Влюбившись в немое пространство

Ненавижу чёртовы выходные. Целых два дня, проведённых в одиночестве, а если каким-то волшебным образом отменят пары по истории, что происходит довольно часто, то вообще три. Никогда бы не подумал, что так буду загоняться по этому поводу. Пару лет назад я абсолютно также проводил свободные от учебы дни, но тогда у меня не было чувства ненужности и полной апатии ко всему происходящему. Период... взросления? Бред. Кажется, что это продлится до конца моей жизни. Половину времени я провожу в раздумьях, а другую либо читаю романы, либо смотрю фильмы, чаще всего грустные, которые еще больше наводят тоску. На коленках маленький черный клубок счастья. Мрак и тишина. Но отчасти мне нравится делать это одному. Никто не мешает и я могу полностью сосредоточиться на восприятии и понимании того, что меня может заинтересовать. В 7:40 я уже был готов. Сидя на подоконнике в обнимку с котом, я наблюдал за движением на дороге и понемногу погружался в сон. С каждым днем становится темнее, и это значит только то, что близится зима, а за ней и продолжительная депрессия. На удивление самому себе, мое настроение с утра оказалось приподнятым, я бы даже сказал, что это единичный случай за последнее время. И я почему-то ждал встречи с Арсением. Просто желание увидеть обаятельную улыбку препода, услышать его тупые шутки сладко-приторным голосом и эту чертову грациозность и превосходство. Я чувствую свою значимость, находясь рядом с ним. Но мне страшно. И я не боюсь того, что рано или поздно это закончится. Пугает само чувство. В нем есть какая-то... загадочность. Да он сам сплошная ходячая загадочность. И ведь что-то смогло зацепить такого, как я. То, как он ведет себя?.. Чёрт возьми, я ведь даже готов ходить на эти долбанные пробежки! Уже девятый час. Мог ли он забыть про меня? Да. Как и все остальные. Я даже маме сказал, что бегаю по утрам со своим таинственным "другом". Подожду минут десять и пойду один. Я мог бы и не делать этого, но Арсений не соврал по поводу того, что нагрузки помогают справиться со стрессом и резкими скачками настроения. Нужно собрать мысли в кучу и попытаться противостоять наплыву эмоций. Я даже не могу набрать его номер. Постоянно включаю и выключаю телефон. Выходит контакт, подписанный как "Старая кошелка", но это уже больше не вызывает улыбку на моем лице. Поэтому я решил переименовать его в "Арсения Сергеевича". Но неожиданно в руках задребезжал телефон и высвятилась всё еще не измененная подпись. — Антон?.. — Голос Арсения звучал подавленно, чего прежде никогда не было. — Арс? — Я немного помедлил перед тем, как начать. — Что-то случилось? — Вероятнее всего, что что-то случилось, поскольку это ужасно пунктуальный человек и вот так просто пропасть куда-то... не про него. — Арс... Я рад, что ты освоился. — Я понял, что он улыбается. — Извини, что не позвонил раньше. Возникли... кое-какие проблемы. Я постараюсь, как можно скорее все уладить, и мы обязательно вернемся к тому, на чем остановились. А пока позанимайся один, чтобы не терять время зря. — Арсений очень медленно проговаривал каждое слово, запинываясь и заикаясь через раз, словно имел дефекты речи с самого рождения. — Антон? Я не мог выдавить из себя даже какой-то звук. Стало очень обидно, словно про меня забыл мой лучший друг или бросил любимый человек. Я чувствовал подвох, потому что было странно, что у меня хорошее настроение с утра. А теперь все встало на свои места. — Удачи вам в решении проблем. — Ни секунды не раздумывая я сбросил вызов и кинул телефон на кровать. Я постарался успокоиться, вцепившись зубами в запястье и царапая другой рукой кожу на шее. — Вдыхай через нос. Выдыхай через рот. — Упражнение, которое почти всегда помогает, и сейчас не подвело. Скинув кота с колен и подобрав айфон, я кинулся к двери. Наружу. Сейчас я стоял в пустынном переулке, прямо на дороге и совершенно не знал, куда идти и что делать. «Не теряй время зря». Вспомнив его слова, я направился к школьному полю. 2 Ее волосы цвета бледно-лазурного заката. Это моя любимая часть дня. Возможно, поэтому она так заинтересовала