Влюбившись в немое пространство

«Едва разборчивый голос сквозь помехи: — Он не дышит... А, черт. Аллен! Скорее тащи сюда де... — Погодите. Оли, взгляни-ка. — Аллен резким движением руки подозвал к себе напарника. — Что за?.. На экране монитора одна за другой выключались камеры видеонаблюдения, оборудованные по всему зданию, кроме одной. — Нужно проверить. — Нет. Нет-нет-нет. Ты не пошлешь меня на верную смерть! — Оливер медленно отступал назад к остальным. — А если... Камера с палаты Миллера оставалась включенной. В самом центре на экране, среди образовавшихся помех, работала только она. Но, замкнувшись на долю секунды, камера автоматически перешла на основной экран. — Господи, у него что-то во рту. — Док осторожно разомкнул уже посиневшие губы полумертвого пациента. — Это записка?.. — Я думаю, это не лучшая идея. — Прошипел в рацию сержант. — «Твоя очередь». Напарники переглянулись и, кажется, подумали об одном и том же. — Все системы безопасности одновременно отказали.. — Рэй, а разве камеры записывают звук? В ответ Аллен получил отрицательный кивок головой. — Всем молчать! Не двигаться! — Выкрикнул он куда-то в надвигающуюся тьму. Есть только один вариант, откуда издается этот неприятный скрежет металла. В полной тишине раздался голос с рации: — Отряд «Дельта-1».. Отряд «Дельта-1», как слышите? Оли, словно остолбенев, не прекращал смотреть на единственный источник света. — Ответь. Посмотрев на главного и, получив одобрительный знак от него, он аккуратно достал рацию. — Отряд «Дельта-1» на связи. Прекрасно вас слышу. — Неуверенно вытянул из себя сержант. — Что у вас там... происходит? Внезапно произошел... сбой.. в... — Кажется, у нас проблемы. — Доктор Амберсон медленно отходил к двери. Из открытых рваных ран Миллера вытекало что-то вязкое и густое темно-бордового, почти черного цвета, быстро распространяясь по стенам и потолку палаты. — Сваливай оттуда, Док! — Выхватив из рук Оли рацию, закричал Аллен...» Я остановился на этом моменте и нажал на кнопку блокировки. Амалия взволнованно посмотрела на меня и, уже не выдержав, наконец спросила: — Тебе не понравилось? — Я одного понять не могу. — Выкладывай. — Откуда у такой милой девушки такая изощренная фантазия? — Я полностью развернулся к ней. — Книги. Фильмы. Игры. Но в основу лег сюжет из моей любимой компьютерной игры*. — И сколько страниц ты уже написала? — Четыреста девяноста шесть, если прям точно. Я молча встал из-за стола и направился к подоконнику. — Ты должна дать мне прочитать целиком. И это не обсуждается. — Нависнув над ней, уверенно заявил я. — Получше статьи о баскетбольной команде будет. — Фыркнула она в ответ. Со звонком в класс небрежной походкой зашли десятиклассники, а следом за ними женщина-халк, учитель физики и информатики. Что-то прошептав на ухо, Ами тихо захихикала. — Если мне сегодня отменили пары по физике, то это не значит, что я хочу наверстать упущенное за бессмысленно проведенные одиннадцать лет строгого режима. — Наклонившись к ней, произнес я. И Амалия вновь засмеялась. — Добрый день, — нечто невероятных размеров нависло надо мной, — а вы у нас... кто? — А-а, Марина Юрьевна, это мой.. брат. Двоюродный. — Ами положила руки мне на плечи, притягивая к себе. — Я очень рада за вас, но что он тут, прошу прощения, делает? — Она поправила очки, которые чуть ли не сжимали голову, разделяя ее на две части. — К-ключи от дома забыл, а у меня их, к сожалению, тоже не оказалось... — Да, а ее родители сейчас на работе. — Вмешался я. — Можно он тут тихо посидит? Пожаалуйста... — Явно переигрывая, Ами закрыла голову огромными рукавами толстовки. Подозрительно осмотрев сначала меня, а потом Амалию, она молча удалилась к своему месту. Весь