Влюбившись в немое пространство

1 Плохие новости с самого утра: куратор решил обрадовать нашу группу, ну, как он сам считает, рассказав о таком важном мероприятии, которое будет проходить уже через два месяца, ближе к концу января, как студенческий бал. «Вы со своей второй половинкой окунетесь в сказочную атмосферу традиционных вечеров девятнадцатого столетия, на которых когда-то ныне знаменитые писатели приглашали юных дам на вальс или мазурку и получали неимоверное удовольствие». Мы с Димой переглянулись и почти одновременно закатили глаза. Репетиции начнутся с декабря. Нужно сразу приходить с парой и желательно в соответствующей одежде. Но самое интересное — это то, что будут выбраны король и королева бала, в зависимости от их «мастерства» и внешнего вида. Ну, что за чушь? Такое чувство, будто им больше заняться нечем, кроме как вбухивать столько денег лишь для того, чтобы студенты потанцевали на камеру и поразбивали всё к чертям собачьим! «Может, в глубине души ты и хотел бы пойти...», — Позов не стал заканчивать, как только поймал на себе сверлящий взгляд исподлобья. А ты проведешь очередной незабываемый день со своей подстилкой, как и всегда. Как давно мы нормально собирались вместе и болтали обо всем на свете? Это было так давно, что я уже потерял счет времени. Я больше не могу поделиться с тобой своими переживаниями, потому что, кажется, теряю доверие. Какую цену нужно заплатить за то, чтобы хоть разок провести с тобой больше десяти минут, вне университета, не затрагивая темы, связанные исключительно с учебой и твоими отношениями? Что произошло, когда ты встретил ее, до сих пор остается загадкой для меня. На протяжении всего года я чувствую себя подавленным и опустошенным, и об этом знает только самый близкий мне человек, живущий за тридевять земель. — Я не могу найти логического объяснения твоему поведению, Тонь. — Голос Ильи стал более мягким, чем минутой ранее. — Ты не звонил почти месяц. Господи. Целый долбанный месяц, Антон. А тут заваливаешься со своим Арсением и просишь помощи! — Он продолжил, не позволив вставить и слова. — Но я не злюсь на тебя. Правда. Потому что мы по-прежнему друзья, не забывай это, пожалуйста. — Илюх... Это был сложный период. Я не мог с кем-то разговаривать, — я ходил из стороны в сторону, стараясь сложить дважды два, — что-то засевшее во мне не позволяло. — Эй, Тох. Пара началась. — Кто-то шепотом окликнул меня сзади. — Угу. Сейчас. — Махнув рукой, я вернулся к разговору. — Мне сейчас тяжело справляться с этим. Не знаю, понимаешь ты или нет. Илья громко вздохнул и откашлялся, но ответа так и не последовало. — Прости, если надоедаю. — Так, Шастун. Держи-ка язык за зубами, пока они у тебя еще есть. Я лично приеду и начищу твое милое личико за такие слова, усёк? И твоему преподу заодно за то, что обижает моего мальчика. — За столько лет я изучил его вдоль и поперек. И конкретно сейчас могу сказать, что этот человек всегда держит свое слово. Он может показаться сдержанным и серьезным, но на самом деле Илья до невозможности ранимый. Нас отличает только то, что я не скрываю этого. Он вынуждает меня улыбаться даже в те моменты, когда я окончательно теряю веру во что-то светлое. Но Илья — этой мой лучик надежды. Солнце, которое светит даже ночью. Зимой и летом. В ливень и буран. Всегда. Благодаря ему я ещё как-то стою на ногах. Неуверенно. С поддержкой. Но стою. Я опоздал на пятнадцать минут. Мои стереотипы о том, что преподаватели всегда опаздывают на свои пары, разрушил Арсений Сергеевич, который вел сразу два предмета: психологию и английский язык. Если первый мне не нравился только потому, что приходилось принимать участие в обсуждении неинтересующих меня тем со старшекурсниками, то второй я просто обожествлял. Поэтому опоздание на эту пару могло показаться чем-то сверхъестественным. Глаза Арса резко округлились после моего появления в аудитории. Приоткрыв рот, он уже что-то собирался сказать, но не стал. Или не смог. На его лице читалось... сожаление? Он чем-то расстроен, обеспокоен? После вчерашней прогулки в парке произошли некоторые изменения. Слишком много ненужного мы сказали друг другу и, возможно, теперь наше общение будет не таким, как прежде. Но непонятное чувство гложет меня изнутри. 