Вечная война и...мир?

Пайк чувствовал себя так, будто прикасается к чему-то святому. Хотя это было совсем не святое, а вполне себе спина командора, который попросил почесать ему лопатки. Ну, ладно, спина была белая, гладкая и крепкая, только в районе лопаток как раз были два каких-то утолщения, как будто что-то натягивает кожу изнутри. Выглядело не очень, но общую картину, как ни странно, не портило. Испортить это великолепие было попросту невозможно. Уже не тот уровень. Как-то странно выглядела эта картина: Пайк осторожно чешет выступы на лопатках, командор блаженно мурлыкает, стоит поражённая тишина. - У вас на лопатках валики какие-то, вам не больно? - взволнованно спросил Пайк, осторожно почёсывая утолщения. - Ммм, не-а, они только чешутся. Большие валики? - Не очень...ой, шевельнулись! - Чеши-чеши, не останавливайся. Сильнее! Ещё сильнее! Ты когда-нибудь полиэтиленовый пакет когтями рвал? Вот с такой силой и чеши. - Но ведь...у вас сосуды просвечивают... - Это проблемы сосудов, а кожа у меня плотная. На ней должны оставаться красные следы. - Но командор, я же так не могу! - Проклятая внешность! Я не виноват, что эти чёртовы гены Сангвиния решили отыграться именно на мне. Пайк не назвал бы эти гены чёртовыми - это слишком грубое слово. Вот божественными - совсем другое дело. Вот только командор отчего-то никак не мог понять, что человек со столь прекрасной внешностью не может выражаться так грубо (Пайк по наивности своей не знал, что у Логоса было ещё довольно неплохое воспитание). Тем не менее, Пайк начал чесать энергичнее. Видимо, так и надо - он услышал вдруг странное урчание, кое мог издавать процессор во время работы или довольный командор, который наконец-то получил желаемое. - Кстати, отдай мне мой портрет, - велел вдруг командор. - Откуда вы знаете, что я вас нарисовал? - изумился Пайк. - Я просто достаточно хорошо тебя знаю. Портрет отдай. Да, Пайк действительно нарисовал командора. Ещё когда был на Терре, когда выдалась свободная минутка. И ничего, что рисовал по памяти: поверьте, забыть ЭТО попросту невозможно. Командор вышел на портрете как живой - с той лишь разницей, что в жизни он почти не улыбается, а тут Пайк напрягся и изобразил лёгкую улыбку. Портрет необычайно точно передавал безупречные черты, но изображённый человек был прекрасен, как может быть красив человек, а командор был прекрасен так, как ни один человек не способен вообразить, не то, что нарисовать. Так вот откуда взялось прилагательное "невыразимый"! Командору портрет вроде бы понравился. Во всяком случае, он его не порвал, а аккуратно сложил и сунул во внутренний карман своего пальто. А потом повёл плечами, зашипел, выругался и начал одеваться. - Легче не стало. Похоже, действительно крылья режутся. - Бедный! А вы...вы сюда надолго приехали? - Пока тебя не начнут кормить хоть чем-то. - Ой, тогда это навсегда, получается? - Если так и не начнут, я такое устрою - Армагеддон им курортом покажется! - Не надо, они не виноваты, что пайков нет. Один только есть - это я. - Да, Пайк, ты есть. А пайков нет. Ладно, сегодня я ещё буду добрым и не устрою грандиозную разборку, но завтра никто так просто не отвертится. Пайк кивнул. Он догадывался, что в представлении командора "грандиозная разборка" не означает "еженедельная уборка в квартире" или "ежегодная проверка систем очистки воздуха". Это ближе по значению к "внеплановое посещение налогового инспектора" или "Варпокалипсис". Слаанеш только один раз побеспокоила его за эти недели. Приснилась сидящей в просторном светлом помещении, возвышенном, одухотворённом, витражи изображали не разврат и насилие, а нечто лёгкое и величественное. А на прелестном лице читалось откровенное недоумение и немой вопрос "За что мне ЭТО?" Пайк не смог дать ответ, смог только порадоваться. И получил хитрый прищур и зловещую ухмылку. Кажется, его что-то ждёт. Что-то не особо хорошее. Только вот что? А ещё он скучал по Маре. Марочка...Маруша...никак не получается просто так взять и забыть о самом прекрасном месяце своей жизни. А ведь Мара наверняка так и сделал, и теперь его ничто не мучает. Жалко. И так хочется чего-то...чего-то странного и непонятного, едва ли похожего на то, что он испытывает к командору. Пайк вздохнул тяжело: а ведь он почти поверил, что у этой сказки хороший конец. Ну, значит, не получится. Но как же тяжело на сердце. - Грустишь? - заметил наконец командор. - Да. Марочка... - А, тот некрон...