Model

— Останови эту чёртову машину! — крикнул Пак, чувствуя, как его всего буквально трясёт от того, что произошло двадцатью минутами ранее. Чонгук молча взглянул на бледного Чимина, который за этот краткий период удосужился произнести лишь эту короткую фразу, и остановил свой автомобиль, паркуя его где-то на неизвестной обочине дороги, за которой находился только белый холодный песок и бескрайний океан, волны которого тревожно бросались из стороны в сторону. Младший только открыл рот, чтобы задать Паку вопрос, но в следующий миг сразу же его закрыл и скривился, услышав громкое хлопанье дверью авто. Сжав руль, он наблюдал, как Чимин размашистыми шагами бредёт по песку прямо к воде, и чувствовал, как внутри него что-то болезненно сжимается. Видеть настолько разбитого Чимина ему было действительно больно, но в то же время он боялся выйти из машины и попытаться утешить его. Чон совсем запутался во всём, что происходило, и совершенно ничего не понимал. Не понимал, что за отношения между ним и Паком, не понимал такой реакции старшего и не понимал, что он вообще делает здесь и сейчас. Поэтому, несмотря на свои страхи, он тоже вылез из машины, аккуратно закрыв дверь, и не спеша пошёл следом за Чимином, который стоял у берега, обняв себя за плечи и смотря куда-то вдаль. Чонгук поморщился от холодного ветра, обвивавшего его фигуру, продолжая идти прямо к Чимину, который слегка подрагивал от холода ночи. Остановившись в нескольких шагах от старшего, Чон нервно закусил губу, не зная, что сказать, и перевёл взгляд со спины Пака на беспокойные волны океана, чувствуя, что внутри него тоже происходит что-то подобное: чувства будто вода — тоже метаются по сторонам, пытаясь найти выход. Невысказанные слова наполняли его голову, отчаянно жаждая вырваться наружу, но шатен сдерживал их, всё так же смотря на бушующую воду. — Ты не понимаешь, что ты наделал, тупица, — тихо произнёс Чимин, разворачиваясь лицом к ошарашенному Чонгуку. — Джейсон — не тот человек, который так просто простит тебе оскорбления в его адрес. Нам нужно срочно вернуться и извиниться, — Пак сорвался с места и направился к машине, но Чонгук схватил его за рукав, вынуждая остановиться. — Ты совсем из ума выжил? Какое извиниться?! — Чон нехотя повысил голос, ведь слова блондина буквально выводили его из себя. — Ты не понимаешь, чёртов ты идиот! Если сейчас же мы всё не исправим, то можешь попрощаться со своей модельной карьерой в Корее, потому что эта сволочь обязательно испортит тебе жизнь! — Чимин выдернул руку и отвернул голову, нервно кусая свою нижнюю губу. — Не испортит, — огрызнулся Чонгук, смотря на профиль Чимина. — Да чёрт тебя подери, можешь хоть раз в жизни меня послушать?! Я знал моделей, которые перешли ему дорогу, и видел, как потом их карьера постепенно разрушалась, и я не хочу видеть это снова! — крикнул Чимин, глубоко вдыхая свежий морской воздух. — Пожалуйста, Чонгук, давай вернёмся, пока не поздно. — Я не собираюсь возвращаться и извиняться перед этим уродом, ясно? Мне всё равно, что он сделает, потому что мне есть, чем крыть, — Чон подошёл ближе к дрожащему Чимину и развернул его к себе за плечи. — И даже если мы вернёмся… Что потом? Отдашься ему, как он и хотел? — спросил шатен, глядя в глаза старшему. — Уйди, ты мне противен! — Чимин резко сбросил руки Чона со своих плеч. — Я просто не хочу плохих последствий для агентства. Если ты уйдёшь — прибыль упадёт, и понадобится время, чтобы найти тебе замену, — Чимин фыркнул, смотря на ухмыляющегося Чонгука, который подошёл ещё ближе и обнял Чимина, который попытался оттолкнуть младшего, но руки последнего надёжно окольцевали его талию. — Не думаю, что дело в прибыли и выгоде для агентства, — тихо начал Чон, наклоняясь к уху блондина. — Если у меня не будет работы в Корее, то логично, что мне придётся сложить чемоданы и уехать обратно в Америку, — он сделал паузу. — А мне отчего-то кажется, что ты этого не хочешь. Чимин поднял голову и посмотрел младшему в глаза, нежно улыбаясь. — Конечно… — он умостил свою руку на шее младшего, после переместив её на грудную клетку. — Конечно, что ещё можно было ожидать от такого самовлюблённого петуха, как ты! — Пак оттолкнул от себя Чонгука, который вдруг почувствовал