2 Прохладный осенний вечер. Весьма своеобразная компания и задушевные разговоры. И его следующий вопрос был очевиден: — Ты любил когда-нибудь... по-настоящему?.. — Его глаза блестели под светом блеклых фонарей, расположенных вдоль тропинки. Наши пальцы почти соприкасались, но чтобы предотвратить это, я судорожно засунул руки вглубь карманов широкой куртки. — Точно могу сказать, что нет. Никогда. — Я еще сильнее укутался в шарф, никак не реагируя на проявление знаков внимания. Взгляды, случайные прикосновения, едва слышимый смех и искренние улыбки. Всё это начинало раздражать и выводить из себя. — Тогда глупо спрашивать про любовь с первого взгляда. — Он усмехнулся и посмотрел в другую сторону. — Это бред. — Фыркнул я. — Ты сам-то в это веришь? — Конечно. — Арсений еле заметно улыбнулся уголком губ. — Нет ничего прекраснее этого чувства. Даже, несмотря на то, что оно всегда приводит к летальному исходу. — Тогда о чем вообще речь? Его не существует, Арс. — перебил я, надеясь на скорейшее окончание этой темы. — Я хотел услышать твое мнение. Но если ты никогда не любил, как можешь утверждать подобное? — Теперь он говорил спокойно и уверенно, а я старался не сорваться на крик. — Любовь — это красиво. Так в книжках написано. И большего мне знать не надо. Арсений чуть было засмеялся, но осознав, что я не шучу, быстро передумал. — Неужели у тебя никогда такого не было, что вот ты втречаешь кого-то впервые и понимаешь — это твой человек?.. Сейчас скажу очень глупую фразу, — он усмехнулся, — чувство, словно в животе гиперактивные бабочки кружатся в танце, изрезая, разрывая внутренности, в надежде выбраться наружу, на свободу. И это не проходит до тех пор, пока влюбленность или уже любовь жива. — «Бред» опять подумал я и молча покачал головой. — Душевная боль. Осознание того, что с этим человеком у тебя ничего не получится. Значит, это опять мимолетное чувство. — Вы сейчас приводите конкретный пример? — Да. — полушепотом ответил Арс. — Глупости, Арсений Сергеевич. Нельзя влюбиться в человека, зная о нем ровным счетом ни-че-го. Мне, конечно, до девятнадцати лет еще не выпадала возможность пройти через это. И слава богу, я вам скажу. — Вам? — Арс наклонил голову вперед, чтобы посмотреть мне в глаза. — Почему вы начали этот разговор? — Проигнорировав вопрос, наконец спросил я. Вдруг он неожиданно остановился и, смотря вверх, на падающий снег, тихо произнес: — Я где-то оступился. И теперь не знаю, как мне действовать, чтобы вновь всё не просрать. «Этот человек еще и ругается» — голос в моей голове опять вынудил улыбнуться. — Прости, Антон. — Арс резко ускорил шаг и шел уже далеко впереди, оставив меня на том же месте в полном смятении. 3 За эту неделю «терапии» я узнал о нем больше, чем нужно. Что хотел узнать и чего боялся. Но из всего сказанного я сделал лишь один вывод — этот человек не тот, за кого себя выдает. Всё намного сложнее. И даже такие, как он, порой надевают маску. До тех пор, пока мы сохраняли взаимоотношения преподаватель-студент, всё было прекрасно. Никакой головной боли и лишних поводов для депрессии. А что я имею сейчас? Такое ощущение, словно мы знакомы с самого детства, но вдруг случилось так, что я предал или бросил его и теперь он держится от меня на расстоянии. И если в начале Арс вел себя, как свой в доску, то в настоящее время очень холоден по отношению ко мне. И поэтому я чувствую свою вину, хотя понятия не имею, что сделал не так. Но дело во мне. Безусловно. В среду мы ходили в Ледовый дворец. Учитывая тот факт, что я ни разу не стоял на коньках, можно предположить, что моим единственным желанием было провалиться сквозь землю. Но Арс взял контроль над ситуацией в свои руки. Или меня?.. Что? «Это несложно, Тош. Вот, смотри». Я наблюдал за тем, как он медленно нарезает круги на льду, а сам кое-как стоял в этих чертовых коньках, держась за бортик. Арс заставил меня выйти к нему. И знаете, как ему удалось? Он пообещал, что мы сходим на фильм с Эллен Пейдж в главных ролях уже в эти, блин, выходные. Я слишком долго ждал его, поэтому не смог отказать. «Держись крепче» прошептал он