Влюбившись в немое пространство

1

И вот я стою напротив нужной двери, а позади меня прожигающий взглядом Дима, который и заставил меня сюда прийти. Оборачиваюсь, чтобы жалобно посмотреть на него, но тот лишь отрицательно качает головой, скрестив руки на груди и преграждая путь к спасению. «И зачем я ему рассказал» — подумал я и, демонстративно громко вздохнув, зашел в кабинет психологии. Преподаватель сразу же отреагировал на мое неожиданное появление и даже перестал что-то записывать, повернувшись в мою сторону. — Антон? — Он тихо окликнул меня. — Арсений Сергеевич. Я... я пришёл кое-что спросить. — Моё бурчание себе под нос было едва слышно, но преподаватель приобрёл будто бы заинтересованный вид. Не дождавшись вопросов в свой адрес, я попытался продолжить. — Меня друг заставил прийти к вам... — Так. И в чём проблема? Что же такое произошло, раз тебя даже заставили переступить порог моего кабинета? — Оглядев меня с головы до ног, усмехнулся он. Арсений Сергеевич преподаёт здесь уже около восьми лет, согласно достоверным источникам, но в силу того, что я всего лишь первокурсник и не особо просвещён в студенческих порядках, мы знакомы буквально пару месяцев. Но за это время, думаю, я узнал больше, чем нужно про этого человека, и почти уверен в том, что могу излить ему душу, а если и повезёт, то даже найду решение своих проблем. Я неуверенно побрёл к парте напротив него только после того, как он предложил присесть и более подробно обсудить то, что меня волнует. — Помните, мы проходили тест «Большая пятёрка», и на одной из пар вы объяснили значение каждого из темпераментов на примере моих ответов... — Я почему-то стыдился этого, поэтому старался не смотреть ему в глаза, уверенно устремляя свой взгляд куда-то в пол. — Я как раз хотел поговорить об этом, но ты в тот раз так и не пришёл. С такими вещами ведь не шутят, Антон. — Я понимаю. Но знаете как было сложно заставить себя прийти? Просто мне настолько всё это надоело, что я уже готов идти на любые крайности. — Тут я на секунду поднял глаза как раз в то время, когда Арсений Сергеевич немного повернул голову к окну, оперевшись на локти. — Многие так говорят, но ведь всё намного проще, чем кажется. Нужно просто взглянуть на проблему с другой стороны и решение само придёт. Ты, конечно, посчитаешь это полным бредом и банальщиной, но на самом-то деле, Антон. Ты проходил этот тест, и надеюсь, что опирался лишь на личные мотивы, а я попытался установить твою личность и характер, ссылаясь на имеющуюся информацию. Но ты ведь понимаешь, что без твоего непосредственного вмешательства, я не могу ответить точно, что ты за человек. Мне нужна твоя помощь. — Проговорив последнюю фразу, он медленно приблизился и, глядя в глаза, продолжил. — Расскажи, что с тобой происходит. Несколько минут я молча смотрел в голубые бездонные глаза, не осмелившись начать, а Арсений Сергеевич, кажется, и вовсе не моргал. — Я и сам толком не понимаю, поэтому... — Поэтому ты здесь. Антон. — Откинувшись на спинку кресла, произнёс он. — В последнем пункте шкала была приближена к эмоциональной неустойчивости, но ты сам-то так считаешь? Может быть, что ты где-то ошибся с ответами? — Не думаю. Я отвечал, как считал нужным. — Депрессивность, тревожность, напряженность... Редко я встречаю полный комплект меланхолика. — Нервно стуча ручкой по столу и при этом издавая до боли неприятный звук, протянул преподаватель. — Как же так произошло... Нет, не так. Как давно это началось и возможно есть какое-то событие, ставшее всему этому причиной? — Мне кажется, это началось около года назад, зимой. Но, к сожалению, не знаю с чем это может быть связано. — Как это проявлялось? — У