себя идиотом. — Моё дело — это предупредить тебя, но если ты не хочешь меня слушать, то я умываю руки. Только не удивляйся, когда уже к утру кто-то из брендов разорвёт с тобой контракт и не объяснит тебе причины такого поступка, — он посмотрел на спокойное лицо Чона, которого будто и не волновала перспектива остаться без работы на родине. — Тогда нужно было ему позволить взять тебя? — Чонгук выгнул бровь, смотря на то, как лицо Чимина помрачнело. — Разве когда ты уходил с ним, ты не бросил мне умоляющий взгляд, взывая сделать хоть что-то? — мужчина подходил всё ближе, мигом позже нависая над Паком, будто грозовая туча. — Разве ты тогда не обрадовался, когда я появился в этом злосчастном коридоре и остановил его? А? — Чонгук сам не заметил, как с силой сжимал плечо старшего, не зная, как ещё выплеснуть всю ту злость и агрессию от одного лишь воспоминания зажатого Пака у стены. — И только попробуй мне солгать, — шатен смотрел со злостью в глазах в лицо Чимина, которое исказила гримаса отчаяния и страха. Чувствуя режущий ком в горле, Чимин опустил голову, стараясь сдержать подступающие слёзы, которые начинали его душить после сказанных Чонгуком слов. Да, он бросил этот взгляд, полный мольбы. Да, он был рад, когда Чон появился в том коридоре и заставил Джейсона оторваться от него. Он рад тому, что сейчас он здесь — на этом холодном пустом берегу. Он рад, что Чонгук рядом. Но это не отменяет того, что этот проклятый дизайнер — последняя тварь, которая расценивает своих моделей, как безотказных шлюх, готовых на всё. И именно поэтому с его ресниц сорвалась первая слеза. Слеза стыда за то, что он чуть ли не стал таким же из-за своего тупого страха потерять своё место в модельном мире, как те модели, которым хватило смелости и гордости отказать бесстыдному подонку и не пойти у него на поводу. Это не отменяет того, что Джейсон не простит Чону таких грубостей. Это не отменяет совершенно ничего. — Да, я обрадовался, но что с того? — Чимин поднял глаза, в которых стояли слёзы. — Очень хорошо, что тебе не приходится ложиться под кого-то из-за страха потерять работу. А вот я не такой смелый и не имею запасной вариант, в отличие от тебя, — блондин дрожал то ли от холода, то ли от нервов. — Да, в Корее и других странах Азии я действительно популярная высокооплачиваемая модель, но что будет, если я перестану такой являться? Что тогда? Америка, в которой мне придётся явно не сладко, или вообще недостижимая Европа? Что тогда? — он смотрел на Чонгука с отчаянием, готовясь вот-вот заплакать. — Девять из десяти моделей прокладывают себе путь через постель влиятельных людей. Но я правда рад, что ты у нас под номером десять. — А что мешает тебе начать всё сначала в случае провала? — Чонгук застал врасплох Пака таким вопросом. — В любом случае, у тебя уже есть имя. Что мешает перестать бояться и покорить ещё одну вершину? Я же не сдался тогда, когда потерял свой удачный на тот момент шанс. Я шёл дальше, несмотря на провал, — Чонгук смотрел на неуверенного Чимина перед собой, думая, что всё, что сейчас происходит — не больше чем сон. — Отсутствие провалов, — тихо произнёс Чимин, снова цепляясь рукой за своё плечо в попытке согреться. Только сейчас, благодаря вопросу Чона, старший понял, узником каких страхов он является. Нездоровая конкуренция и желание быть лучшим всегда вынуждали его идти только вперёд, несмотря на все беды, которые с ним приключались. Огромное желание быть на вершине ослепляло его и отбирало возможность хотя бы раз ошибиться. Но Пак ошибался много-много раз. Только вот он считал эти ошибки и деградацию своей морали как способы достичь своей мечты любой ценой. И вот тогда, когда он наконец-то сумел до неё добраться — он перестал видеть что-то другое, кроме этой же мечты. Её сияние ослепило его и заставило прекратить думать о другом, вынуждая думать только о том, как эту мечту удержать. И снова удержать любым из доступных способов. — Чимин, — голос Чона вырвал старшего из транса, в котором он пребывал где-то с минуты две. — Холодно. Давай пойдём обратно в машину, — Чонгук мягко посмотрел на трясущегося Пака и взял его за кисть, потянув за собой еле идущего блондина, которому так и не стало легче после сделанных им выводов.