мне на ухо, сильно сжимая запястья. «Не отпускай меня, Арс» — молил я в ответ. Мне было до безумия страшно. Я вцепился в его руки, боясь даже пошевелиться. Ноги стали ватными, а лед словно плавился под нами. Он не отпустил. И тогда я почувствовал опору. Не в том плане, чтобы сохранить равновесие на катке. Я понял, что могу рассчитывать на него. И он сделает всё, что в его силах. В тот вечер, кажется, мы вновь сблизились, но лишь на какое-то время. Я помню, как мы пили горячий кофе, сидя на подоконнике напротив друг друга. Поначалу была уютная, домашняя обстановка. Арс, как и прежде, шутил на известные только ему темы, расспрашивал про то, что я хотел бы сделать в будущем, громко, искренне смеялся и отводил взгляд, когда случайно встречался с моими глазами. « ...В них можно утонуть... и больше никогда-никогда не возвращаться, потому что не захочешь... ». Я как обычно очень резко отреагировал на его комплимент, но внутри меня всё перевернулось с ног на голову. Он мог лишь увидеть мои эмоции на лице. То, что внутри, остается глубоко запрятанным ключом ко всем загадкам. Спустя каких-то пару минут настроение Арса резко ухудшилось. Он замолчал и просто смотрел в окно, без особого энтузиазма. Его глаза были такими стеклянными и пустыми. И тогда передо мной сидел словно другой человек. В пятницу он меня потащил в контактный зоопарк. Но самое интересное, что до этого он не объявлялся. Просто исчез на два дня. Хотя в четверг у нас должны были быть две первые пары по психологии. «Арсений Сергеевич уехал в другой город по делам» радостно завопила староста, пулей влетев в аудиторию. И тут он падает, словно снег на голову. Не спрашивая моего мнения, Арс решил за нас обоих, что мы идем смотреть на ручных зверушек. Ну, как же. Это ведь те-ра-пия. Я дал свое согласие еще в самом начале, поэтому меня просто ставят перед фактом. Что за муха его укусила? Из сурового, решительного препода он превратился в чувствительного мальчишку. Арс, словно ребенок, бегал от одного зверька к другому. Каждого старался погладить, покормить, да он даже спрашивал про их самочувствие! У животных, черт побери. «Тош, а сфоткай меня с этим зайчиком, ой, а еще с вон той шиншиллой!». Я был его верным спутником и по совместительству фотографом, пока он радовался таким мелочам. Но от этого вида на душе становилось тепло. Казалось бы, что всё замечательно. Арс счастлив, а значит, счастлив и я. Но под конец он потерял свои розовые очки. Что-то происходит с ним изо дня в день и я все никак не докопаюсь до сути. Я бы хотел помочь, но ты не идешь мне навстречу. — Прости, что заставил тебя ждать. — Арс быстро залез в машину, потирая замерзшие руки. — Нужно было сделать это раньше, знаю. — Ничего страшного. Главное, что ты вернулся. — Я попытался избавиться от всех мыслей, скопившихся за прошедшую неделю, и выдавил из себя некое подобие улыбки. — Ну-у, я надеюсь, что мы не опоздаем на сеанс. В ином случае можешь сделать со мной всё, что захочешь. — Сейчас он улыбался так, будто ничего и не происходило до этого момента, не было этой резкой смены настроения и лишних слов. Словно проживает каждый день заново. — Заметано. К счастью, а может и к сожалению, мы не опоздали. В это время здесь обычно слишком много народу, что не пройти, но сегодня удача оказалась на нашей стороне. И я даже не сомневался, что Арс возьмет билеты на последний ряд. Ну, вот прям неудивительно! А тем более не было никаких сомнений по поводу того, что он хорошенько закупится едой до начала просмотра. Кстати, еще один факт, который я открыл для себя относительно недавно, это то, что этот высокопоставленный молодой человек жрет за троих. В любое время, в любом месте и при абсолютно, мать его, любых обстоятельствах! Фильм должен был начаться с минуты на минуту, но зал по-прежнему пустовал: кроме нас с Арсом, здесь было еще пару людей, сидевших на разных рядах. И только мы вдвоем были рядом. — Не вижу радости в твоих глазах, Шастун. — Произнес он, слегка наклонившись ко мне. — Сейчас ты увидишь свою любимую Эллен Пейдж, так почему же ты такой мрачный? Идти на такие жертвы ради нее.. Я лишь думал о том, что сегодня всё повторится по тому же кругу. Если