урок Ами показывала мне отрывки из школьной газеты, новые идеи для фанфика и изображенных на крафт-бумаге персонажей из ее снов. В этой девушке, казалось, нет недостатков. Всё, что попадает ей в руки, вскоре становится шедевром. В этом я уже успел убедиться. — Старая кошелка так и названивает, Тош. — Она потянулась за телефоном. — Не скажешь, кто это? Тогда я сама узнаю. — Ами предприняла попытку ответить на звонок, но я вовремя успел выхватить телефон из ее рук. 2 Арсений уже стоял напротив знакомой квартиры, но по-прежнему набирал Антону, надеясь, что тот все-таки когда-нибудь да и ответит. Время близилось к двенадцати и он прекрасно понимал, что все его планы накрылись медным тазом, но поговорить было необходимо. Подумав, что Антон не сможет так долго игнорировать его, Арс прямиком направился к нему домой, чтобы застать того врасплох. Он неуверенно нажал на звонок. Послышались приближающиеся шаги, а за ними звуки поворота ключа в замочной скважине. — Арсений? — мама Антона слегка приоткрыла дверь и выглянула из-за нее. — Доброе... Добрый день. Антон дома? — С ходу спросил Попов, вглядываясь вглубь прихожей. — Нет, он... Не дожидаясь ответа, Арсений ворвался в квартиру, попутно выкрикивая его имя и тут же извиняясь за свое поведение. — Антон? — Последняя комната, в которую он зашел, была «убежищем» Шастуна, но и там его не оказалось. Обстановка вокруг становилась слишком давящей. Аккуратно убранные вещи, расставленные по полкам книги и блокноты, и даже на подоконнике царила идиллия. За те несколько раз, что Арс гостил у них, эта комната казалась пристанищем для беженцев. Но не сейчас. — Арсений, — она вошла следом за ним, — Антон сказал, что ушел к подруге. Еще утром. Я думала, вы в курсе. — Она виновато посмотрела на Попова. — Извините. — Полушепотом произнес он и не спеша побрел к выходу. Трясущимися руками Попов отправил сообщение, где просил поговорить, с указанием адреса его квартиры. И смотря на стекающие по лобовому стеклу капли, которые когда-то были снежинками, он всё ещё не переставал винить себя. 3 После шестого урока я согласился пойти с Амалией в кабинет русского языка и литературы, чтобы самому лично лицезреть работу главного школьного журналиста. Надежда Александровна покинула свой кабинет, доверив его Амалии и ее двоюродному братику, который непонятно откуда объявился. — Она не боится оставлять нас здесь? — Мое внимание привлекли портреты знаменитых русских писателей, нарисованные когда-то учеником этой школы. Они висели друг за другом вдоль стены, над доской. Слева от двери стоял огромный книжный шкаф с шедеврами мировой литературы. А справа были как раз размещены те самые отрывки из их газеты. — Мы с ней, как братишки. Знаешь, такие очень теплые отношения, словно у родственных душ. Знал. Непременно знал. Это именно то, что я чувствовал в последнее время, проведенное с преподавателем по психологии. — Здесь я творю. — Ами пожала плечами и медленно плюхнулась в учительское кресло. — Ты будешь сегодня что-нибудь писать?.. — Я устроился на парте рядом с ней. — Да, нужно кое-что докончить, но там буквально пару страниц. На часок-другой. — А до скольки ты обычно здесь? — Ну, пока у меня нет дополнительных занятий, где-то до шести. Прежде, чем ты спросишь, зачем я провожу так много времени в школе, я скажу, что оттягиваю неизбежное в укромных, безлюдных местах, таких, как этот кабинет, кафе, где мы впервые встретились, ну и центральная библиотека. — Улыбка с лица синеволосой девочки мигом пропала. И теперь она с мрачным видом выглядывала из окна. — Есть смысл узнавать, что у тебя происходит? — Я обеспокоено посмотрел ей в глаза. Амалия чуть помедлила перед тем, как начать: — Я стараюсь