когда я видел его в последний раз, он был очень огорчён твоим исчезновением. Я ему оставил твою кастрюлю. - Как вы думаете, он обо мне ещё помнит? - шёпотом спросил Пайк. - А Тзинч его знает. В любом случае, вряд ли вы когда-нибудь встретитесь ещё раз, так что советую побыстрее о нём забыть. - Не могу, командор. Извините. После этого командор, тяжело вздохнув, пошёл обратно в лагерь, и Пайк постарался не отставать - конечно, никакой Катачан не смог причинить ему вреда, но рядом с командором Горгоном всё равно безопасней будет. А потом был ужин: суп из остатков и объедков, травяной салатик, кипяток с варёными микробами и бактериями. После ужина Пайк свернулся в клубочек под любимым деревом, накрылся брезентом и заснул. И снилось ему, что прилетели некроны, и Мелхор готов присоединиться вместе с флотом к Империуму, и все радуются, все счастливы, солнышко светит, двигатели гудят... Гудят. Громко. - Подъём, соня, некроны прилетели! - гаркнул кто-то прямо в ухо Пайку. - Ура, Мара прилетел! - вскочил Пайк и рванул к ближайшему водоёму умываться. Умылся, почистил зубы, пригладил волосы, нарвал каких-то цветочков, попытавшихся откусить ему пальцы, проглотил какое-то жареное мясо и поднял глаза к небу. Над ними и в самом деле висел огромный корабль некронов. Более того, Пайк его сразу узнал - это и в самом деле был корабль Мелхора. Корабль просто висел, не пытаясь атаковать, и это уверило Пайка в мысли, что сон был вещим. И вот открылся портал, из которого вышел...некто. Одно можно было сказать точно: этот некто не был металлическим. Он выглядел несколько озадаченным, но, завидев Пайка и Логоса, успокоился и посторонился. И пошли стройными рядами странные человекообразные существа из портала, и было их много, явно больше сотни, но некронов среди них не было ни одного. Последней из портала вышла девушка, больше похожая на человека, чем иные катачанцы. Седая и зеленоглазая, бледная, нервная и сжимающая в руках что-то вроде казана. - Мы прибыли заключить мир с Империумом! - важно объявил один из них, одетый почти как Мелхор, но с поправкой на человекоподобность, - Где здесь Пайк Синн? - Это я, - вышел вперёд Пайк, - А вы ведь Мелхор, да? - Верно. Обратный биоперенос прошёл успешно. С тобой хочет поговорить Маракрастенат. - Марочка? А где он? Пайку показалось, или некроны как-то странно улыбнулись? - Он? - откровенно улыбался лорд, - Ты уверен, человек, что это "он"? Вперёд вышла прелестная девушка с казаном в руках. И тут Пайк узнал этот казан - это же кастрюля-шлем, он её сам сделал! А раз командор оставил её Маре, то получается, что эта девушка... - Марочка? - прошептал Пайк, - Маруша? - Да, Пайк Синн. - Ты меня не забыл...а? - Я не могла. Потому и настояла на биопереносе в тело, близкое к человеческому. Ведь две недели назад мы вдруг ясно поняли, что ты здесь, как будто кто-то подсказал. И мы не ошиблись. "Так вот почему Слаанеш улыбалась," - понял Пайк, - "Впрочем, на месть это не похоже". - Ну что, Пайк, вот твой Мара. Или, вернее, твоя, - посмеивался командор, - Совет вам да любовь. - Но ведь...но ведь мы только встретились! - покраснел Пайк. - Вы знакомы больше месяца. Ты о ней забыть не мог, она о тебе, как видишь, тоже. Если это не любовь, то я Кхорн. Теперь тебе осталось только съездить на Юггот и обрадовать родителей. - А как же... - Ты уже псайкер, так что тридцати можно не ждать. - А вы? - А что я? У меня спина жутко чешется, кости, мышцы и связки ноют, живот распирает, любимый костюм жмёт в плечах, а волосы омерзительно пушатся. - Пу-шат-ся? Как тополиный пух? - Угу, причём так, что я в этом чёртовом шлеме нихрена не вижу. Тут командор как-то неловко повернулся, ойкнул и застыл, как вкопанный. Мара осторожно подошла поближе, посмотрела ему за спину, тронула...и отдёрнула руку со следами крови. Они рванули прочь, не сговариваясь. Отбежав подальше от людей и нелюдей, они спрятались в кустах, предварительно убив их, и командор снял пальто, рубашку, майку. Кровь просочилась сквозь три слоя неслучайно: те валики, что ещё вчера мило торчали у лопаток, сегодня прорвались двумя зачатками крыльев. Мара осторожно тронула крохотное неоперённое крыло, провела пальцами по краю свежей раны (шипение было ей ответом) и попыталась остановить кровь рукавом. Не получилось. Впрочем, кровь быстро остановилась сама, буквально на глазах застыв багровой коркой. Всё это время командор сидел прямо, практически молча и неподвижно. - Крылья? - шёпотом уточнил он. - Ага, маленькие такие. - Что происходит? - спросила наконец Мара, - Это нормально для людей? Или вы не человек? И почему так быстро остановилась кровь, если это человеческое тело? И...вы меня убьёте? Ведь я увидела вас, а вы обещали... - Отвечу на главный вопрос: нет, не буду. Ты отреагировала правильно, так что убивать тебя не имеет смысла, - командор со вздохом поднялся, - Ладно, Пайк, принеси мне что-нибудь чистое, а кровь я сейчас попытаюсь отстирать вот в этой луже. Ты - стоишь и кричишь, если кто приблизится. Пайк автоматически исполнил приказ, думая в тот момент совсем о другом. Как странно повернулась жизнь: Мара рядом, они любят друг друга, командор превращается в Сангвиния, некроны заключают мир с людьми, а сам Пайк... ...сам Пайк чувствует себя невообразимо счастливым. Ведь Мара рядом, они любят друг друга, у него есть верный друг, что не побоялся спасти его из варпа, Слаанеш не держит на него зла, Император воскрес...и больше ничего для счастья не надо. Разве что пару листов бумаги и пироженку.