ли вообще смысл тогда делать вид, что я чему-то рад? Определенно нет. Сейчас Арсений весь такой заинтересованный и жизнерадостный, но что случится после окончания сеанса, уже всем известно. — Антон? Всё в порядке? — Арс пододвинулся ближе ко мне, подозрительно вглядываясь в заспанные глаза. — Да-а, Арс... — Легонько отодвигая его от себя, протянул я. Но безуспешно. Он только еще больше приблизился. — Тош... — Его рука оказалась на кресле, между моими ногами, тем самым дистанция сокращалась до минимума. — Арс?.. Это не смешно. — Я растерянно стал осматриваться по сторонам, но все по-прежнему были заняты своими делами. — Какого хрена ты творишь? — Прошипел я, со всей силы сжимая его руку. Красные лампы, параллельно тянувшиеся вдоль стен, становились бледно-розовыми, а вскоре и вовсе потухли. Теперь единственным источником света был огромный экран, на котором высвечивались отрывки из фильма с именами актеров. Сердце бешено заколотилось. Я боялся того, что может произойти, но не понимал хочу это предотвратить или нет. Оставить всё, как есть, и ждать? Этим я только оттяну неизбежное. В плохо освещенном помещении я мог разглядеть черные, почти угольные глаза, смотрящие на меня с надеждой из-под темных густых ресниц. Ему словно нужно было разрешение, чтобы случайно не напортачить. Я забыл о том, что очень долго вглядываюсь в каждую частичку его лица, поглощенный своими мыслями. Мыслями о человеке, который сидел напротив меня, который постепенно приближался, думая, что я не замечу. О том, кто не выходит из моей головы третью неделю. Его губы почти накрыли мои, но он остановился на начатом и, словно получив хорошую пощечину, поморщился и тихо затряс головой. Его глаза были на уровне моих, зрачки бешено расширялись и сужались, но всё его тело оставалось неподвижным. Наконец собравшись с мыслями и почувствовав прежний контроль над своим телом, я не медля оттолкнул когда-то накрывавшее меня тело и выбежал из темного зала. Глазам потребовалось немного времени, чтобы адаптироваться под абсолютно другие условия. Я стоял посреди светлого полупустого помещения, где кроме иногда проскакивающих фраз посетителей и сотрудников кинотеатра, не было слышно ни единого звука. Последний раз взглянув на тот самый четвертый зал, я пришел к выводу, что это конец, и двинулся в сторону гардероба. 4 «Что ты наделал, мудак?» Голос в моей голове раз за разом спрашивал один и тот же вопрос. «А ты ведь по-прежнему сидишь здесь, хотя мог пойти за ним» Я истерично засмеялся, отвлекая остальных от просмотра «Коматозников», но тут же извинился, стараясь взять себя в руки. «Прежде, чем браться за чье-либо "спасение", нужно самому справиться со своими тараканами. Тебе. Самому. Необходима. Помощь». — ЗАТКНИСЬ! — Уже не выдержав, выкрикнул я, срываясь со своего места. — Прошу прощения. — Я чуть слышно извинился и вскоре ринулся к выходу, чтобы избежать дальнейших возможных срывов. Оказавшись на улице, я почувствовал, что дышать становится легче. Прохладный вечерний воздух слегка щиплет незакрытые участки кожи, а мягкие, пушистые снежинки осторожно падают на лицо и тут же тают, оставляя лишь след после себя. «Так же и с людьми» — подумал я и опять невольно засмеялся. Все годы практики коту под хвост! Я был уверен почти на сто процентов в том, что могу узнать человека за довольно короткий срок, думать и чувствовать, как он. И вроде бы всё шло гладко, но один неверный ход — и я вновь оказался в пучине своих мыслей, в болоте, откуда не выбраться самостоятельно. С особым усилием мне как-то удалось попасть в свою машину, но я не спешил уезжать. Запах Антона — это единственное, что тот оставил после себя. Я боялся. Боялся, что никогда не смогу уловить его. Но разум только убеждал в этом еще больше. Вцепившись руками в руль, я аккуратно прилег и, повернув голову направо, всматривался в то место, где недавно сидел смысл моей жизни. Пытаясь воссоздать образ невинного ангела, как и раньше сидящего рядом, я и не заметил, как пролетело время. Из кинотеатра стали потихоньку выходить счастливые парочки, что-то яро обсуждая и радостно поднося руки к небу. Начало зимы. Кто-то уже обрел свое счастье, а кому-то приходится