Model

Нью-Йорк — город мечты каждого человека. Кто не мечтал увидеть вживую всемирно знаменитую статую Свободы? Пройтись подошвой жёстких кед по шумному Таймс-Сквер — сердцу Нью-Йорка с неоновыми вывесками и огромными рекламными щитами? Посидеть на лужайке Центрального парка и понаблюдать за тем, как множество людей активно отдыхает и веселится? А что уж говорить про невероятное количество музеев, авеню и бизнес-центров. Этот город принимает любого туриста с распростёртыми объятьями, позволяя увидеть всё то, чем тот грезил годами. Чимин, правда, Нью-Йорком не грезил, да и на туриста с таким огромным количеством чемоданов и сумок, которые заняли половину свободного места в пентхаусе Чонгука, мало смахивал, поэтому и не возлагал больших надежд на то, что город примет его всё с теми же объятьями. В основном, благодаря своей пессимистической натуре, он ожидал большого провала, не оправдания чужих слов, благодаря которым он мог бы уйти в свою зону комфорта и оправдывать свои колючки неблагосклонной судьбой. Но этого не случилось хотя бы потому, что чужие слова, обещавшие помощь и заботиться, оправдались, что делало этот, от части, вынужденный переезд более приятным, чем он мог бы быть. Чонгук своё слово сдержал и, терпя показную надменность Чимина, которая прятала под собой самый настоящий трепет и страх снова остаться одиноким, делал всё, чтобы его новый возлюбленный наконец-то мог расслабиться и не ждать от жизни какого-то подвоха или удара ножом в спину. Правда до того момента, как ему пришлось уехать на родину небоскрёбов Чикаго и оставить Пака одного в шумном огромном городе. Чимин, конечно, виду, что расстроился, не подал, всё-таки, это их работа кататься по городам и странам в поисках хорошего предложения, но в глубине души расстроился, а затем и удивился тому, что привязался к идиоту, которого почти что полгода назад терпеть не мог. Оказалось, что жилище идиота без самого идиота просто огромное для него одного. Кухня, на которой Чонгук пытался сотворить очередной кулинарный шедевр в свободное время, была пустой и чистой, ванная — холодной, а кровать — жёсткой, но только не тогда, когда Чимин приезжал домой с очередной фотосессии. К счастью, именно различные съёмки и спасали его от множества ненужных мыслей и скуки, хотя и на них самих было достаточно тяжеловато. Языковой барьер был одним из причин постоянного стресса, пусть Пак и хорошо знал английский, всё же с трудностями он сталкивался, поскольку долго не тренировал язык и успел растерять навыки быстрой речи. Невероятное количество новых людей, которые настроены не всегда дружелюбно по отношению к тебе и ещё масса трудностей, с которыми Чимину пришлось столкнуться. Он знал, что Америка — это не Корея и не Азия в целом, где он был довольно узнаваем и пользовался уважением у отдельных влиятельных фотографов и дизайнеров, которые успели привыкнуть к его характеру и мириться с вредностью, стараясь обращать внимание на его профессиональную сторону. В Америке же всё было по-другому. У Чимина порой складывалось впечатление, что у него на лбу огромными буквами написано «НИКТО», хотя это было не так. Просто конкуренцию никто не отменял. Конкуренцию в модельном мире — тем более. И даже не смотря на то, что он был ещё достаточно молод, хорош собой и имел имя у себя на родине и в приближённых к ней странах, Пак оставался «одним из» по прибытию в Америку, пока Чонгука