меня были, эм... резкие перепады настроения, если это так можно назвать. Если мне что-то начинали говорить и даже неважно что, я мог просто накричать на человека, оскорбить его или вообще просто молча уйти. Через пару минут, часов извинялся, а потом опять по новой. И так почти со всеми людьми. У меня бывают частые вспышки гнева, и сам того не желая, я срываюсь на окружающих, не имея абсолютно никакой причины. — Я перебью тебя. Но ты сказал, что не со всеми так ведешь себя. Есть кто-то, к кому ты относишься совсем иначе? — Да, есть. Мои друзья, которые живут в тридевять земель отсюда. — Чуть ли не закатив глаза, ответил я. — То есть рядом нет людей, с которыми ты бы мог поделиться своими переживаниями? — Арсений вновь сел прямо, немного пододвинувшись вперед, ближе ко мне. — И поэтому ты опять-таки здесь. Можешь не отвечать. — Явно сталкиваясь с подобным ранее, он предвидел мой ответ и немного улыбнулся. — Продолжай. — Больше, конечно, меня волнует другое. Я очень часто... ухожу в себя, в свои мысли, закрываясь от других. Обычно в такие дни я не могу спать, есть и вообще чем-либо заниматься, а тем более делиться с кем-то этим, возможно это и называется депрессия. — Ты ведь понимаешь и, наверное, сто раз слышал, что в подобных случаях наоборот нельзя находиться в одиночестве? Нужно больше говорить, и попытаться даже через силу проводить время с другими, пускай и малознакомыми людьми. Ну, а вообще у тебя всегда есть родители, которым ты должен в первую очередь об этом рассказывать. Но ты можешь и просто поговорить на бытовые темы, находясь в окружении людей, которые любят тебя больше, чем кого-либо. И ты увидишь, что спустя какие-то минуты, твое настроение и состояние начнут улучшаться. — Возможно, вы правы. Но я не могу пересилить себя... — Ну, тогда я буду насильно заставлять тебя разговаривать, даже если ты не хочешь. — Что? — Я вопросительно посмотрел на него, но тот лишь улыбался, отведя взгляд. — Тогда расскажи мне, пытаешься ли ты справляться с депрессиями и как долго они длятся? — Нет, я много чего испробовал, но мне так и ничего не помогает, поэтому я продолжаю загоняться. И чаще всего они продолжаются в течение нескольких дней, но бывало, что и неделю или две. — Была депрессия и бац. На следующий день всё как рукой сняло? В основном у многих это так происходит. — Я молча кивнул в ответ, и он продолжил. — Бывало ли такое, что ты не просто загонялся или срывался на ком-то, а уже как-то пытался... причинить себе вред? — Вы имеете ввиду попытки суицида? — Необязательно, может... что-то незначительное? — Жестикулируя руками, спросил Арсений Сергеевич. — Я не говорю, что там... вены резать, таблетки глотать и тому подобное, некоторые подростки бьют кулаками в стену, правда думая, что это поможет, или даже распитие спиртных напитков и курение, это ведь тоже своего рода самоубийство. — Нет, ничего из перечисленного. Разве что я пару раз царапал кисти лезвием, но мне казалось, что от этого становится легче, то есть я в принципе не особо заинтересован в том, чтобы причинить себе вред. — И почему я не удивлён. — Усмехнулся он, пустив свои руки в волосы и крепче сжимая их. — Знаешь, Антон. Моё мнение о тебе кардинально поменялось. Поначалу мне казалось, что ты весёлый и общительный парень, потому что на парах постоянно участвуешь в дискуссиях, да и к абсолютно каждому относишься дружелюбно, искренне улыбаешься окружающим и не вступаешь в конфликты, несмотря на упрёки со стороны старшекурсников. И я могу точно сказать, что хочу получше узнать тебя и всех твоих тараканов. — Указав пальцем на мою голову, тихо промолвил он. — Я пытаюсь быть таким же, как и все. Арсений медленно