----------

Утро подкралось совершенно незаметно, после уже перетекая в слегка прохладный дождливый полдень. Видом за окном можно было бы любоваться целую вечность, если бы оно только не было закрыто плотными шторами, а сам наблюдатель не спал крепким сном после неприятной ночи. Чимин ворочался на кровати, пытаясь вернуть ускользающий сон, но стоило ему слегка приоткрыть глаза, как всю сонливость сняло рукой, поскольку осмотревшись по сторонам, он осознал, что находится в гостевой спальне Чонгука, в которой ему уже доводилось ночевать. Но, к счастью, эта ночевка прошла куда более спокойно, нежели предыдущая. Приняв сидячую позу, Чимин потёр заспанные глаза и ещё раз осмотрелся по сторонам. Рядом на кровати лежал предусмотрительно приготовленный самим хозяином дома халат, который блондин и надел поверх большой чужой футболки, которая пахла стиральным порошком. Открыв дверь, он спустился по лестнице, надеясь, что найдёт Чонгука где-то на первом этаже. И, услышав голос, который доносился из столовой, Пак понял, что не ошибся в своих надеждах, поэтому продолжил свой путь, слегка морщась от касания босых ступней по холодному кафелю холла. Но, услышав, как Чон разговаривает по телефону, он остановился, притаившись у арки, ведущей в столовую. — Да, хорошо, но объясните, почему съемка отменена? — голос Чонгука звучал крайне раздраженно. — Ещё позавчера мы обговаривали детали и место, а сегодня вы мне уже говорите, что съемки не будет, — Чимин вздохнул, услышав, о чём говорил Чонгук. — Что?! — блондин вздрогнул от неожиданного вскрика. — Как заменили, если Вы сказали, что съемка отменена? Какая такая другая модель? — Пак, стоял у стены будто натянутая струна. — Да к чёрту всех вас! — выкрикнул Чонгук, и Чимину показалось, что он услышал, как телефон полетел на пол. Выдохнув и собрав всю волю в кулак, Чимин вошёл в столовую и увидел, как Чонгук смотрел на разбитый телефон, жалко лежащий у его ног. От неожиданности Чон вздрогнул, когда увидел вошедшего блондина. — Ты всё слышал? — большими тёмными глазами Чон проводил Пака, который усаживался на обитый бархатом стул, при этом кивая светлой головой. — Я ведь не шутил тогда, — произнёс Пак, уперевшись взглядом в отсвечивающую белую поверхность обеденного стола. — Какой это по счёту звонок? Чонгук удивлённо сдвинул брови, поражаясь проницательности или просто опыту Пака, а затем ответил: — Третий, — он вздохнул. — Один показ и две фотосессии. — И ты все ещё не хочешь, чтобы я с ним поговорил? — Чимин поднял взгляд, встречаясь взглядом с Чоновыми глазами. — Нет, идиот ты тупой. Не хочу, — зло ответил Чонгук, вновь поражаясь Чимину. — Мы вчера всё обсудили, и, по-моему, я предельно ясно высказался. Пак вздохнул, вспоминая, как вчера за этим же столом они сидели и, вцепившись в стаканы с чем-то крепким, говорили. Буквально обо всём, о чём только можно было говорить. Чонгук нарочно не трогал тему моделинга и событий, которые произошли часами ранее, предпочитая поговорить о надоевшей всем политике, противной кошке, которая живёт у его сестры, о той же сестре и ещё о куче всего, развлекая Чимина, словно ребёнка, которого необходимо занять какой-то интересной сказкой, чтобы он чего-нибудь да не натворил. Хотя в данном случае Чимину была необходима сказка, чтобы отвлечь его от тех тяжелых мыслей, которые заставили его заплакать на сидении чужого автомобиля, который изначально вёз его к себе домой. — То, что ты тогда обозвал меня на пляже, когда я порывался вернуться, не означает, что ты «предельно ясно высказался», — произнёс Чимин, устало подпирая голову рукой. — У тебя два выхода: либо извиниться перед Джейсоном, либо