шесть футов в высоту, четыре в плечах. - Нет! - Пайк прижал к себе некрона и съёжился, как мог, в маленький компактный клубочек, - Он будет нам помогать, я научу его говорить, он сможет переносить тяжёлые предметы, он будет вас слушаться! - ... - Он будет вам подчиняться, - нащупал точку соприкосновения с холодной и безжалостной душой командора Пайк, - У вас будет не один подчинённый, а два. Каким бы страшным человеком (а человеком ли?) был командор Горгон, он оставался человеком. И потому, многозначительно помолчав и пробуравив Пайка взглядом (это у него получилось несмотря на шлем), он развернулся и вернулся к костру, где продолжил своё многозначительное сидение. Пайк облегчённо вздохнул, посмотрел своими добрыми карими глазами на некрона и изрёк: - Свершилось чудо из чудес, друг мой. Ввожу тебя в курс дела: я - Пайк Синн, можешь звать меня Пайком. Это - командор Горгон, мой и твой непосредственный начальник. Не бойся, он ещё довольно добрый...не то что сержант Прокс, вот он зверем был...Ну, это дела давно минувших дней, а сейчас у нас есть дела поважнее. Как тебя зовут? Пайк мог поклясться, что некрон с невероятным страданием в зелёных глазах-лампочках посмотрел на командора. И (в этом Пайк уже не был так уверен из-за шлема командора) тот ответил таким же взглядом, полным сострадания. Ну нет, это уже совсем какой-то бред. Чтобы в командоре Горгоне, да сострадание? Должно быть, Пайк так устал за день, что уже и галлюцинации начались. Говорила ему мама: "не злоупотребляй сладкими фруктами, отрок!" Или она выражалась покрепче? - ... - ответил что-то невообразимое некрон. - А теперь ещё раз, но помедленнее, - попросил Пайк. - Маракрастенат, - прогудел механизм. - Ой, какое красивое имя...но длинное. Маракрас...Крастен...Мар...О, Мара. Ты согласен быть Марой? Некрон, ещё раз страдальчески взглянув на командора, покорно кивнул. И что все говорят, что некроны злые и бесчувственные? Тогда, получается, командор его ничем не лучше них! Пайк успокоился и, зевнув во весь рот, решил укладываться спать, а уж утром он начнёт учить своего некрона (конечно же это был его личный некрон, ведь он с таким трудом его добывал и спасал от палки командора) правильно себя вести. - Доброй ночи, Мара. Доброй ночи, командор Горгон, - попрощался он и улёгся прямо на землю, не раздеваясь. - Угу, - попрощался командор. - ... - прошипел что-то некрон. - Bonum nocte, Pake Synn. - И вам, Бог-Император, - пробормотал Пайк и отрубился, погрузившись в водоворот ярких красок и четырёхмерных форм.