Перекати-поле

Ник

I know I took the path that you would never want for me I know I let you down, didn’t I? / Знаю, я выбрал путь, который ты никогда бы не одобрил. Знаю, я подвёл тебя, разве не так? Imagine Dragons — I Bet My Life

— И что это?       И Ник, тяжело вздохнув и непроизвольно нервно барабаня пальцами по столу, рассказал отцу всё. С того, как таскал барабанную установку в гараж лучшего друга, до того, как, не ставя отца в известность, пошёл в самый известный продюсерский центр в их области. Родитель слушал внимательно, хмурясь всё больше с каждым новым словом о выступлении на подозрительном конкурсе и соглашении на не менее подозрительные условия этого Миракла.       Ник, выдохнув, замолчал, смотря, как посуровело лицо отца, или еле подавил желание просто выхватить согласие и договор из его рук, боясь, что тот их просто-напросто разорвёт.       Отец думал. Думал долго и мучительно. И не двигался. Ник же действовал совершенно по-другому — по старой ли привычке, но отбивать незатейливый ритм было просто жизненной необходимостью. — А что будет с художественной школой? — отец говорил глухо и тихо, от чего становилось только страшнее. Перед глазами уже мелькали картины — вот Ник пристыжено оповещает Миракла, что ничего не выйдет, вот ему приходится уйти из группы под насмешки обоих Драгоциев (и Захарра, конечно же, будет кричать ему вслед до самого последнего момента), вот он с горем пополам поступает в строительный и сидит за чертежами, пока по телевизору показывают успешную начинающую рок-группу the Rollers, и за барабанами сидит не Ник Лазарев, а какой-нибудь кудрявый блондинчик со смазанным лицом… — Ну, рисовать же я уже умею… На вступительных это же важно… — Ник не узнавал сам себя, голос от накатившего волнения сел, а все подготовленные заранее аргументы испарились, превратившись в невнятное бормотание. Но в вдруг стало предельно ясно — группа для Ника каким-то образом стала важнее, чем почти вся жизнь, проведённая за рисованием. — Ясно, — отец, не меняя позы, долго посмотрел на протянутые сыном бумаги, делая ужасающую паузу. — И что ты хочешь сказать? Собираешься согласиться на это?       Ник сглотнул, загибая пальцы по одному, останавливая успокаивающую, но отвлекающую привычку. Лихорадочно роились мысли, пока не появилась одна, самая важная, — отец же сам учил его не отказываться от своих целей! Тем более, Ник уже по-настоящему достаточно взрослый, чтобы решать, что он хочет делать в будущем. И он сделал этот выбор, признавая все риски. Поэтому Ник, прекрасно понимая, что все эти придуманные оправдания могут быть запросто обращены против него, выпрямил спину и посмотрел отцу прямо в глаза. — Да. — Ты понимаешь, что музыка — это не просто развлечение? Тебе придётся проводить всё своё свободное время за записью в этой вашей студии, — на последних словах отец взмахнул многострадальными бумажками ещё раз. — Да, — вместо аргументов Ник, как заведённый, повторял состоящее из двух букв слово, надеясь так как-то смягчить будущую бурю.       Отец осмотрел сына таким взглядом, будто в первый раз его видит, а потом молча перевёл взгляд на бумаги. — Учти, если эта ваша затея прогорит, я тебе помогать не буду. Захочешь через три года поступить в строительный — пожалуйста, но моей помощи не жди. Ты уже достаточно взрослый мальчик, чтобы испытывать на себе последствия своих решений.       Несмотря на довольно суровое замечание отца, Ник поверить не мог своему счастью — никаких скандалов, поломок барабанных палочек, а просто воспитательная беседа! Казалось, что происходящее — счастливый сон: отец надел очки, взял ручку и подписал документы. Но местами исписанные бумаги-таки оказались в руках Ника, и можно было спокойно звонить Мираклу и договариваться о следующей встрече с родителем. Неужели всё действительно так просто?