поднялся со своего места и направился ко мне. Облокотившись на парту справа от моей, он спросил: — Слиться со стадом? То есть, лучше быть копиями друг друга, чем личностью? Так ты считаешь правильным? — А если будешь хоть как-то выделяться, то тебя загнобят. И тогда это уже не поможет. — Пробормотал я себе под нос. — Антон-Антон. Эти стереотипы когда-нибудь с ума сведут. Ну, вот смотри. — Наклонившись вперед, он вытянул руки. — Даже если ты думаешь, что человек окажется отвергнутым обществом, только потому, что отстаял свою точку зрения и доказал, что он является непосредственно личностью, то неужели не найдутся сторонники, люди, которые так же, как и ты, скрывались долгое время в тени и придерживались принятых порядков? Но потом так вышло, что какой-то смельчак решил показать всему миру кто он есть на самом деле, и вскоре после этого вас уже будет десятки, сотни, тысячи. Только подумай. Пару минут я пытался прокрутить у себя в голове то, что он сказал, и прийти хоть к какому-то выводу, но почему-то отвлекался на Арсения, сидящего в полуметре от меня и явно смотря на самого глупого человека. — Антон, я всего лишь преподаватель. Но я постараюсь сделать всё, что в моих силах. — Я думал, что вы направите меня к кому-нибудь. — Мог бы, но не стану. Я сам поставлю тебя на ноги. Докажу, что жизнь не так ужасна, как кажется. От тебя требуется лишь согласие на дальнейшие эксперименты. — Эксперименты? — Доверься мне. — Подмигнув мне, уверенно бросил он и после вышел из кабинета. Что? Это некая терапия? Почему он вообще заинтересовался этим? Да и толком ничего не объяснив, свалил куда-то. Мне, конечно, он всегда казался немного странным, но вот так просто оставлять человека без ответа. Возможно, я и зря всё рассказал. Чем это обернётся для меня теперь? Какие методы у этих психологов, тем более у тех, кто не занимается этим профессионально? Я устроился поудобнее, положив голову на холодную парту и вытянув руки вперёд. Столько вопросов и ни одного ответа. И может случиться так, что я в принципе никогда не узнаю того, чего хотел. Спустя минут двадцать резко отворилась дверь и оттуда явился запыхавшийся Арсений Сергеевич, стремительным шагом направляясь ко мне. — Что это? — Подозрительно спросил я, посмотрев на листок напротив, который он только что положил. —Пиши свой номер телефона и адрес. — Арсений всё ещё старался восстановить дыхание. — А адрес-то зачем? — Надо. — Он посмотрел на меня так, будто в этом и правда нет ничего необычного. — Я отпросил тебя с пары по истории. — Вглядываясь в содержимое листа, спокойно произнёс он. — Завтра? — Разумеется. Я узнал, что это единственная пара в пятницу у вашей группы на этой неделе. Поэтому я тебя украду на всё то время, что ты должен будешь отсидеть на паре. Не задавай лишних вопросов. — Заметив мое недовольное выражение лица, перебил он. — Подъём в шесть утра. Я лично заеду за тобой, и даже не пытайся увиливать. — Скажете хоть куда мы поедем? — Спросил я, но тут же пожалел об этом. — На лыжную базу. — Что? Зачем? Сейчас же осень, да и... — Эх, ты, лоботряс. На лыжной базе не только на лыжах катаются. Стыдно за тебя, Антон. — С нотками иронии в голосе протянул Арсений. — Утренняя пробежка. Конечно-конечно, это уже довольно поздно, но ведь я обещал только на время пар, а я свое слово сдерживаю. — Он по-прежнему не давал вставить мне и слова, уже чувствуя свою победу. — Я могу отказаться? — Дай-ка подумать. Нет. — Широко улыбаясь, ответил он. — Вопросы есть? Вопросов нет. Завтра будь готов. Единственная причина, из-за которой ты можешь не прийти — смерть. Ну, а в остальных случаях я желаю видеть твою сонную, недовольную мордашку по утрам. — Утрам?