Нью-Йорк встретил с действительно распростёртыми объятьями, как какого-то старого знакомого, который наконец-то вернулся домой после длительного отсутствия. И чего уж таить, Чимин иногда злился из-за этого, ведь снова он где-то в конце, снова его затмили. Но позже он вспоминал, как несколько лет назад он затмил самого Чонгука — совсем молоденького юношу с большими надеждами и мечтами. Юношу, который не сдался после первого несправедливого провала, а пошёл дальше и нашёл своё пристанище в этой жизни, среди роя людей, которые тоже ежедневно борются и пытаются, переживая провал за провалом. В такие моменты его душа обретала что-то похожее на покой и смирение, ведь тогда Чимин понимал, что у него и так уже есть многое, поэтому не стоит так сильно гнаться за тем, чего у тебя нет, чтобы в погоне не потерять то, что уже у тебя есть. А у него была работа. Да, сложная и совершенно не такая, как в Корее. Впрочем, статус тоже был не такой, как на родине. Почти всё было не таким, как в родной стране, за которой он иногда даже скучал. Но если немного призадуматься, то можно понять, что на чужой родине он всё-таки приобрёл куда больше, пусть и самому Чимину так не казалось. В Америке у него было столько возможностей, которых Пак в упор не видел. И самая главная из них была, конечно же, возможность начать всё с нуля. Многим такой расклад кажется банальным, хотя он до невозможности прекрасен, ведь второй шанс — явление редкое. У Чимина была возможность не только воспользоваться вторым шансом, но и изменить себя, не смотря на всем знакомую фразу: «Люди не меняются». Ещё как меняются. Избавляются от удушающих их рамок общества, становясь вольной птицей, встречают нужных людей, которые учат чему-то совершенно новому, пока открывают тебе свой взгляд на мир и просто движутся вперёд или назад — кто как. И Чимину повезло со всеми пунктами. Потихоньку, незаметно для самого себя, он освобождался от давящих на него принципов и страхов, грозя вот-вот выпорхнуть свободным мотыльком на встречу всему-всему в этом мире. Он встретил человека, который научил его. Научил преодолевать свои фобии, думать позитивно и быть готовым к новым свершениям, потому что это не так страшно, как кажется, достаточно лишь поверить в себя или найти такого человека, который сделает это вместо тебя. Научил двигаться вперёд. Но осознал это Чимин только тогда, когда этот человек уехал от него вместе со своей поддержкой, которая, как оказалось, была невероятно мотивирующей. Именно тогда, когда Чонгук уехал, Чимин понял, что он приобрёл в этой чудной стране. Понял, но не озвучил даже у себя в голове, потому что слово «любовь» его до ужаса пугало. Не потому что оно такое страшное, вполне себе приятное слово с хорошим звучанием, просто уж сильно большим оно было и слишком многое под собой подразумевало, поэтому Чимин ограничивался словом «симпатия», которое, кстати, тоже было вполне ничего. Хотя слово «симпатия» не совсем подходило конкретно этому случаю, ведь вряд ли при симпатии люди так резко срываются с места, когда слышат оповещение о пришедшем смс, как сейчас это сделал Чимин, подорвавшись со своего кресла будто кипятком ошпаренный. Чонгук 18:32 Как ты? Чимин еле удержал в руках телефон, мысленно ругая себя за свою реакцию, но он не болтал с Чонгуком с позавчерашнего дня из-за его работы, поэтому просто не мог не печать ответ со скоростью света и глупо улыбаться при этом.