уехать в Америку и молиться, чтобы он просто забыл о твоём существовании, — изрёк Пак, наблюдая за абсолютно неизменным выражением лица напротив. — Хорошо, тогда я уеду в Америку, — совершенно равнодушно сказал Чонгук, а Чимин почему-то почувствовал, как внутри что-то резко оборвалось. — Так просто? — его голос совершенно был не похож на тот, который ему принадлежал, но Чимину было абсолютно всё равно: он только смотрел на Чона, чувствуя себя потерявшимся малышом. — Возьмешь и уедешь? И… — Чимин бегал взглядом по комнате, надеясь, будто вон та картина на стене сейчас подкинет ему нужную реплику, которую он сейчас не в силах произнести. — Возьму и уеду. Что в этом такого? — Чонгук поднял брови. — Контракт с агентством Юнги всё равно бы рано или поздно закончился, так что… — шатен развёл руками, — не вижу смысла ползать в ногах у ублюдка, чтобы иметь возможность работать тут ещё год, — Чон будто выжидающе смотрел на Пака, но тот всё ещё сидел в каком-то оцепенении. — Я… Я приму душ, оденусь и пойду домой, окей? — быстро произнёс Пак и, не дождавшись ответа, встал и быстрыми шагами вышел из столовой, после поднявшись по лестнице и скрывшись в ванной комнате рядом с гостевой спальней. Захлопнув дверь, Чимин прислонился затылком к дереву и медленно сполз вниз, подминая ноги и обнимая свои колени, пряча голову. По щеке уже катилась слеза, и Пак проклинал сам себя за то, что слишком часто плачет. Но с одной стороны, его нервы тоже не железные, особенно, когда почти каждый день приключается какая-то эмоциональная встряска. Решение Чонгука было словно удар по голове, которого Чимин совершенно не ожидал. Вся ситуация была абсурдной, потому что ему, чёрт возьми, наконец-то нужно радоваться, что он избавился от конкурента, который в течение последнего полугода не давал ему житья, но он почему-то заперся в ванной этого самого конкурента и льет слёзы, думая над тем, какой он всё-таки идиот. Он не понимал и не хотел понимать такой своей реакции, потому что в глубине души догадывался истинную причину своих слёз, которые сейчас стекали по бледным щекам. Причина пугала его до трясущихся рук и ног, которые его сейчас и не держали. Причина банальная в своих мотивах, но беспощадная в своих последствиях, поэтому Пак и плачет сейчас в ванной комнате чужого дома, совершенно игнорируя всё вокруг. — Эй, Чимин, я тебе полотенце принёс, — в дверь постучали, и Пак вздрогнул от неожиданности. — Открой, пожалуйста, пока ты ещё не начал мыться. Блондин испуганно осмотрелся по сторонам, понимая, что он даже не включил свет в ванной. Поэтому быстро щёлкнул выключателем и вытер слёзы, заставляя щёки раскраснеться. Выдохнув, он приоткрыл дверь и протянул руку, ожидая, что Чон вложит в неё полотенце и уйдёт. Но Чон не сделал этого, хотя бы потому, что стоял под дверью около минуты, слушая всхлипы Пака. Вместо этого он протиснулся в ванную комнату, сквозь отверстие двери, оказываясь внутри и смотря на пристыженного старшего. — Ну и почему ревём? — Чон сложил руки на груди, укоризненно смотря на Чимина, который потупил взгляд. — У-ударился… — тихо произнёс Пак. — Браво, — похлопал Чонгук. — Отмазка пятиклассника, которого обижают в школе, но он слишком гордый, чтобы жаловаться маме, поэтому придумывает всякую чушь, когда оправдывает свои слёзы. Чимин больно закусил губу и покраснел теперь от стыда, ведь Чон был абсолютно прав в своём высказывании. — А теперь давай сначала, — младший коснулся пальцами подбородка Пака, заставляя его показать своё лицо и посмотреть в глаза. — Почему плачешь? — Не твоё дело, — Чимин дёрнул головой, чтобы избавиться от руки Чона, которая обхватывала его