меня. Сине-карие глаза. И блеск в них. Она так близко и так далеко одновременно. Недосягаема. Девушка, сидящая напротив меня в том самом кафе, где мы были с Арсом вчера примерно в это же время. После пробежки у меня возникло дикое желание прийти сюда. Захватив из дома скетчбук и зарядку, я выдвинулся в забытое богом место под названием «NortherNLights». Аккуратно наблюдая за девушкой, я пытался как можно точнее изобразить ее внешность на бумаге. Отстраненный взгляд. Разочарование. Мне нравились ее черты лица, но я не испытывал какую-либо симпатию к ней, как к девушке, хоть и находил привлекательной. Я не уверен, что после неудачного опыта в прошлом, мне вновь кто-нибудь понравится, хотя бы немного. Бег по кругу: я не хочу быть в одиночестве, но и не могу оказать взаимность. Вставив наушники в уши и включив музыку на полную громкость, я закрылся от внешнего мира и продолжил рисовать. «Возникли кое-какие проблемы». Услышав голос Арсения, я резко вздрогнул. Осмотревшись по сторонам, я ничего не обнаружил: по-прежнему тихо и спокойно. Поблизости только я, та девушка и официант. Сердце опять бешено заколотилось. Вдруг у него и правда случилось что-то серьезное? Или даже с ним?.. Отыскав всё ту же Старую кошелку среди ненужных контактов, я смог заставить себя набрать номер. Но не дождавшись ответа, я сбросил буквально через несколько секунд после первых гудков, уже пожалев об этом. Черт побери. Я надеюсь, что успел вовремя сбросить. Нафига мне это надо? Последовал ответный звонок. Трясущимися пальцами я все-таки сумел провести по экрану телефона и, осторожно поднеся его к уху и почти не дыша, заговорил: — Арсений Сергеевич... — Ты звонил? — Неожиданно перебил он. — Все в порядке? Скажите, пожалуйста, что случилось? Не пытайтесь обмануть меня, я ведь чувствую, чт... — Я отвозил маму в больницу. — Сухо бросил Арс. — Что стряслось? — У нее был приступ... Сказали, что инсульт. — Его голос вновь задрожал и я слышал, как он тяжело дышит через рот, вызывая у меня всё большее чувство ненависти и презрения к себе. — Сейчас всё... нормально. — Хотите поговорить? — Я никогда не сталкивался с подобным, поэтому даже не знал, как вести себя и что говорить. Мне вдруг стало так стыдно. Надо было сразу спросить у него напрямую и постараться как-нибудь помочь, и тогда бы не было этого спектакля. — Спасибо, Тош. — Эти сладко-приторные звуки. Как я скучал по этому. — Не сейчас. Я позвоню тебе позже или напишу. Хорошо? — Конечно, Арсений Сергеевич. — Образовалась тишина. — Арс. — Умничка. На этом наш разговор закончился. С одной стороны я чувствовал облегчение, а с другой мне было очень жаль Арса, не представляю, как он сейчас справляется со всем этим. Синеволосая девушка всё также сидела на своем месте, что-то усердно печатая на небольшом ноутбуке и изредка поднимая на меня глаза. Поймав на себе взгляд, она искренне, по-детски улыбнулась и на мгновение бросила то, чем занималась. Улыбнувшись в ответ, я стал печатать сообщение: «Всё будет хорошо» — Молодой человек, у вас занято? — справа от меня стояла невысокая девушка, держа в руках ноутбук и топчась на месте. — М-нет. Правда я... — Тогда я присяду? Спасибо. — Она, не раздумывая, по-хозяйски устроилась напротив меня вместе с ноутбуком и какими-то бумагами. — Амалия Миллс. — Девушка вытянула вперед руку и вопросительно посмотрела на меня в ожидании ответа. — Можно просто Ами. — Антон Шастун. — Закатив глаза, но при этом широко улыбаясь, я ответил на рукопожатие. — Тебя действительно так зовут? — Не припомню того, чтобы в России были подобные фамилии. Имя ещё куда не шло. — Не-а, я их придумала. Потому что те мне не нравились. — Она вела себя вполне спокойно, видимо уже сталкиваясь с этим слишком часто. — Ой, а что это? — Ами потянула свои маленькие ручонки к открытому скетчбуку. — Не трогай! — Я поздно опомнился, потому что он уже оказался у нее. — Мать моя женщина... Это что, я? — Теперь с ее лица не сходила улыбка. — У тебя талант, Шастун. — Она преподнесла небольшой блокнот на свет и осмотрела его со всех сторон. Я старался держать себя в руках, прикрыв