Stalker(ILY)

Как только Чонгук ступает на порог клуба, в нос ударяет запах алкоголя и пота. Громкая музыка оглушает. Везде неоновые вывески, со всякими заумными фразами. Парочки целуются, прислонившись к стенам. Он проходит дальше и сразу идет к барной стойке, ему сегодня нужно напиться и желательно так сильно, чтобы не помнить даже кто он сам. Хочется забыться, забыть все произошедшее, отпустить все. Он пьет как сумасшедший, один шот за другим, бармен даже не успевает наливать. Алкоголь нещадно дерет горло, но плевать, он будет пить пока не забудет свое имя. Когда он доходит до нужной кондиции, то встает и направляется на танцпол. Людей очень много, все потные и трутся друг об друга. С одной стороны противно и липко, с другой хочется слиться с этой толпой, стать ее частью и также тереться. Именно так и делает Чонгук. Он проталкивается через обмякшие и покачивающиеся тела, идет прямо к центру человеческого безобразия. Его ведет. Ноги еле держат, голова ватная и идет кругом, все вокруг какое-то нереальное. И музыка слышится как из-под толщи воды. Чон закрывает глаза, теряется в пространстве, движется медленно, плавно. К нему сзади прислоняются, Чон даже не смотрит в его сторону, пофиг кто это, он лишь прижимается ближе. Ему хочется близости с кем-то, не важно с кем, где и как. Хочется, чтобы прикасались, лапали там, где «нельзя». Хочется отдаться кому-то, чтобы им попользовались, чтоб унизили, чтобы хорошенько оттрахали, да так, чтобы потом ходить не смог. Чонгук думает, как смешна жизнь, что он мечтал о страстном и полном чувств сексе с Тэхеном, но в итоге отдастся неизвестно кому в грязном клубе. Но ему так и надо. — Малыш, ты слишком напряжен, хочешь дам тебе то, что расслабит тебя, сделает самым счастливым человеком на свете, — говорит парень, обдавая жаром дыхания ухо Чонгука и машет пакетиком с голубыми таблетками перед лицом Гука. А это именно то, что Гук так отчаянно хочет, почувствовать счастье, поэтому он бездумно вырывает пакетик из рук и пихает в рот таблетку, глотая на сухую. — Воу, полегче малыш, вижу тебе было очень одиноко и грустно, — в самое ухо шепчет парень и сжимает ягодицы Чонгука в руках. Они продолжают танцевать и тереться друг об друга. Примерно через пол часа после принятия таблетки Чон чувствует как его начинает крыть, ему становится весело, отчего сам не знает, но хочется улыбаться, и на душе как-то легко и пушисто, и энергии очень много, можно бежать, прыгать, скакать и кажется,что эта энергия никогда не закончится. Он самозабвенно танцует и действительно забывает о случившемся. Ему хорошо, его обнимают, ласкают, хочется, чтобы это тепло на душе никогда не заканчивалось. Так проходит еще некоторое время, пока Чонгук собственной задницей не чувствует чужое возбуждение. Незнакомец шарит руками по торсу Чона, гладит пресс, затем другой рукой сжимает ягодицу, целует в затылок. У Гука мурашки по всему телу от горячего дыхания сзади, он чувствует как тепло собирается в паху, как член постепенно наливается кровью и твердеет. Он берет руку неизвестного и ставит себе на пах, показывая, как он возбужден, затем берет его за эту же руку и тянет того к туалету. Неизвестный послушно идет за ним. Чон несмотря на свое пьяное состояние идет очень быстро, толкая людей, и даже не замечает, что одним из тех кого он толкнул, пытаясь быстрее выбраться из толпы, был Тэ. Тот шикает, смотрит в его сторону, и узнает его. Он хочет подойти к нему, спросить где тот пропадал месяцами, почему не ходил в универ, но понимает, что это не его дело, и это вообще не должно его интересовать. Чонгук ему никто, и он Чону кажется тоже уже никто, потому что тот явно не один, и явно идет не в игры играть. Поэтому Тэхен лишь провожает его взглядом и продолжает танцевать. Чонгук тем временем уже вовсю прижимается к незнакомцу в туалете клуба. Он прижат к холодному кафелю, его бесцеремонно лапают и целуют шею. Гуку неприятно, горько, больно, от того, что сейчас все это происходит с непонятно с кем, а не с Тэхеном, он хотел бы видеть на месте этого парня Тэ, поэтому закрывает глаза и представляет вместо неизвестного парня того самого, того любимого, единственного. Чонгук судорожно цепляется за волосы парня, прижимает к себе, просит большего, просит, чтобы оттрахали. Парень отстраняется и с ухмылкой смотрит на него. — Сделаю все в лучшем виде малыш, ты такой горячий, хочу поскорее узнать, такой же ли горячий твой ротик. Чонгук, ничего не отвечает, лишь толкает парня в одну из кабинок, прикрывает дверь для приличия и встает на колени. Его руки дрожат, он еле спускает штаны парня и слышит смешок сверху. Он спускает черные боксеры парня и сразу же берет член в рот. Чон делает все неумело, поэтому парень недовольно шикает сверху, берет Гука за волосы и начинает сам вбиваться в рот. У Чонгука слезы в глазах собираются, он задыхается, хочется отстраниться, но парень не дает, лишь сильнее вбивается тому в глотку. Таблетка не дает Чону ощутить всю горечь происходящего, он как-то