подбородок. — Слушай, не ломай тут комедию, как в сопливых мелодрамах, а скажи всё так, как есть, — Чонгук выжидающе посмотрел на блондина, который сейчас кусал щеку изнутри. — Пожалуйста. — Хорошо, я плачу, потому что не хочу, чтобы ты уезжал в эту, чтоб её, Америку, — выдохнул Чимин, удивляясь тому, как он после этой фразы не рассыпался на множество мелких песчинок. — Тогда поехали вместе, — произнёс Чонгук, обнимая старшего за талию. — Я не шучу, — добавил он, заглядывая в большие глаза, которые смотрели на него с явным удивлением. — В смысле? — Чимин высвободился из чужих объятий, смотря с явным недоверием на шатена. — Как ты вообще себе это всё представляешь? Америка — это не Корея, где мне простят недостающие пять сантиметров роста, постоянные истерики, нервные срывы, ссоры с другими и вообщ… Чимин собирался перечислить ещё уйму оправданий, фактов и отмазок, но был заткнут наглым поцелуем Чонгука, который с максимальной осторожностью взял его голову в ладони и с обратной осторожностью терзал его пухлые искусанные от нервов губы, заставляя ноги Пака вновь дрожать. Кое-как посопротивлявшись, скорее для галочки, чем от действительного негодования, Чимин обнял младшего, уместив руки на его лопатках. Чувствуя чужие губы и руки на талии, Чимин был готов поклясться, что это пока лучшее событие за последний день, который с ним приключился. Переплетя свой язык с языком Чонгука, он ощущал миллионы мурашек, которые бегали по его телу, пусть и этот поцелуй был далеко не первым его поцелуем с младшим, который переместил руку вверх к вороту халата, отодвигая его в сторону и пытаясь его снять. — Эй, нет-нет-нет, — Чимин отстранился от Чонгука, который всё ещё машинально потянулся к пухлым губам, но был остановлен чужой ладонью. — Иди и неси мне моё полотенце, — старший укоризненно посмотрел на поникшего Чона, понуро опустившего голову и вышедшего из ванной, чтобы принести всё то же полотенце. Приложив руки к красным щекам, которые уже явно устали пылать от различных эмоций, Пак улыбнулся, сам того от себя не ожидав. Всё казалось таким глупым и неправильным, вернее было бы просто взять и уйти в очередной раз, чтобы не допустить новых эмоций, чувств и статуса их с Чоном отношений. Правда Чимин не успел как следует поразмыслить над этим «вернее», потому что в ванную вошёл такой же румяный Чонгук с белым полотенцем в руках и молча протянул его Чимину, позже скрываясь за дверью. Вздохнув, Пак принялся стаскивать с себя чужие вещи, неаккуратно бросая их на пол. Зайдя в душевую кабину и включив воду, он наконец-то почувствовал себя блаженно, подставляя лицо под тёплые струи воды, которые смывали с него весь негатив. Забыв всё, что терзало его сознание, Чимин сделал напор воды сильнее и закрыл глаза, подставляя затылок под сильную струю воды, полностью расслабляясь. Маленькие капли задерживались на его ресницах, позже срываясь вниз и пропадая в бесконечном потоке воды. Чимин улыбнулся сам себе, вспоминая недавний поцелуй с Чоном, но тут же пристыдил себя за это, поднимая веки и ища глазами баночку с гелем для душа. Но в следующий миг ему уже было не до поиска баночки с гелем, потому что дверца душевой кабинки отворилась и буквально в нескольких сантиметрах от Чимина стоял голый Чонгук, и именно его вид подсказывал Чимину, что тот пришёл явно не пополоскаться под тёплой водичкой вместе со старшим. — Жаль, что это не ванна, — произнёс Чимин, поворачиваясь к Чону лицом. — Почему? — Чонгук был явно удивлён такой репликой, потому что ожидал как минимум истерики и как максимум — удара по лицу. — Потому что в ней бы можно было тебя утопить, — ответил Пак, и удивление Чонгука