глаза и держась всеми силами за край стола. Ненавижу. Когда. Трогают. Мой. Сука. Скетчбук. Это только мои каракули и никто не смеет на них смотреть. — Отдай, пожалуйста. — Спокойно произнес я, находясь все в том же положении. «Или я вышибу тебе мозги». — Дэн Рейнольдс? Какой он здесь милый. — На твердом переплете красовался стикер с изображением моего любимого солиста. И только моего. — Можно мне посмотреть другие рисунки? — Девушка жалобно посмотрела мне в глаза. Я громко вздохнул, что она могла посчитать знаком победы, и увидел, как ее лицо вновь расплывается в улыбке. — Нет. — Выпалил я и быстро вырвал то, что принадлежит законному владельцу, из лап этой особы. — Понимаю. Личное там и всё такое. Все вы художники одинаковые. Эгоистичные и закрытые одиночки. Но твое право. — Амалия развела руками в воздухе. — Тебе-то откуда знать? — Она попала прямо в точку и это меня задело. Как она может говорить об этом, не пробуя на собственной шкуре? Наблюдая со стороны?.. — Я часто встречаю таких, как ты. Может быть даже каждый день. — Ами приняла задумчивый вид и в кафе вновь образовалась тишина. — А что если я буду следить за тем, что ты делаешь? — Я указал пальцем на раскрытый ноутбук. — Не думаю, что тебе понравится. — Дорогой мой, — вдруг девушка залилась громким заразительным смехом, вынудив и меня улыбнуться, — в этом и заключается моя работа. Чтобы люди следили за тем, что я делаю. В отличие от некоторых, я не боюсь публичных осуждений, направленных в мой адрес, потому что я, мать его, школьный журналист! — Тут мы оба засмеялись, позабыв о недавнем разногласии. — И о чем же ты пишешь? — Поинтересовался я вскоре после того, как успокоился. — О, если бы я точно знала. — Амалия усмехнулась. — О том, что происходит во время школьных будней, на каких-либо мероприятиях с участием школьников... представителей учебного заведения. Кто кому плюнул в компот или нарисовал свастику на лбу, ну, и другие прелести школьной жизни. — Как бы не хотелось это признавать, но я скучаю по школе, хоть основную часть учащихся составляли полные уроды и «особо одарённые» детишки из богатых семей. Я бы с радостью вернул то время, но это невозможно. — Эй, Антон? — Она пару раз щелкнула пальцами у меня перед носом. — Ты сам в какой школе учишься? — Я уже прошел через это. — С грустью ответил я. — Теперь я студент. — Сту-дент. С какой гордостью ты это сказал. — С нотками иронии в голосе произнесла Ами, демонстративно задрав голову. — Мы всего лишь какие-то школьники. Куда нам? — Она опять засмеялась. — И как оно тебе? Студенческие годы. — Я всего лишь первокурсник, поэтому не знаю пока. — Я посмотрел на часы: было уже около двенадцати часов дня. Слишком много времени я здесь провел, но благодаря этой даме мое настроение вновь улучшилось. — Да ты гонишь! По-любому собираетесь каждые выходные всем составом и бухаете? Вместо пар ходите по всяким Макдональдсам, а потом подлизываетесь к преподам, чтобы вам не надрали задницы за прогулы? — Преподам. Сразу же всплывает его образ. И становится тяжело дышать. — Антон, блин! Хорош в облаках витать, о чем ты всё время думаешь? — Извини. Со мной это постоянно происходит. На самом деле всё это — пустые стереотипы. Нет никаких встреч и гулянок, да мы даже в универе толком не общаемся. Каждый сам за себя. И выбираться из ямы приходится тоже самому. — Это звучит довольно... грустно. Хочешь, чтобы у меня отбило желание поступать на вышку? — Ами слегка ударила меня кулачком по плечу, вытягиваясь вперед. — Ладно-ладно. Раз уж у нас зашел разговор, может расскажешь, чем ты занимаешься по жизни, помимо черкания карандашиком в своем блокноте? — Время от времени она что-то печатала на ноутбуке и это очень сильно отвлекало. — Самоуничтожение. — Фыркнул я. — В плане? — Ами подняла на меня глаза. — Разрушаю всё то, что у меня есть, а потом загоняюсь из-за последствий. — Мое любимое занятие, братишка. Давай пять. — После громкого хлопка на всё кафе, что еще и сопроводилось эхом, в нашу сторону повернулись посетители, которые непонятно когда успели появиться. — Если решишь уйти в депрессию, то я