18:32 Отлично. Сейчас готовлюсь к съёмке на обложку, я тебе рассказывал три дня назад. Ты когда приедешь?

Чонгук 18:32 Должен на днях вернуться, я уже почти закончил с работой. Тебя Майк будет фотографировать? Он отличный парень.

18:33

Вроде бы он. Мне без разницы отличный он или нет, главное, чтобы свою работу хорошо сделал. А то в последнее время одни упыри попадаются, меня уже это достало.

Чонгук 18:33 Не беспокойся, дальше будет лучше. Твои предложения работы с каждым разом всё престижней. Так что скоро снова засияешь.

18:34

Если бы. Ладно, мне нужно уже идти. Я позвоню вечером. Удачи.

Чонгук 18:34 Позвони. С лёгкой улыбкой на губах, Чимин отложил телефон и перед тем, как встать с кресла и отправиться к фотографу, блондин взглянул на себя в зеркало, чтобы убедиться в своём неотразимом внешнем виде. Поправив разбросанные в разные стороны копны волос, он встал с кресла и вышел из гримёрки, надеясь на то, что фотосессия пройдёт без лишних эксцессов. — Ага, да-да. Рад был тебя слышать, угу, увидимся, — фотограф болтал с кем-то по телефону, позже пряча его в карман джинсов. — Пак Чимин, здравствуйте. Можно на «ты»? — фотограф подошёл к блондину, протягивая ладонь, и после утвердительного кивка продолжил. — Я Майк, рад познакомиться. Я просматривал твои фотки с недавних фотосессий… — тихо начал мужчина, — и пришёл к выводу, что они невероятны! — резко сменив тон, выкрикнул он, пугая Пака. — Спасибо большое, — Чимин улыбнулся и осмотрел декорации непринуждённым взглядом. — Оригинально. Я лесной феей что ли буду? — повернулся Пак к фотографу после того, как прошёл взглядом по невероятному количеству различных цветов, которые стояли в хаотичном порядке рядом с висящей качелей на толстых верёвках. — Разве что эльфом, — улыбнулся фотограф. — Только без ушек. Иди садись, — указал фотограф рукой на качели, пока сам принялся настраивать камеру. Чимин молча последовал приказу фотографа и, сняв обувь, сел на обычную деревянную доску с верёвками, начиная чуть раскатываться, пока фотограф не видит. Все стоявшие цветы в кадре были живыми и приятно благоухали, как ни странно, не смешивая свои ароматы друг с другом, а лишь приятно их дополняя и делая стоявший аромат в студии ещё более терпким и сладким одновременно. — Так, что-то я забыл… — фотограф подпёр рукой подбородок, критическим взглядом осматривая чуть покачивающуюся модель. — Точно! Алиша, где венок? — выкрикнул Майк, оглядываясь в поисках помощницы, которая уже с перепуганным выражением лица несла нужный атрибут фотосессии. — Пожалуйста, — девушка протянула Чимину венок из белых пышных бутонов и небольших голубых цветочков, которые чуть разбавляли белизну своим цветом. Чимин поблагодарил подбежавшую к нему девушку и, немного поразглядывав чудные цветы, положил венок на свои пышно начёсанные волосы, из-за которых венок чуть косил набок, создавая впечатления ещё большей небрежности и естественности. — О, теперь просто отлично! — хлопнул в ладоши Майк. — Можешь пока позировать, как тебе заблагорассудится, а я позже тебя подправлю, если будет немного не то. Главное, это как можно больше естественности, полуулыбки и блеска в глазах. Всё, поехали! — фотограф наклонился к фотоаппарату, ожидая, пока модель примет окончательную позу. Чимин удобно уместился на качели, приостанавливая её и откидываясь чуть назад, крепко вцепившись руками в верёвки и вытянув ноги в светлых шортах, показав свои аккуратные ступни. Замерев перед каждым щёлчком камеры, Чимин менял выражение лица, играя с собственной привлекательной улыбкой. Зелёные тени, которые ему нанесла визажистка перед фотосессией, переливались в направленном на Чимина свете прожектора, делая картинку ещё более сказочной и притягательной. Поставив ноги обратно на коврик из зелёной травы, Чимин наклонился обратно вперёд, растягивая губы в широкой улыбке и прислоняя тыльную сторону ладони к лицу, будто закрываясь от бьющих в лицо солнечных лучей. Затем блондин чуть повёл плечом, заставляя тонкую шёлковую блузу съехать немного вниз и оголяя часть собственного тонкого