***

      Первый день зимних каникул Ник отогревался в студии, попутно рассказывая Василисе о том, как проходит сочинение в одиннадцатом классе. Сама Василиса, всё ещё красная от мороза, успевала что-то наигрывать на бас-гитаре. Ник даже удивился тому, как быстро её пальцы стали скакать по ладам, а ведь прошло всего-то два с половиной месяца. Вспомнился спор Фэша с Захаррой — такими темпами другу действительно придётся выполнять безумную волю своей сестрицы. — Как, кстати, у тебя прошло с соглашениями? — Василиса отложила гитару, разминая красные пальцы правой руки. — Вполне сносно, — буквально позавчера Константин Лазарев всё-таки дошёл до студии, и потом долго о чём-то серьёзно разговаривал с Мираклом, но главное было сделано — Ник теперь официально являлся членом группы the Rollers. — А у тебя? — Пф… — Василиса не сдержала смешок. — Ты же знаешь мою родню. Мне нужно было просто поймать маму после работы, и она подписала, даже не задумываясь. Мне кажется, что она так до конца и не поняла, с кем разговаривала и что у Миракла подписывала.       Ник понимающе улыбнулся — с Василисой они познакомились как раз из-за её семейной проблемы, ведь его отец был довольно близким другом Лиссы — матери Василисы. — Представляешь, а Диане даже пришлось звонить Миркалу, чтобы он её родителям всё понятно объяснил, — Ник даже наклонился поближе, словно в пустой студии их мог услышать кто-то посторонний. — Ого, — Василиса удивлённо вскинула брови. — Я и не знала, что у неё такие проблемы с этим. — У кого проблемы и почему я об этом не знаю? — Фэш появился, как гром средь ясного неба, входя в студию и стряхивая снег с шапки. — Неважно… — начала было Василиса, но Ник, заметив, как начинают краснеть щёки подруги, поспешил спасти ситуацию и перевести разговор в другое русло. — Сестра где? — Фэш на вопрос только фыркнул, деловито доставая гитару из чехла. — Ускакала куда-то, накрасившись так, что в Средние века её сожгли бы не задумываясь, — прищурившись, он оглянулся на друга. — А тебе-то какое дело?       Ник неопределённо пожал плечами, боясь сказать лишнее слово. Но настроение Фэша как обычно внезапно сменилось, и он по-дружески ударил Ник в плечо. — Да ладно тебе… Она, кстати сказала, что будет какой-то сюрприз, — усмехнувшись от последнего слова, Фэш не пойми откуда достал медиатор с криво нарисованным котёнком. — Что по песне?       Последнюю неделю их творчеству дали волю, поэтому в разработке было уже аж три песни — одна, как выразился Фэш, совсем попсовая с Дианиными словами, одна Захарры, в которой они решили добавить басов, и ещё одна — своеобразное продолжение песни про астронавта, и её мелодия Нику почему-то нравилась даже больше. Понять, какую из трёх Фэш имел в виду, было сложно, и Ник с Василисой синхронно вопросительно подняли брови. Ответить Фэш не успел — дверь в студию снова немного распахнулась, являя свету чуть заглянувшую в помещение Захарру. — Миракл здесь? Нет? — девушка практически повисла на дверном косяке. — С Дианой разговаривает, — первой среагировала Василиса, и Захарра, пробормотав в ответ что-то, отдалённо напоминающее «спасибо», исчезла опять. Фэш, словно этого и не происходило вовсе, уже скрупулёзно подбирал какой-то мотив. Так они просидели совсем недолго — дверь снова распахнулась.       Первой вошла Диана, зачёсывая рукой волосы назад (так она делала всегда, когда волновалась) и устало падая в единственное свободное кресло. За ней вошёл Миракл, что-то выслушивающий от Захарры. А вот за Захаррой шёл какой-то непонятный парень с кудрявыми светлыми волосами. -… и потом короче всё соединится, и будет конфетка! — Захарра радостно хлопнула в ладоши, и Миракл просиял. — Круто конечно, но нам нужно найти Мендейру. — Так пошли! — и они оба снова скрылись за дверью, словно в комнате никого и не было. Парень остался, вместе со всеми удивлённо уставившись на не до конца закрытую дверь. И как в плохой комедии, её открыли снова, высунувшаяся отчеканила быстро: — Это короче Маар, он нам снимет клип!       И исчезла снова, а Маар, закатив глаза, сел на свободный стул, уже собравшись что-то сказать. — «Маар» — странное имя, — но Фэш со своей нетактичностью оказался быстрее, и Ник машинально больно пнул друга, не в первый раз оказываясь в такой ситуации. Но Маар не растерялся, а наоборот, широко улыбнулся. — Странно слышать это от человека с именем Фэшиар, — Ник побледнел, жалея, что не может пнуть Маара тоже, ведь реакция Фэша может быть разной. Но Драгоций немного улыбнулся, а Маар, словно этого не заметив, продолжил. — «Маар» по-немецки значит «вулкан», что у тебя на это? — Красивое чешское имя, — растягивая слова, улыбнулся Фэш, поднимая голову на собеседника. — Откуда ты знаешь? — Сестра у тебя болтливая.       Фэш с Мааром синхронно усмехнулись, и Ник невольно поддержал их от облегчения. Дальнейшего развития их разговор не получил — Мендейра вошла в студию, сопровождаемая Захаррой и Мирклом. Менеджер, отмахиваясь от них обоих как от назойливых мух, что-то поразительно спокойным голосом вещала в телефон. — Ну что? — пряча телефон в карман, спросила она, разворачиваясь к Мираклу. — Клип, — пафосно разведя руками, начал он, поддерживаемый поддакивающей Захаррой. И только теперь, спустя столько переходов и разговоров, Захарра с Мааром и Мираклом (который почти ничего не понимал, но слова вставлял), пояснили суть.       Клип собирались сделать на самую первую (и пока единственную) песню. Сюжет был прост — каждого участника группы снимут на определённой локации, а в конце все соберутся в одном месте. Маар (который уже успел понравиться Нику из-за какой-то своей природной харизматичности), яро жестикулируя, описывал способы съёмки и клятвенно обещал всё снять и смонтировать бесплатно, называя этот свой героический поступок «бесценным опытом». Ник и сам втянулся в обсуждение, начиная предлагать места для съёмок. К обсуждению подключилась даже сначала скептически настроенная Мендейра, с выражением невероятной доброты и щедрости предлагающая свои услуги визажиста. Миракл же не прекращал улыбаться, сумев даже притащить пачку листов бумаги, на которых, воодушевлённые идеей, все пятеро участников группы и Маар начали рисовать что-то отдалённо смахивающее на раскадровку. Получалось так себе, поэтому Диана дальновидно предложила распределить людей по локациям. Так и сделали: в театр поместили Фэша (тот практически выбивал себе возможность забраться в оркестровую яму), в школу — Диану (выбрали школу Маара, тот заверил всех, что даже наберёт массовку, ведь «у нас настолько физмат, что всем будет искренне пофиг на съёмки клипа»), в спортивный зал — Василису (Ник с Мааром даже сумели уговорить её выполнить пару гимнастических трюков), в художественную школу — Захарру (та под укоризненным взглядом Маара согласилась-таки, предварительно рассказав душещипательную речь о том, что страдала пять лет).       «Лес — Ник», — гласила немного корявая надпись под изрисованным рамочкой из звёздочек именем Захарры.       И у Ника не было вопросов о том, куда же он ввязался.