только за. Руками и ногами. — Это даже немного смешно. Отчасти. Но я пытаюсь справиться с этим, поэтому не уверен, что смогу составить тебе компанию. — Ну, вдруг что, то вот мой номер. — Она протянула маленькую бумажку с аккуратно написанными цифрами. — А вообще ты всегда можешь найти меня здесь. — Я уже два года здесь чуть ли не живу и ни разу тебя не видел. — Перебил я. — Я бываю тут примерно с часов... шести до десяти утра. Или чуть позже. Когда как, собственно. И знаешь, я тебя тоже не видела, да я вообще мало кого вижу в это время, сам понимаешь. — Ну, думаю, теперь наши встречи будут происходить чаще. — Слегка улыбаясь уголком губ, почти прошептал я. Амалия наконец оторвалась от клацания по кнопочках и, немного морщась, смотрела на меня. — Что-то не так? — У тебя потрясающий голос. — Она чуть помедлила. — Просто обворожительный. Ты не поешь? — Господи, о чем ты... Конечно, нет. — Я отвернулся к окну, чтобы скрыть румянец на щеках. — Серьезно что ль? Ну, ты даешь, Шастун. Если бы у меня был такой голос, то я бы просто собирала толпы фанатов вокруг себя. Покоряла и разбивала бы невинные сердца! Эх, мечты. — Ами растянулась на диванчике, отбросив все бумаги и довольно улыбаясь. — А ты дурак. Раз не используешь это. — Не понял. Ами захихикала, прикрыв лицо маленькими ладошками. Именно захихикала. Словно ребенок. И ей опять удалось вызвать улыбку на моем лице. — Мистер-Скромняшка-с-депрессивными-наклонностями, мне нужно идти. Сроки поджимают. — Она быстро зашевелилась, собирая всё в небольшую сумку. — Обещай принести мне экземпляр вашей газеты. — Я подумаю. — Ами слегка взъерошила мне волосы и, послав воздушный поцелуй, направилась к выходу. — До встречи, дедуля. — Помахав рукой, она скрылась из виду. И я даже немного расстроился, потому что вновь остался один. Аномалия. 3 Зима ближе, чем вы думаете. И мне становится дико смешно, когда кто-то говорит, что ничего не успел за этот год и что в том году было намного лучше. И знаете, в чем соль? В том, что это происходит из года в год. В начале нового года особо умные люди пишут везде, где только можно, обращаясь к времени (?), с просьбой о том, чтобы их жизнь была не такой ужасной, как до текущего момента. Будто бы от этого что-то изменится! Никто, кроме тебя самого, не подвластен изменить ход событий. Так почему же этого никто не понимает? Как нужно вдолбить в ваши головы эту информацию? Проигнорировав вопросы от мамы насчет моего отсутствия и взяв на руки Киви, я помчался к себе в комнату. Оказавшись внутри скромного убежища, я медленно сполз вниз по стенке и, зарывшись одной рукой в волосы, а другой прижимая к себе кота, заплакал. За разглядыванием мимо проходящих людей время шло почти незаметно, разве что это занятие несколько приелось за столько-то лет. «Каждый человек — личность». Ага, как же. А ты любитель ездить по ушам. Послышался стук в дверь, а затем она приоткрылась. — Тош? — Тихо окликнула мама. — Закрой чертову дверь! — Я повысил на нее голос, не думая о том, что могу задеть ее. Раз за разом бьюсь головой об стекло, обвив шею руками и покачиваясь вперед-назад. Холод, исходящий от окна, пробирает до костей, заставляя съеживаться от непривычки. Постоянное движение на улице. Все куда-то спешат, несмотря на то, что сегодня выходной, боятся не успеть. Ведь времени так мало. Я получил задание от Арсения и потихоньку его выполняю, но сейчас у меня абсолютно нет никакого настроения для этого. Он попросил весь день рисовать то, о чем я думаю. Мне кажется, это глупо. Проще принести его портрет на формате А3. Все мои мысли занимают только Арс и Амалия. Что он скажет, если я покажу ему два рисунка? Я усмехнулся, представив, как бы это все выглядело, и из моих глаз вновь выступили слезы. 