как можно дольше находиться вне дома. Проблемы с семьей. Или точнее с новым отчимом. — Она предотвратила появление очередного вопроса. — Нет. Он не поднимает на меня руку. Всё намного сложнее. Мы... очень разные, прям катастрофически, поэтому постоянно собачимся на пустом месте. Хотя это стало своего рода традицией, но я по-прежнему не выношу этого человека. Просто вот как увижу его, так и хочется расцарапать рожу этому самодовольному мудаку. — Последние слова звучали, словно приговор. Но, казалось, что ей стало легче, когда она выговорилась хоть кому-то. Амалия повернулась ко мне, вновь улыбаясь, как и до не столь приятного разговора. Подойдя к ней поближе, я протянул вперед руки, чтобы позволить ей угодить в объятия. — Как я могу помочь тебе? — Ты не изменишь мой характер, Шастун. — Она сильнее прижалась ко мне, дыша чуть ли не в пупок. Я невольно начал смеяться над этой ситуацией, но Ами ткнула меня пальцем в бок, от чего я залился еще более громким смехом, отходя на несколько шагов назад, чтобы обороняться от дальнейших действий. — Тебе смешно, а мне плакать хочется. — Вполне серьезно отозвалась она. — Погоди-ка... Ты что, зассал? — Амалия на цыпочках стала подбираться ко мне, одаряя не совсем дружелюбной улыбкой. 4 За разбором материала для школьной газеты время проходило незаметно. Мы постоянно смеялись над глупыми, бессмысленными шутками, отвлекаясь от основной задачи, за что Ами бросала в меня скомканную бумагу с очередной неудавшейся мыслью. Но хорошее настроение, как рукой сняло. Около пятнадцати минут назад, когда я совершенно случайно разблокировал телефон, стоявший на безвучке. «На его месте я бы не был таким самоуверенным» — эта мысль, словно ток, прошлась по моему телу, потому что я мог бросить всё прямо сейчас и приехать к нему. Но я не должен этого делать. Нельзя показывать свою слабость. Проговаривая это раз за разом в своей голове, я медленно перебирал ногами по пустой темной комнате, где были только я, мои мысли... — Антон! — Выкрикнула из-за стола Ами, облокотившись на него сверху. ...и Амалия. Вернувшись на свое прежнее место, за парту прямо перед ней, я вспомнил Арса. На парах английского и психологии, два дня по три часа в каждый, неделя за неделей, мы сидим напротив друг друга. Я смотрю на него, а он на кого угодно, но только не на меня. И лишь когда все чем-то заняты, он может позволить себе взглянуть в мою сторону. И быстро отвести взгляд, встретившись с моими глазами. Порой я очень долго смотрю на него, но только когда он занят, конечно. Любое его движение, даже почти незаметное, бросает меня в дрожь. Эстетика рук. Каждый изгиб. Я пытаюсь, как можно точнее запомнить черты его лица, чтобы передать эту красоту на бумаге. Чем больше практикуюсь, тем лучше получается. Но таким совершенным, каким он является сейчас, я не смогу его изобразить. Это невозможно. И изо дня в день я понимаю, что мне недостаточно лишь смотреть. — Я почти закончила, остальное допишу дома. Главное, чтобы меня не потянуло в абсолютно другое русло. — Ами закрыла ноутбук и остановилась, глядя в мои глаза, словно пытаясь прочитать в них, что происходит. Нервно стуча пальцами по краю стола, действуя на нервы себе и мне, она продолжала молча прожигать меня взглядом. Девушка, которой палец в рот не клади, лишь бы заболтать кого-нибудь до такой степени, что у второго появится желание сбежать, понятия не имела, что говорить в подобных случаях. — Что-то произошло? — Наконец осмелившись, спросила она. — Нет. Всё в порядке. — Я пытался держаться уверенно. Ами быстро перевела взгляд на падающий за окном снег и вновь замолчала. — Ты далеко живешь?.. — Антон. Что случилось после того, как я попросила тебя найти в интернете