как-то само собой развеялось. — Хорошо, что это не ванна, — улыбнулся младший, сокращая расстояние до невозможного минимума. — И прости за вторжение, но я не смог устоять, когда осознал, что у меня тут в ванной голый Пак Чимин, — Чон провёл рукой по влажной щеке старшего. — А у меня тут в душе голый Чон Чонгук, но я же держусь, — констатировал Пак, повернувшись боком к Чону и взяв в руки гель для душа. — И раз ты уже тут, то будь добр, потри спинку, — блондин ехидно улыбнулся, а младший вздохнул. — Да-а, жаль, что это не ванна. Чимин хихикнул, отдавая Чону гель для душа c мочалкой и поворачиваясь к нему спиной, заставляя Чона мысленно взвыть от взгляда на упругую вредную задницу. Но, скрепя сердце, Чон вылил себе на ладонь немного геля, принимаясь намыливать спину своей рукой, отчего Пак немного вздрогнул. Чонгук начал с плеч, спускаясь к лопаткам, а затем и к пояснице. Смыв пену со спины старшего, Чон развернул его к себе и наклонился к его уху: — Может и ты мне спинку потрёшь? — шатен улыбнулся, кладя свою руку на талию Пака. — Обойдёшься, — Чимин улыбнулся с тем же ехидством. — Как обидно, — Чон надул губы. — Душ, конечно, не дождь, но, надеюсь, что под ним тоже можно спрятать свои слёзы. — О, бедняжка, не плачь, — Чимин провёл большим пальцем по нижней губе Чонгука. — Могу вместо спинки потереть что-то другое. — Какие ужасные у Вас подкаты, молодой человек, — Чонгук фыркнул, при этом не переставая ухмыляться. — У тебя учусь, — произнёс Чимин, заканчивая диалог и целуя Чонгука. Поцелуй отличался от предыдущего — он был более мягким и нежным, нежели прошлый — более напористый и страстный. Капли воды стекали по телам обоих, немного остужая исходящий от них жар. Младший довольно улыбнулся в поцелуй, обнимая Пака за талию и прижимая его к себе, будто желая слиться с ним в одно целое. Их возбуждения соприкасались друг с другом, отчего оба чуть стонали в поцелуй, всё так же продолжая терзать губы друг друга. Но в следующий миг ладони Чона спустились вниз, касаясь упругой кожи ягодиц Чимина, из-за чего тот оторвался от младшего и неуверенным взглядом посмотрел на Чона, чей взгляд был голодным. Но, выдохнув, Пак развернулся к шатену спиной, упираясь руками в стенку душевой кабины и немного прогибаясь в спине, заставляя младшего приподнять уголки губ и шлёпнуть ладонью по бледной коже. Рвано выдохнув от такого жеста, Чимин закусил пухлую губу и взглянул через плечо на Чонгука, взгляд которого был устремлён вниз. Будто почувствовав, что Пак на него смотрит, младший поднял глаза и получил одобрительный кивок на свой немой вопрос. Поэтому, вставив первый палец, который без смазки вошёл с явным трудом, Чон принялся растягивать Чимина, царапающего ногтями стекло и стремясь ухватиться хотя бы за что-то. Собрав всю свою огромную волю в кулак, и пытаясь на миг забыть о своём ноющем возбуждении, Чонгук старательно растягивал старшего, который в это время больно кусал свои губы. Спустя несколько бесконечно тянущихся минут, которые показались целой вечностью, пальцы Чонгука свободно двигались внутри, надавливая на стенки, поэтому решив, что Чимин уже готов, младший вытащил свои пальцы, позже приставляя свой член ко входу. Блондин взволнованно выдохнул и, желая успокоить Пака и попытаться дать ему понять, что он будет максимально старателен и аккуратен, Чонгук коснулся губами шеи старшего, оставляя на ней небольшую россыпь нежных поцелуев, которые немного успокоили Чимина и позволили расслабиться. Умостив свои руки на талии блондина, Чонгук сделал первый пробный толчок, входя только на половину в зажатого Пака, который чуть вскрикнул после первого движения. Поползши