4 — Ма... — Еще сильнее укрываясь одеялом, чтобы избежать прямого контакта с солнечными лучами и возможного разговора с матерью, я повернулся лицом к стене, но по-прежнему чувствовал тепло слева от себя. — У меня сегодня вых... — Дотронувшись до источника тепла, я оторопел. Спросонья не сразу допер, что происходит, поэтому осторожно пытался нащупать рядом лежащее тело. — А-а-а, че-ерт возьми, — я отодвинулся как можно дальше, но не без потерь: ударившись головой об стену, я снес половину рисунков и фотографий, которые спокойно висели себе и никого не трогали. Вжавшись в стену, я испуганно уставился на ничего не выражающее лицо. — Прошу прощения, но какого хрена вы тут делаете? — Уже десять. — Он спокойно указал на часы. — Ты разве не ходишь на пробежку? — Я ходил... В семь. — А потом лег спать. Молодец. — Арсений натянуто улыбнулся. — Милые трусишки. — Закончив осмотр комнаты, Арс взглянул на меня, а потом на мои боксеры с котиками и засмеялся. Впервые. И я даже на какое-то время забыл о смущении, вслушиваясь в эти прекрасные звуки. — Идите в жопу, Арсений Сергеевич. — Накрывшись одеялом с головой, пробубнил я. — Извините. — Да ладно тебе. Не обижайся, Тош. — Арс улыбался во все тридцать два, обнажая белоснежные зубы. — Но тебе правда идет. — Он немного откашлялся, потерев затылок, и посмотрел на сброшенные рисунки. — Я просто в гости зашел. Можно было? — Вы совсем не поздно спрашиваете. Мой дом — ваш дом. И эти двери всегда для вас открыты. — Правда? — Арс вскинул бровь. — Конечно, нет! Почему вы такой... Такой... беспардонный? Вроде воспитанный и образованный человек, а ведете себя, как ребенок! Кому из нас восемнадцать — нужно еще поспорить. — Тише-тише, не тараторь. — Он тихонько подсел ближе. — Сохраняй спокойствие, Шастун. Небо голубое, трава зеленая, а ты моя маленькая истеричка. — Че-его? Идит... — Так, нехорошо валяться в кровати, когда у тебя гости. Живо поднимай свою тушу и топай на кухню пить чай. — Арс похлопал меня по плечу и, видимо, "не сохранив равновесие", упал головой на подушку. — Может вы хоть выйдете? — Я чувствовал, что в этой комнате становится слишком тесно для нас двоих. — Зачем? — Он посмотрел снизу вверх, немного улыбаясь. Но после того, как я начал издавать крики стервятника, закрывая лицо руками, Арс медленно поднялся с кровати. Заправив полосатую рубашку в брюки, он обернулся ко мне и отрицательно покачал головой. — Неужели ты меня стесняешься? — С наигранной обидой произнес он. — Действительно! Он рассмеялся и, разведя руками в знак поражения, направился к двери: — Долго не задерживайся. Ага, конечно. Чертов препод. Какого лешего он тут забыл? Неужели у него нет своих проблем, которые нужно разгребать на выходных? — Ты просто сводишь меня с ума! — Плюхнувшись обратно в теплую постельку, я подумал о том, что возможно скучал по нему, но смог избавиться от этих мыслей, хоть и не сразу. 5 Приведя себя в порядок, я незаметно прокрался в комнату, но оставил дверь незакрытой, чтобы не привлекать лишнего внимания. Медленно взяв в руки вырванные и скомканные из блокнота листы, где я пытался воссоздать образ Арса, стал разворачивать их, но остановился: некоторые из них были немного расправлены и я понял, какую огромную ошибку совершил. Мать не заходит ко мне без разрешения, а значит, что здесь успел похозяйничать хренов старпёр. Да кто ж знал, что этот мудень заявится сюда? Отбросив всё и пытаясь собраться с мыслями, я облокотился на краешек подоконника. Как мне ему в глаза-то теперь смотреть? — Антон?.. — Арс каким-то образом незаметно подкрался ко мне и уже стоял сзади. По незакрытым участкам кожи были видны признаки моего волнения и я совсем не торопился отвечать, а тем более оборачиваться. — Тош? — Он еще тише окликнул меня, медленно приближаясь. — Да? — чуть дрожащим голосом ответил я, с презрением разглядывая не доконца развернутые рисунки с Поповым, пока не почувствовал, как меня со всей силы хватают за руку и разворачивают на сто восемьдесят градусов. Я врос в любимый подоконник, поджав губы и стараясь не смотреть ему в глаза. — Почему ты так долго? — мило улыбаясь, спросил он и вскоре отпустил мою руку. — Ты что-то прячешь? — Нет. — Я посмотрел ему в глаза, чтобы это звучало более убедительно. Но ответ он уже знал. Арс аккуратно взял меня за талию и ему совсем не составило труда отодвинуть шестьдесят килограмм живого веса, несмотря на все сопротивления. — Что это? — Он наигранно удивился, развернув один рисунок, а затем и все остальные. Молча оглядев содержимое листов и почему-то морщась, он наконец заговорил: — Так вот чем ты занимался, пока меня не было. Это твое домашнее задание?.. — Я не мог разобрать, какие эмоции сейчас выражает его лицо, но одно я знал точно: я черт возьми ненавижу его. Опять он будет чувствовать свое превосходство, а я останусь в идиотах. Меня словно поймали с поличным и я абсолютно не знаю, как оправдать себя в данной ситуации. — Я могу забрать один?.. — Да хоть все. — Прошипел я в ответ, отвернувшись к окну. — Мне нужен всего лишь один. — В голосе Арсения появилась хрипотца, как у какого-нибудь голливудского актера, «покорителя женских сердец». — Будем считать, что зачтено, Шастун. А теперь присоединяйся к узкому кругу близких людей и не пытайся перечить. — Он вплотную подошел ко мне, еще сильнее сбавив тон. — Идем. — Протянув руку, прошептал Арс. Я нехотя поддался на его уловки и в то же мгновение меня уже тащили через весь дом. 6 Завтрак, или можно сказать обед, прошел более-менее спокойно. Арсений поездил по ушам и моей маме, но с ней это прокатило, потому что она женщина, и теперь она из числа тех, кто считает сумасшедшого препода только что сошедшего с небес ангелом. Дискуссии на глобальные темы оказались довольно интересным занятием, учитывая то, что Арс донимал уже не меня. И хоть я не принимал непосредственного участия в разговоре, делал вид, что заинтересован и постоянно одобрительно кивал головой. — Неужели ты не задумывался о чем-то более серьезном? Ты ведь постоянно накручиваешь себя, но я бы понял, если бы это происходило из-за чего-то, имеющего хоть какой-то смысл. — И хоть Арс сидел справа от меня, прицепившись, как клещ к березе, он все равно повернулся в мою сторону. Я сдерживался, чтобы не закатить глаза и не врезать ему. — Жизнь после смерти?.. — Серьезно? Тебя это волнует? — Перебила мама. — Это потрясающе. Мне казалось, что в этой светлой головушке нет места подобным вещам. — Он слегка погладил меня по голове, притянув к себе. Они оба засмеялись, когда я попытался вырваться из его объятий. — Что конкретно тебя волнует? — Добавил Арс, наконец оставив меня в покое. — Что будет после того, как мы умрем? То есть... как вообще может так случиться, что в один прекрасный момент нас сотрут с лица земли? Я не совсем уверен, что понятно изъясняюсь... — На данную тему можно размышлять вечно, но знаешь, я тоже задумывался об этом, и даже не один раз. Конечно, есть множество версий о том, что будет после смерти, но я считаю, что люди не могут точно знать. Это ведь невозможно. Нужно самому пройти через это, чтобы отстаивать какую-либо версию и быть уверенным в ней, но цена этому — целая жизнь. Но мы-то с вами реалисты, я надеюсь? — Арсений посмотрел сначала на маму, которая переняла мою позицию поддакивать и кивать, а потом на меня. — Да, Антон, я не сомневался в тебе. А вы знаете, — он вновь обратился к моей маме, — какой у вас талантливый и умный сын? — Разумеется, Арсений. — Она мило улыбнулась ему в ответ. — Не часто встретишь людей, у которых руки растут с нужного места. Да, Тош? — Он похлопал меня по спине и немного посмеялся, пока мое лицо выражало ненависть ко всему окружающему. Скрестив руки на груди, я громко вздохнул, дабы напомнить, что я еще здесь и не нужно обсуждать меня при моем присутствии. — А вы знали, что он пишет чудесные портреты? Порой он так увлекается, что проводит за работой целые сутки! — Да вы что! Я же говорю, у вашего сына золотые ручки, именно поэтому он так привлек мое внимание. «Ручки». Какой стыд, господи. Помолчи, пожалуйста. Такими темпами ты меня до нервного срыва доведешь. Картина маслом: я, моя мама и какой-то левый мужик сидят за одним столом, обсуждая такого милого малыша, как я. Арс уже чувствует себя, как дома, и совсем не стесняется в выражениях, будто знаком с нами пол своей жизни. Прильнув ко мне, мило смеется и заводит новую тему для разговора, выбивая почетное первое место самого обаятельного мужчины в мире. «Ты сводишь меня с ума» вновь повторил я у себя в голове, вдыхая всё тот же одурманивающий запах его парфюма.