2

В голове промелькнула мысль, насколько жалко я сейчас выгляжу, когда стоял напротив огромного зеркала в шесть часов утра. На лице лишь читалось желание убивать и умереть. И зачем вообще нужно было вставать так рано? Он бы все равно не узнал об этом. И я уже сожалею, что рассказал хоть кому-то о своих проблемах. Жил бы себе дальше в маленьком мирке, где нет никого кроме меня и моих загонов. Неуклюже переставляя ноги, тем самым издавая не самые приятные звуки, я потопал в сторону ванной комнаты, чтобы немного привести себя в порядок перед таким важным мероприятием, как утренняя пробежка с уже нелюбимым преподавателем. Арсений Сергеевич даже был моим фаворитом до вчерашнего разговора, но по сути он тут ни при чем. Просто человек хочет помочь, а я это не могу принять. Я и не помню, когда в последний раз получал поддержку от кого-то, чувствовал себя хотя бы чуточку нужным. На секунду показалось, что мое лицо приняло более презентабельный вид после того, как я умылся и нанес увлажняющий крем, но это всего лишь мимолетное чувство. Еще раз взглянув на свое отражение, я тихо вздохнул и поплелся на кухню, откуда доносились негромкие звуки струи воды, бьющейся о посуду, и какой-то музыки. — Доброе утро, ма... — не поднимая голову, я с грохотом плюхнулся на небольшой диванчик. — Доброе, Тош. — Бросив дела, она подошла ко мне и, слегка касаясь губами, нежно поцеловала в макушку. — Как спалось? Удивительно видеть тебя в такую рань, что-то случилось? — С улыбкой спросила самая прекрасная женщина на свете, стоявшая напротив меня. — Я подумал, что нужно что-то менять в этой жизни. Не всегда же мне вставать за полчаса до выхода. — Я улыбнулся ей в ответ. — И то верно. Тебе приготовить завтрак? — Да, пожалуйста. А ты разве не работаешь сегодня? — Включив телефон, я обнаружил... ничего. Как обычно. Пожелав доброго утра своему лучшему другу, я опять его выключил и уставился в потолок. — Мне дали еще один выходной. — Мама как обычно сияла. Не понимаю, как ей удается вставать в четыре утра и радоваться только потому, что наступил новый день. «Ты счастлив хотя бы из-за того, что дышишь» — сказала она мне ночью двадцать второго июня перед моим выпускным, когда я, сидя на холодной лавочке возле подъезда, тихо плакал и смотрел на звездное небо. Тогда это и правда помогло. Я успокоился и даже на какое-то время подумал, что глупо вот так расстраиваться и раздувать из мухи слона. — Тош, все хорошо? — Голос мамы вернул обратно в реальность. Мои глаза вновь стали слезиться и это происходит каждый раз, когда я вспоминаю не самые лучшие моменты из своей жизни. И она всегда замечает, если со мной что-то не так. — Я в порядке. — Выдавив из себя некое подобие улыбки, спокойно ответил я и почему-то неожиданно вспомнил через что мне предстоит пройти меньше, чем через час. Интересно, что еще входит в эту "терапию"? Отведав домашней еды и поблагодарив матушку за сие кушанье, я потащил свою ленивую задницу в комнату, потому что оставалось двадцать минут до прибытия всемиуважаемого Арсения. Пришлось надеть спортивные штаны, которые были единственными в моем гардеробе, и огромную длинную толстовку темно-серого цвета, чтобы соответствовать установленному дресс-коду. Натягивая чертовы штаны, я запутался в своих же ногах и споткнулся о невидимую преграду, параллельно ударившись локтем об стену и сшибая все на своем пути во время полета. — Алло? — Заорал я, держа телефон двумя руками и распластавшись на полу. — Я внизу, Шастун. Выходи. — Арсений ответил весьма спокойным голосом и сбросил, не дожидаясь ответа. — Шастун... Фу, как невежливо. — Возмутился я, сверля взглядом экран телефона, где только что высвечивался незнакомый номер. — Старая... кошёлка. — Вбивая имя на новый контакт, прошипел я и продолжил лежать на теплом, уютном ковре со спущенными штанами. Перед выходом в свет мне предстоял самый тяжелый выбор. Какие из десятка пар кроссовок мне надеть, когда все они мои любимые? Посоветовавшись с мамой на столь важную тему, я все-таки смог решить и вскоре уже бежал на всех скоростях вниз по лестнице, опаздывая на десять минут. — Извините, я немного задержался. — Быстро проговорив, я уселся на переднее сиденье и застегнул ремень безопасности, но по-прежнему не смотря в его сторону. — Ты был