***

— Да не моргай! — грозно шикнула Мендейра, и Ник покорно посмотрел наверх в ожидании, когда ему замажут «неэстетические и вообще фу» синяки под глазами. Снимать решили немедленно, почти на следующий день, и первым удостоился чести быть снятым именно Ник. Вот и сейчас Мендейра, пусть и ворча, но увлечённо пыталась сделать Нику незаметный макияж, а Маар, что-то шипя на непонятном языке, пытался настроить свет. Он привёл всех в старый заброшенный пионерский лагерь и вместе с Ником и Мираклом обсудил лучшие ракурсы. Но было заметно, что что-то с Мааром сегодня не так. Например, он, казалось, уже довольно близко подружившийся с Захаррой, сегодня ей, приехавшей тоже вместе с Дианой, ни слова не сказал. А сама Захарра как ни в чём не бывало стояла вместе с Мираклом по колено в снегу, с детской радостью осматривая всё вокруг. — Вообще, это просто очень круто, — доносились до Ника обрывки их разговора. — Hurts, кстати, на свой первый клип потратили только двадцать фунтов, и то на зарплату танцовщице. — Да-а… А ведь Linkin Park свой первый клип сняли на деньги, которые фанаты собрали, а видео снимал порнорежиссёр, — Миракл, задорно улыбась, смотрел на небо, поэтому не заметил как медленно к нему, отрываясь от рассматривания полуразрушенного дома, повернулась собеседница. Ник не сдержал смешок, когда заметил, как широко улыбнулась Захарра — конечно, теперь-то ей есть с кем обсуждать эти рандомные факты о всевозможных музыкальных коллективах.       Но плохое настроение, видимо, передаётся воздушно-капельным путём. Ник послушно выполнял всё то, что говорил ему целый штаб режиссёров (Маар, Диана, Захарра, Мендейра и Миракл) — ходил по сугробам в одной накинутой на футболку рубашке, открывал ветхие двери, долго пытался сделать «правильное» лицо, чтобы смотреть на небо, пока Маар по вытоптанной дорожке снимал его со всех ракурсов. Но одно раздражало каждый раз с новой силой так, что сохранять спокойствие становилось труднее.       Диана часто разговаривала только с Мааром. Ник никогда себя ревнивым не считал, но каждая её улыбка и смех над шутками, каждый небольшой физический контакт раздражал невероятно сильно. Поэтому, когда они стали вместе с Мендейрой и Мираклом отсматривать отснятый материал, Ник почти не задумываясь, схватил Захарру за запястье.       Та поняла его без слов, следуя за ним к одному из самых дальних домиков, позволяя завести себя за стенку, скрываясь от посторонних глаз. Ник смотрел ей в глаза совсем недолго. Как странно — их отношения никак охарактеризовать нельзя было, просто после того случая в туалете каждый из них в определённый момент находил другого и уводил от посторонних глаз. Как Ник сейчас.       И он, сбиваясь дыханием, снова потянулся к ней. Захарра не уворачивалась, наоборот — притянула его к себе за ворот куртки сильнее, довольно улыбнувшись и чуть прикусывая его нижнюю губу. И Ник снова позволил себе опуститься в это с головой, целуя её до бешеного стука сердца во всех частях тела, закусывая её губы до крови тоже и не собираясь останавливаться. Один раз перед глазами промелькнул силуэт Дианы вдалеке, и Ник оторвался тяжело дыша. — Нужно остановиться… — стыд почему-то не колол в сердце так сильно, уступая желанию продолжить целовать Захарру. Она стояла так близко, от её дыхания на щеке в животе сворачивался непонятный, но приятный узел, затянувшийся ещё сильнее, когда она медленно прикрыла глаза, проводя холодными пальцами по его шее. — Не сейчас, — шёпот приятно скользнул по ушам, и Ник снова поддался ей, в голове повторяя её фразу.       Не сейчас.