по-мазохистски радуется. Вскоре незнакомцу надоедает недоминет, и он тянет Чона за волосы на верх, разворачивает и нагибает, быстро снимает штаны, и без особой подготовки, спасибо хоть в с презервативом, входит в Чона. Того выгибает нехило, адская боль проходится по всему телу, из глаз искры летят, а зад ужасно горит, даже экстази не облегчает. Гук лишь сильнее хватается за бачок унитаза, роняет голову и терпит. Удовольствия никакого, но это именно то, что он хотел изначально, хотел быть использованным и униженным, поэтому он терпит, стиснув зубы, пальцы побелели уже от того, как сильно он хватается, ноги дрожат, хочется упасть на грязный пол туалета. Парень сзади нещадно вдалбливается в его тело, толчки слишком резкие и сильные. Чонгук сквозь всю эту боль в заднице чувствуют как его еще и за бока сильно сжимают, наверняка останутся синяки. Незнакомец долбится в него еще пару минут и наконец, к счастью Чонгука, кончает. Быстро выходит, кидает грязный презерватив на пол, у ног Чонгука, одевается и быстро уходит, напоследок сказав, что это было отстойно. Чон с ним согласен, отстой еще слабо сказано. Он дрожащими руками тянет одежду по дрожащим коленкам, кое-как натягивает и падает на пол. Ему на глаза попадается презерватив, и ему становится мерзко. Он не знает сколько уже прошло времени, но экстази, кажется, начал отпускать, потому что на душе вместо счастья, которое было пару часов назад, горечь, ему сейчас очень противно от самого себя, от поступка. Грязь, он весь в грязи, грязь которую больше не смыть, не оттереть, эта грязь в его душе. Как же мерзко и больно. Слезы начинают катиться по щекам с огромной скоростью. Чонгук плачет впервые за эти месяцы. Кажется сейчас он взорвется, боль и горечь, которые накопились за все это время вот-вот вырвутся. Гук запрокидывает голову на холодный кафель, а тело растекается лужей. Он издает истошный крик, такой громкий и отчаянный, что наверное даже через музыку слышно. Он орет как резанный, горячие слезы текут по щекам, он бьет себя кулаками по голове, дает пощечины, и тянет за волосы. Он ненавидит все: себя, остальных, и эту жизнь. Обида неприятно жжется в груди. Жизнь слишком несправедлива. Назовите это судьбой, или случайностью, называйте как хотите, но почему-то именно в момент истерики Чонгука, Тэхену захотелось в туалет.После большого количество алкоголя и танцев в центре месива под названием «люди», ему надо было освежиться, обдать лицо холодной водой, да и отлить тоже не помешало бы. Он шел пошатываясь, опираясь на стену. Зайдя внутрь туалета, он услышал крики, но решил, что это не его дело. Холодная вода приятно освежала, капли стекали по шее и прятались за атласной тканью рубашки. Чуть протрезвев и придя в себя, Тэхен направился в сторону кабинок, дабы облегчиться. Проходя мимо, он все же решил взглянуть одним глазком на источник душераздирающих криков и плача. Он чуть толкнул дверь не закрытой кабинки и взглянул, кто же там, и каково было его удивление, когда он там увидел сидящего на полу Чонгука. Тэхен резко открыл дверь и хотел было кинуться к Гуку, но почувствовал, что это будет неуместным, поэтому лишь сел на корточки напротив и тихо коснулся плеча страдальца. — Эй, Чонгук, ты меня слышишь? — мягким голосом спросил Тэхен, но Чон его не слышал, продолжая рыдать и тянуть себя за волосы, — Чонгук, эй, приди в себя. Тэхен начал активно трясти того за плечо, пытаясь вернуть того в реальность.Через некоторое время Чонгук все же отозвался. — Уходи, пожалуйста. — Нет, вставай и мы уйдем отсюда вместе. — Оставь меня в покое и уходи, — устало промямлил Чонгук. — Сказал же, что не уйду один, вставай, давай, — твердил Тэхен и начал помогать Чону встать. Тот резко вскочил на ноги, отбросил от себя руку Тэ и начал кричать. — А я сказал проваливай, тебя мне не хватает для полного счастья, поэтому прошу, не трави мне душу и просто уходи, видеть тебя не хочу, вали к своей прелестной девушке. Зачем приперся сейчас со своей помощью? Она мне сейчас нахер не сдалась. Ты тоже, сам того не зная изрядно попортил мне жизнь, — голос Чонгука ломается и он начинает говорить шепотом, — ненавижу, ненавижу всех, и тебя тоже ненавижу, и себя, лучше бы умер я, а не мама, лучше бы я, я все равно не достоин жить… У Тэхена на душе стало тяжело, его жаль этого мальчишку, да, он доставал его сначала, но видеть его таким сломленным и разбитым невыносимо. Сам того не замечая, Тэхен потянулся к нему, чтобы обнять, чтобы прижать к себе и успокоить. Но Чонгук его объятий не принимает, толкает, и Тэхен спиной ударяется о стенку. — Что сделать, чтобы ты ушел, что тебе от меня нужно? Хочешь я сделаю тебе минет? Хочешь? — Чонгук уже сам не понимает, что несет, что делает, но он опускается на колени и судорожно пытается расстегнуть пряжку ремня, но та не подается, и Чонгук начинает злится, тянет сильнее, но его останавливают теплые руки Тэхена. На секунду Чонгук замирает, смотря куда-то в пол, затем резко встает, смотрит прямо в глаза Тэхену и уходит прочь.