плеча. Чуть прижмурив глаза и подняв уголки полных намазанных блеском губ вверх, Чимин завершил ту идеальную картинку, которая нужна была фотографу. — Прекрасно! Просто прекрасно! — ликовал Майк, просматривая сделанные несколько снимков, пока Чимин встал с качели и, аккуратно придерживая цветочный венок, взял несколько цветов, делая из них небольшой букетик. Сев около самой качели, Чимин выглядел будто ещё один прекрасный бутон среди остальных цветов, при этом сохраняя умиротворённое выражение лица, выбирая новую позу для фотографии. Умостив свои руки на деревянной доске, Чимин следом положил свой подбородок на сложенные руки, в которых он держал небольшой букет. Фотограф же без лишних комментариев по поводу самодеятельности модели, снова прислонился к фотоаппарату и принялся делать кадры очаровательной модели, сидевшей боком к камере и лишь проницательно заглядывая в объектив своими блестящими глазами. Фотосессия шла как по маслу. Каждое сделанное фото заслуживало называться отдельным шедевром, благодаря профессионализму фотографа и модели. Майк казался счастливым ребёнком, который получил желанный подарок на Новый Год, и совсем не смахивал на тех фотографов-зануд, с которыми Чимин раньше сталкивался, что подтверждало хорошие слова Чонгука о Майке. Время пролетело совершенно незаметно и легко, так что Чимин даже опомниться не успел. — Был невероятно рад вместе поработать! — радостно произнёс Майк, тряся протянутую руку Пака на прощание. — Надеюсь, ещё увидимся, — мужчина буквально сиял. — Я тоже очень на это надеюсь, — с искренней широкой улыбкой произнёс Чимин, позже удаляясь обратно в гримёрку, чтобы снять макияж и привести запутанные волосы в порядок. Весь нудный процесс выхода из примеренного образа длился не так долго, поэтому Чимин уже совсем скоро выходил из уютной студии фотографа, вдыхая ночной прохладный воздух Нью-Йорка и радуясь ещё одному удачно прожитому дню в чужом городе, который приятно окутал его атмосферностью малинового заката и лёгкого ветерка, заставляя Пака глупо улыбнуться, когда в его голове всплыло обещание позвонить тому самому идиоту. Потянувшись ладонью к карману джинсов, Чимин принялся нащупывать свой телефон, позже удачно доставая его из кармана и слегка похолодевшими пальцами набирая любимый номер телефона. Поднеся телефон к уху, Пак слушал телефонные гудки, томясь в бесконечном, как ему казалось, ожидании. Наконец-то телефонные гудки прекратились и спустя секунду молчания послышалось чуть хриплое «Алло». Вот только хриплость любимого голоса была столь реалистичной, что Пак неуверенно развернулся и уткнулся растерянным взглядом в улыбающуюся фигуру перед собой, невольно раскрыв рот в удивлении. Сам Чон лишь неловко улыбался, маленькими шагами подходя всё ближе к своему предмету воздыхания, мигом позже заключая всё ещё удивлённого Пака в свои тёплые объятья. — И как это понимать? — Чимин наконец-то пришёл в себя и слегка поднял голову вверх, чтобы заглянуть в эти дерзкие тёмные глаза напротив. — Это сюрприз, — голос Чонгука звучал таким родным и уютным после их небольшой разлуки, что Чимину хотелось просто прокручивать это мгновение тысячи и тысячи раз, чтобы суметь насладиться им сполна. — Я не люблю сюрпризы, — ответил Пак в своей излюбленной недовольной манере, которая теперь не выбешивала Чонгука, а лишь заставляла улыбаться. — Я могу уехать обратно, — произнёс шатен, пытаясь не засмеяться из-за резкой перемены выражения лица Чимина. — Я тебе уеду, — пригрозил Пак, резко притягивая за шиворот младшего к своим губам и целуя каждую трещинку на губах младшего, будто сейчас это было всем в чём он нуждался. По правде говоря, так и было. Он нуждался в нём. В его идиотизме, тёмных глазах, трещинках на губах и ещё миллиону разных причин, которые Пак перечислит потом. А пока он лишь собирается целовать того, кого считал своим врагом, долго и медленно, потому что призрачный враг на самом деле оказался его спасителем, который подарил ему повод двигаться вперёд и чувствовать себя самым счастливым влюблённым идиотом на свете.