в армии, сынок? — Вглянув в зеркало заднего вида, спросил Арсений. И машина резко тронулась. — Нет, папочка. — Я сильнее вжался в кожаное сиденье, когда машина неожиданно повернула за угол. — Оно и видно. — Он расплылся в довольной ухмылке и как обычно разглядывал меня, совсем не стесняясь, словно так и должно быть. — Отлично выглядишь. — Не смешно. — Я повернулся в сторону препода и пытался понять какие эмоции выражает его лицо. — Ну, сегодня ты хотя бы не в бабских джинсах. — Арсений Сергеевич! Я попрошу... — Попроси. — Перебил он меня, ехидно улыбаясь и крепко держась за руль. — Я не случайно, Шастун. Просто вырвалось. — В смысле "не случайно", Арсений Сергеевич? — Но ответа не последовало, только лишь дебильная ухмылка старпера. Весь оставшийся путь мы ехали в тишине, иногда я ловил на себе его взгляд, но делал вид, что не замечаю этого. У меня очень много вопросов, но я не знаю стоит их задавать или нет, потому что не уверен в том, что Арсений тот человек, которого можно спрашивать о его жизни, работе и тому подобное. Он ведь мой преподаватель, да еще и старше меня, наверное, раза в два. Возможно, это будет неуместно. Неожиданно для себя я обнаружил у препода кольцо на безымянном пальце, но только оно совсем не было похоже на обручальное. На нем изображен крест или что-то подобное, но точно понять не могу, потому что не очень хорошо выйдет, если меня поймают с поличным. — А почему вы вырядились, как на парад? — Поинтересовался я, когда машина заезжала во двор какого-то здания. — Вы взяли спортивную одежду с собой? — Нет, Антош. Бегать будешь только ты, а я лишь скромный наблюдатель. — Арсений демонстративно поправил пиджак и как обычно надел свои очки для зрения, попутно отстегивая ремень. — Ну-с, время не ждет. — Я не находил всему этому объяснения, поэтому просто открыто пялился на него с возмущенным взглядом. Закатив глаза, он вышел из машины и сильно хлопнул дверью так, что задребезжали стекла. — Прошу, королевишна. — Арсений поклонился, открыв дверь с моей стороны. Я недовольно хмыкнул, но все же вышел из машины, одаряя его тем же презрительным взглядом. Мы медленно брели по широкой тропинке, но несмотря на это довольно близко друг от друга, что я мог уловить запах его парфюма, который чуть не сводил с ума. Теплая погода, осенний пейзаж, хруст листьев под ногами и ни единой души. Все выглядело так романтично, что хотелось сбежать или прямо тут провалиться под землю. Осмелившись посмотреть прямо ему в лицо, я вновь увидел самодовольно улыбающегося Арсения, который наверняка думал о том же, что и я. — На кой черт ты притащил портфель? — Слишком внимательный для своих лет. Я постарался беспалевно оставить его в машине, но он все равно умудрился заметить. — Чтобы мама не задавала потом лишних вопросов. — сухо бросил я. — В смысле? У тебя не может быть других дел с утра, помимо учебы? Что за бред? — Арсений резко остановился и посмотрел на меня непонимающим взглядом. — Разве что кататься с каким-то мужиком на дорогущей машине. Не думаю, что она бы правильно поняла меня. — Он неожиданно обрел поникший вид и устремил свой взгляд вглубь леса, по-прежнему не шевелясь. — Извините. Чтобы избежать неловкого молчания я медленно направился вперед и услышал признаки того, что он сделал то же самое. Остановившись у тропинки для бега, Арсений повернулся ко мне и, опять широко улыбаясь, скрестил руки на груди. — Семь кругов пробежишь и можешь быть свободен. Для начала, думаю, хватит. Ну, что? Руки в ноги и побежал. Чем раньше начнешь, тем быстрее закончишь. — Что за странные методы борьбы с депрессией? Единственное, что я получу от пробежки — это еще большая ненависть к утру и боли в мышцах. — Взяв инициативу на себя, отозвался я. — Ты еще этого не понимаешь, но физические нагрузки действительно помогают, да и к тому же ты будешь поддерживать форму в отличном состоянии. Я не хочу ничего слышать, Шастун. Ты уже согласился. А если начнешь переговариваться со мной, то я уеду и оставлю тебя в этом лесу. Шевели булками. — Он немного подтолкнул меня сзади и что-то еще сказал, но я не разобрал. С недовольной рожей я в последний раз взглянул на него и неуверенно двинулся с места. Семь кругов. Один круг чуть меньше семисот метров, как мне кажется, если прикинуть, то