правильное написание названия команды? От чего ты выглядел так, словно увидел призрака. Или еще чего хуже. И не придирайся к словам, не имеет значения — реалист ты или нет. Просто расскажи мне. Прошу. — Долго придется слушать... — Я никуда не тороплюсь. — Да и не думаю, что ты поймешь меня правильно. И к тому же не уйдешь после этого. — Что? Ты считаешь, что я могу разочароваться в тебе? Не смеши, Шастун. — Ами погрозила пальцем. Правда, ужасающее зрелище. — Я даже не уверен в том, что скажу. Возможно, это всё — одно большое заблуждение. — Не тяни кота за хвост. — Я.. Мне.. нравится... — Я поморщился, подумав так ли это на самом деле, и пришел к выводу, что все-таки нет. — Забудь. Я пошутил. У меня проблемы с этим. — Шастун, еб твою за ногу... — Она потянулась вперед, чтобы продемонстрировать всю свою мощь, и уже лежала на столе, но все равно не достала. — Маленькое недоразумение. — Откашлявшись, прошипела покрасневшая от злости миниатюрная девочка. — Так, Антон, если ты мне сейчас же не расскажешь, то я встану и тебе мало не покажется. — Да ладно? — Вообще-то, да. Поэтому соизвольте выложить имеющуюся информацию. — Ами поправила растрепанные волосы и уже внимательно следила за мной. — Всё сложно. — И-и? — Кажется, я влюбился.. или что-то вроде того. В общем, не знаю. Пока не могу разобраться в этом. На лице Амалии вновь промелькнула тень улыбки. Но что она чувствует сейчас по-прежнему оставалось загадкой. — Старая кошелка? — Внезапно выдала Ами. Я молча кивнул в ответ, улыбаясь, как дегенерат. — Скажешь хоть, как ее зовут? И с чего вообще такое, эм.. прозвище? — Это парень. — Вредный, мерзкий старпёр с ужасным чувством юмора. Я ждал реакции. Но Амалия всё молчала и молчала, поджав губы и зациклив свое внимание на моем телефоне. — Знаешь, сначала я даже немного расстроилась, но потом шиппер во мне как завопил, что это чувство мигом прошло. — Боже, с кем я связался... — Я наигранно схватился за голову и в ужасе начал метать глазами по кабинету. — Этого можно было избежать, если бы я не писала фанфик про латентных пидоров уже почти целый, мать его, год. — Тот, который я читал? — Угу. — Мне казалось, что это... некий шутан, фантастика и тому подобное, но без какого-либо намека на.. — Это всё прикрытие. — Наклонившись ко мне, шепотом произнес мой юный друг-шиппер. — Кажется, мы отошли от темы. Кто этот «парень»? Но если вдруг это конфиденциальная информация, то можешь дальше хранить это в секрете. — Просто знакомый. Амалия откинулась на спинку кресла и начала смеяться, что есть сил. Я понял причину ее поведения не сразу, поэтому находился в ступоре какое-то время. Подавив приступ смеха, она вернулась к допросу: — Извини. А почему ты так записал своего «знакомого»? — Ами протирала глаза краем толстовки, стараясь, как можно меньше задевать еще оставшуюся на ее лице косметику. — Так вышло. Наверное, со злости. Но я не могу переименовать, потому что эта подпись моментально поднимает настроение. — Ладно. Если серьезно. — Полностью собравшись, перебила она. — Он что-то сделал? Если учесть тот факт, что ты резко помрачнел, когда заглянул в телефон. Это из-за него? — Не совсем. Сообщение было от него, но содержание меня никоим образом не расстроило. Мы, скажем так, поссорились и теперь... он хочет поговорить об этом. Но я боюсь. — Ну? Шастун, ты че тупишь? Если этот человек тебе хоть немного дорог, ты должен взять ноги в руки и идти мириться! Всему тебя учить надо. Ами встала из-за стола и попыталась поднять меня с места, но под звуки поражения тут же отступила на пару шагов назад и, скрестив руки на груди, недовольно смотрела на меня. — Поднимай свою задницу, бесчувственный старикашка! — Мы уже уходим? — ТЫ уходишь, Шастун. — Ами. Я сам решу. — Сам он решит. — Пробормотала она себе под нос. — Ты идешь мириться. Безоговорочно. — Перестань. — Если тебе на свою жизнь плевать, то не порть ее хотя бы тому человеку, которому ты возможно разобьешь сердце. Просто один шаг навстречу. Это не так сложно, верно? И я с ней согласился. Пришлось согласиться, чтобы этот разговор поскорее закончился. Она не разрешила мне дойти с ней до дома, сопроводив это одной единственной фразой: — Часики-то тикают. Улыбнувшись на прощание, знакомая фигура стала отдаляться в противоположную сторону. Я сказал, что пойду к нему. Но не пошел. 5 Вернувшись домой в пятом часу вечера и отключив всевозможные источники связи, я заперся в своей комнате. Я устал от себя. Устал от своих сомнений, заморочек, воспоминаний о прошлом. Я мечтаю хоть ненадолго забыть, что значит «загоняться» и почувствовать ту беззаботность, которая присуща людям моего возраста. Но вместо этого я получаю очередную порцию срывов и истерик. И даже сейчас я боюсь совершить ошибку. Возможно, главную в моей жизни. Я прежде всего думаю о том, что будет после и никак иначе. Нельзя просто так взять и осмелиться на поступок, который решит чью-то судьбу. Признаться в чувствах, незнакомых ранее. «Сделать первый шаг». Переступить себя. Страницы скетчбука уже давно не видели что-то помимо одних и тех же черт лица. А ежедневник исписан только мыслями о нем. Это началось еще в тот день, когда он сказал, что «спасет меня». Помню я еще странно посмеялся над этим, но когда до меня дошло, что тот не шутит, стало совсем не смешно. Я испугался. «Что у него на уме?» подумал я тогда. И все-таки не смог противостоять ему. Сейчас я зависим. Зависим от человека, который просто сносит крышу. И я точно не мог подумать, что мне придется раз за разом собирать себя по кусочкам и улыбаться, говоря ему, что всё хорошо. Лишь бы не позволить расстраиваться по пустякам. Он этого не заслуживает. — Антон?.. — Она даже не предприняла попытку открыть дверь. — Что? — Выкрикнул я, не вставая с кровати. — Утром Арсений заходил. Ну, твой преп... — Представь себе, я знаю, кто это. Что ему было нужно? — Я постарался скрыть свое беспокойство за нотками безразличия в голосе. Она ответила не сразу. Но лучше бы я не слышал этого. — Он искал тебя. Метался по дому, выкрикивая твое имя, а потом ушел.. Арсений выглядел довольно подавленным. — Я понял. Уходи. — Тебе что-нибудь... — Оставь меня. Я не знал, ушла она или нет. Не имело значения. Зарывшись под одеяло, я надеялся избавиться от наплыва эмоций, от ненужных мыслей, которые так и лезли в голову, предвещая беду. И это был худший способ отгородиться от внешнего мира, потому что стало только хуже. До его появления в моей жизни всё было, не скажу, что хорошо, но однозначно стабильно. Но я бы не хотел вернуть то время обратно. Я выбираю страдания в обмен на его улыбку. В голове перебирал кучу вариантов, как может сложиться данная ситуация, если, конечно, я смогу уговорить себя пойти на это, но самым разумным казалось просто не идти к нему. Но что-то пошло не так. Накинув верхнюю одежду, я выбежал из душного помещения в безлюдный, мрачный двор, где для полной атмосферности не хватало только мамонтов и динозавров. Морозный вечер декабря привел меня в чувства, освободив разум от пустых домыслов. 