руками вверх, младший нашёл ладонями соски Чимина, принимаясь их массировать подушечками пальцев, заодно снова прикладываясь губами к чужой шее, чтобы отвлечь от неприятных ощущений, когда он снова толкнулся в Чимина, заполняя его до отказа. Старший что-то невнятно промычал, запрокидывая голову назад, аккурат на плечо Чонгука, который в этот момент старательно вылизывал чужую шею, чувствуя на губах остатки парфюма и воды. Стекла душевой уже давно запотели, поэтому Чимин теперь оставлял отпечатки своих ладоней, стирая застывший пар, пока Чонгук медленно двигался в нём и щедро осыпал различными прикосновениями, которые заставляли сходить Чимина с ума больше, чем возбуждённая плоть внутри него самого. Понемногу привыкая к забытым ощущениям, которые всё больше сменялись с дискомфорта на удовольствие, Чимин толкнулся бедрами навстречу медленным толчкам Чона, который изнемогал от узости и медленного темпа. Поэтому почувствовав, как Пак слегка подмахивает бедрами, а его хныканья становятся всё больше похожи на полноценные стоны, Чонгук вышел из Пака, оставляя внутри него только потемневшую головку своего члена, позже резко входя в него снова, отчего Чимин вскрикнул, еле удержавшись на ватных ногах. Чон сделал так несколько раз, каждый раз входя под новым углом в старшего, ища простату. И когда он услышал красочный стон после очередного нового толчка, Чонгук толкнулся ещё раз, на этот раз выходя только наполовину. Теперь прелюдия стала похожа на полноценный акт. Чонгук, нежно держа Пака ладонями за талию, вколачивался в него с новой силой, заставляя последнего издавать беспрерывные стоны и опираться грудью на стекло, дабы суметь удержаться на ногах от яростного темпа младшего. Найдя рукой свой член, который был влажный от стекающей смазки, Чимин окольцевал свою плоть, рваными движениями водя вверх-вниз. Позже поверх его руки оказалась рука Чонгука, который положил свою ладонь на руку Пака и помогал ему дойти до желанной разрядки. Но, будто почувствовал, что старший уже на грани и вот-вот изольётся себе в руку, Чонгук оторвал свою ладонь вместе с ладонью Чимина от горячей плоти и вышел из старшего, который чуть заторможенно обернулся. Взяв его за плечи, шатен развернул старшего к себе полностью, позже подхватывая его за бедра и прижимая спиной к стеклу, заставляя того резко выдохнуть от холодного прикосновения. Буквально насадив его на свой член, младший вновь начал двигаться, заодно прильнув к искусанным губам Чимина, снова целуя того. Старший же в это время тихо постанывал в поцелуй, чувствуя, как собственная эрекция трётся о чужие кубики пресса. Продержавшись буквально ещё несколько секунд, Чимин кончил, изливаясь прямо на живот Чонгуку, который всё ещё продолжал входить в блондина, держа его за бедра. Ещё пара резких толчков — и Чонгук кончил следом прямо в еле дышащего Пака, который содрогнулся от чувства тёплой спермы внутри себя, которая позже быстро вытекла из него, когда Чон вытащил свой член и поставил Пака обратно на дрожащие ноги. Обняв Чимина одной рукой за талию, пока тот всё ещё пытался нормально встать на ноги, Чонгук второй мочалкой вытер остатки чужой спермы на своём животе и, развернув Пака к себе спиной, вытер его бедра. Чимин лишь стыдливо отводил взгляд от проявления такой своеобразной заботы и цеплялся пальцами за чужие плечи, чувствуя как шероховатая поверхность мочалки куда-то исчезает, а вместо неё появляется тёплая кожа рук, которые нежно оглаживают его бёдра и бока. Подняв свой взгляд, Чимин посмотрел на лицо младшего, который снова улыбнулся, встретившись с глазами напротив и оставил маленький нежный поцелуй на его губах.