это примерно столько же по времени, сколько идти от моего дома до университета. Да он издевается! Нифига себе "для начала". Человеку, который никогда не бегал и не ходил на физкультуру лет пять — это просто ад на земле. Все это время, пока бежал, я почему-то думал об Арсении. В голове плотно засел его образ, голос, манеры речи. Как бы я ни пытался избавиться от этих мыслей, все бестолку. Но на последних кругах, когда я кое-как дышал через рот, словно собака, весь потный и задолбавшийся чуть ли не полз на финишную прямую, материл его, как только мог. Он уже не был героем в моих глазах. Если это — "для начала", то боюсь представить, что будет дальше. Добежав седьмой круг, я сразу же рухнул на спину прямо в кучу опавших листьев, неподалеку от Арсения. — Браво. — Выкрикнул он, одарив меня аплодисментами. — Мы верили в тебя, Шастун. — Мы? — Переспросил я, переводя дыхание и поправляя взъерошенные волосы. — Я и твоя низкая самооценка. — Арсений как всегда чувствовал свое превосходство. — Хватит валяться, нас ждут великие дела! — Это еще не все? Вы же сказали, что только пробежка... — Не вопи, Шаст. Поднимай свою тощую задницу и топай к машине в темпе вальса. Я следом за тобой. — Арсений протянул мне руку, дабы помочь подняться. Но несмотря на то, что я попытался встать сам, он насильно ухватил меня за запястье и потянул к себе. — Ты такой высокий, оказывается. Какой у тебя рост? — Спросил он, глядя мне в глаза. Арсений был настолько близко, что я даже слышал биение его сердца и мог точно определить парфюм, которым он пользуется, если бы разбирался в этом. — 197... — переводя взгляд то на глаза, то на губы полушепотом ответил я и в следующую секунду отстранился от него, мигом почувствовав прилив бодрости. — А куда мы опять поедем? — Тронувшись с места, я полубоком пошел к машине, аккуратно переставляя трясущиеся ноги. И он опять не ответил. Наверное, когда-нибудь я привыкну к этому. Гробовая тишина. Его тяжелое дыхание и звуки двигателя. После случившегося я даже не знаю о чем говорить. Но в этом же нет ничего такого, почему он резко стал серьезным и молчаливым? Мы едем в непонятном направлении, вообще черт знает куда, но я уже не переживаю за это. Если это часть моего "лечения", то я больше не против. Как же ему так быстро удалось переубедить меня, даже палец об палец не ударив для этого. — Мы приехали. — Сухо произнес он, остановившись у моего любимого придорожного кафе. Я медленно выбрался наружу, молча смотря на немного повеселевшего препода, и уже сам не мог сдержать улыбку. «Да ему самому нужна помощь» — подумал я, осознав насколько быстро меняется его настроение, почти так же, как и у меня. Пропустив меня вперед, Арсений положил руки мне на плечи и направил внутрь. И каким-то чудесным образом мы сели на то место, которое я уже давно забил себе еще несколько лет назад. — Откуда вы узнали? — Наконец-то спросил я, предварительно сделав заказ. — О чем ты? — Это место... Я просто обожаю его. — воодушевленно ответил я. — Возьму на заметку. — На его лице промелькнула улыбка. — Давай на "ты", Антон? А то я чувствую себя старым. И называй меня, пожалуйста, просто Арс. — Хотел бы я сейчас пошутить про его возраст, но в силу своего воспитания не буду. Да и шутить над старшими людьми — грех! — А сколько вам лет, если не секрет? — Стараясь подавить в себе желание заржать, поинтересовался я. — Двадцать девять. — Серьезно? — От услышанного я чуть не подавился святым духом. Ну, вот, теперь даже не пошутишь. — Ты думал, что я такой старый? Неужели я выгляжу старше? — Арс облокотился на стол, вытягиваясь вперед, ближе ко мне. — Не-ет, вы что! — Ты... — Ты. Извините... Извини. Мне правда неловко так обращаться к... тебе. — Тогда мы не сработаемся, Шастун. Ой, спасибо большое. — Одарив так называемого официанта ослепительной улыбкой, он продолжил: — Как тебе сегодняшний сеанс... терапии? — Эм, ну, если не учитывать, что я до сих пор трясусь, как осиновый лист, то вполне неплохо. В любом случае я чувствую себя лучше, чем когда-либо. Но не думаю, что я выдержу еще один забег. — Немного отпив кофе, я осмотрелся по сторонам в ожидании предстоящего диалога. — Это только начало. Да и к тому же я приготовил для тебя кое-что и получше. Но об этом ты узнаешь завтра. После пробежки.