6 От решимости не осталось и следа, когда я потянулся к звонку, который так и не нажал. И весомым доказательством тому стали мокрые ладошки. Протерев руки об штаны, я вновь пытался позвонить, но дверь открылась прямо перед моим носом еще до того, как я успел опомниться. Я не осмелился переступить порог его дома до тех пор, пока меня насильно не затащили внутрь. Арс закрыл обе двери на ключ, который чудесным образом куда-то исчез, и встал неподалеку от меня. Невыносимую тишину нарушало только тиканье часов. До чего же это дебильная фраза въелась мне в голову. Я постарался не смеяться, вспомнив ту ситуацию с Амалией у школы, когда она сказала, что «часики-то тикают». Но на самом-то деле это было как раз кстати. — Где твоя шапка? На улице не май месяц, чтобы так разгуливать. — Не бери на себя роль строгой мамочки, Арс. — Прошипел я, сверля его надменным взглядом. — Скорее папочки. Пройдешь? — Арсений взглядом указал на длинный коридор, ведущий в его неизведанное царство. — Э-э, нет. Я мимо проходил, и раз так обернулось решил сказать то, что давно собирался. — Тош... — Арс, я долго думал об этом и всё никак не мог собраться с мыслями. Но тратить свое и твое время я больше не стану. — О чем ты говоришь? — Я хочу... чтобы.. ты исчез. Из моей жизни. — Каждое слово давалось тяжело, но выплеснув свою злость одной колкой фразой, лучше не стало. Где-то, глубоко внутри, я знал, что это неправда. И надеялся, что он тоже поймет. Арс стоял в ступоре несколько секунд, возможно даже минут, но потом его будто вновь вернули на землю. Его взгляд уже был полным решимости. И это так раздражало, что хотелось прикончить этого человека прямо на месте. — Ты ведешь себя, как ребенок. — Он невзначай начал приближаться ко мне, но я быстро ретировался к входной двери. — Пошел нахуй. — Отвернувшись к двери, я стал нервно дергать за ручки и открывать замки, которые только в глаза бросались, пока его рука резко не очутилась над моей головой, от чего я даже вздрогнул. Сейчас и правда создавалось ощущение, словно мне лет десять и вдруг я сделал то, что не следовало бы. Прямо как в детстве я жду, что меня поругают за мое неподобающее поведение или же возьмут в ход ремень. Хоть в детстве меня и пальцем не трогали, сейчас я почему-то подумал об этом, представив Арса в образе моего отца. — Повтори еще раз. Я не расслышал. — Он медленно провел кончиком носа по мочке уха, неспеша расстегивая молнию на куртке. — Му-удак. — Истеричка. — Томным голосом проговорил Арс в полуоткрытый рот. Из уголков глаз ручьем стали вытекать слезы, но логического объяснения тому я не мог найти и лишь зажмурился еще сильнее, чтобы не видеть происходящего. Теплые, сухие губы едва ли касались моих и я немного опешил от такого поворота событий, но постепенно почувствовал, как тело расслабляется под напором сильных рук, слегка оглаживающих спину. Окончательно расслабившись, я с осторожностью начал отвечать на поцелуй, неуверенно проникая языком в горячий, влажный рот. Почувствовав, как тело в руках обмякло, Арсений слегка отстранился и посмотрел в смиренные, полные надежды глаза, все еще мокрые от слез. Резко толкнув меня к стене напротив, он прижался всем телом, оставляя дорожку поцелуев от уголка губ до левого виска. В последний раз заглянув в глаза, он спросил: — Так зачем ты пришел? Я потянулся вперед, к его губам, все еще восстанавливая дыхание, но Арс вовремя обхватил мое лицо руками и вынудил посмотреть ему в глаза. — Я хотел помириться. — У тебя неплохо вышло. — Он усмехнулся, как в старые добрые времена, словно пару дней длились целую вечность. Ему все-таки удалось уговорить меня остаться на чашечку горячего чая, «совсем ненадолго», чтобы полностью разъяснить ситуацию и предотвратить возможные разногласия в будущем. Он вел себя иначе. Если сравнивать нашу первую встречу с этой, то точно можно сказать, что этого человека подменили. Единственное, что осталось неизменным — его самоуверенность. Та ночь стала последней для нас. Но мы не смогли насладиться этим временем, проведенным вместе. И, возможно, завтра я полюблю тебя снова. *Devil May Cry