----------

Месяц спустя

— Я боюсь, вдруг… — Чимин запнулся, нервно теребя краешек своей рубашки. — Вдруг ничего не выйдет? — Малыш, — Чон ласково взял ладонь Пака в свою, не замечая, как тот слегка покраснел после такого обращения. — Мы ведь долго обговаривали эту тему и я уверен, что мы всё делаем правильно, — Чонгук приложил свой лоб к макушке Пака, утыкаясь ему носом в висок. — Не бойся, я ведь рядом. — Ох, какая-то сопливая мелодрама выходит, честное слово, — вздохнул Чимин, улыбаясь уголками губ от прикосновений младшего. — Начинать всё с нуля действительно не просто. Да и бросать Хосока тут одного… Юнги… И Сокджин с Намджуном… Кажется, я буду за ними скучать, — Чимин бродил взглядом по куче пассажиров, которые ожидали свои рейсы. После оказалось, что Чонгук действительно не шутил, когда сказал, что он вернётся в Америку, и не шутил, когда предложил Паку переехать вместе с ним. После той ночи, из-за которой Чон стал персоной нон грата на многих показах именитых корейских дизайнеров благодаря Джейсону Киму и прочих мероприятиях, и утра, которое сблизило их с Чимином, сделав любовниками, Чонгук решил, что должен вернуться в Америку, но перед этим обязательно захватить с собой неуверенного Чимина, которому эта идея казалась концом света, впрочем, как и Чонгук, который собирался находиться где-то на другом континенте. Поэтому Чимин долго взвешивал все «за» и «против», пытаясь понять насколько эта затея верна. К путешествиям ему было не привыкать — его карьера подразумевает частые поездки за границу, поэтому уехать куда-то на неделю или две было не проблемой. Но вот оборвать все связи и укатить в закат вместе со своим возлюбленным, который до недавнего времени был врагом номер один — это совершенно другое дело, которое для Пака было в новинку. И именно по этой причине Чимин длительное время мучился, не зная, как ему поступить. Довериться Чонгуку было страшно, но и почему-то отпускать эту «сволочь, которая уже в горле застряла» не хотелось совсем. Поэтому на свой страх и риск Чимин разорвал контракт с Юнги, который только понимающе улыбался, и заключил новый контракт уже в американском агентстве Чонгука, которое было наслышано о скандальной парочке. — Не волнуйся, — голос Чонгука вырвал Чимина из своих мыслей. — Всё будет хорошо. Ты — профессионал своего дела, поэтому, где бы ты ни был, тебя будет ждать успех, — младший держал руку Пака, который засмеялся. — Тебе бы психологом работать, а не по подиуму ходить. — Могу работать твоим личным психологом и заодно ходить по подиуму. Как тебе такая идея? — Чонгук улыбнулся. — Мне кажется, что просто отличная. — Отличная-отличная, — пробормотал Пак, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Скоро наш вылет, пойдём. Чонгук кивнул и, взяв Чимина за руку, направился к телескопическому мосту, ведущему к самолету, пока Чимин растерянно оглядывался. Но, взглянув на уверенного Чонгука, держащего его за руку, он понемногу расслабился, надеясь, что принял верное решение и Америка станет для них двоих отличным домом.