давиться горьким, обжигающим алкоголем в гордом одиночестве. От раздумий прервал телефонный звонок. Но я даже не мог рассчитывать на то, что это Антон. Увидев всплывающий контакт, я все-таки ответил, уже предчувствуя не самый приятный разговор. — Неужели так тяжело ответить на мои долбанные звонки? Ты даже не удосужился перезвонить мне, после того, как я тебе набирала чуть ли не сто раз, ебучий эгоист! — Женский голос вызвал еще большую головную боль. Но во избежание очередного скандала, мне приходилось идти на уступки. — Мэр, успокойся. Я был занят, поэтому не отвечал, понимаешь? — За все годы проживания с этой особой, я понял, что с ней нужно говорить медленно и спокойно, чтобы ее крошечный мозг смог уловить основную суть. — Я что, дура по-твоему? — После недолгого молчания, она вновь перешла на крик. — Где тебя черти носят, Попов? Не отмазывайся передо мной! Хочешь ты того или нет, но тебе придется терпеть меня, еще как минимум месяц, поэтому попрошу идти мне навстречу, чтобы поскорее закончить этот кавардак. Понимаешь, Попов? — Передразнила она, оставляя меня в дураках. Мне ничего не оставалось кроме как закатить глаза и мысленно проматериться. — Если бы я хотела поговорить сама с собой, то не стала бы названивать всяким мудозвонам. — Неожиданно пришло осознание того, что по-хорошему договориться не получится. — Ответь хоть что-нибудь! Я не собираюсь быть свидетелем твоей смерти. — Да, Мэр. Я тебя слушаю. — Спокойно отозвался я, проговаривая каждое слово по слогам. — Для тебя Мария. Не смей так называть меня. Больше. Никогда. — На другой стороне образовалась давящая тишина, но помимо этого были слышны тяжелые вздохи и постукивание длинными ноготочками по родному письменному столу. — Как Саша?.. — Я понимал, что этот вопрос может только выбесить ее, но более подходящего момента могло и не быть. — Замечательно. — Сухо бросила она. — Мы живем себе припеваючи большой дружной семьей. Съязвить для Мэри — было обычным делом, но она не знает, какой сильной болью это отдается в моей груди. Я мог бы ненавидеть ее после таких слов, но, к сожалению, эта женщина — мать моего единственного сына. Я до сих пор не могу себе простить то, что так просто отпустил его. Но отчасти это был только выбор Саши, а мое поведение лишь поспособствовало ему. Будь я хорошим отцом, всё могло бы быть иначе. Он бы не жил сейчас с очередной пассией своей непутевой мамаши и чужими спиногрызами. — Чего тебе нужно? Говори коротко и по делу. — О, как мы заговорили, Попов. Когда это ты таким смелым стал? Неужто записался к мозгоправу и он поставил тебя на путь истинный? — С ее актерским мастерством можно было бы неплохо подзаработать в области киноиндустрии. — Что, угадала? Если так, то я безумно рада за тебя, но даже не смей в таком тоне разговаривать со мной! Не дорос еще, чертов нарцисс. — Прошипела она, не дожидаясь ответа. — Отвечай: какого хрена тебе от меня нужно или я сброшу вызов и, знаешь, ничуть не расстроюсь. Она громко рассмеялась и я вновь начал повторять свой вопрос, только еще медленее, пока не оказался перебитым: — Я забыла у тебя кое-что. — И что же? — Устраивать такой цирк, а ради чего? Чтобы лишний раз выбесить меня? Я уверен в том, что когда мы официально покончим с этим, она не оставит меня в покое. Просто не сможет сделать это. Люди, так или иначе, привязываются к другим и порой не отпускают их до конца своей жизни. — Не твое собачье дело. Я приеду в понедельник и заберу то, что принадлежит мне. А если вдруг тебя не окажется дома, то направлюсь прямиком в твой универ и переверну там всё вверх дном. — Только попробуй явиться у меня на работе. — Сухо произнес я. — А то что? — Усмехнулась она. — Ты очень пожалеешь об этом. — Это угроза? — Диалог казалось не закончится никогда, поэтому я решил именно сейчас покончить с этим. — Пошла к черту, Мэр. — Я наконец сбросил вызов и последующие звонки просто игнорировал, а так же сообщения с очередными оскорблениями и обвинениями. Я как можно сильнее закрыл глаза в надежде, что всё это — лишь страшный сон, но медленно открыв их, громко вздохнул. Откинувшись на кожаное кресло, я судорожно потирал виски, пытаясь справиться с непонятным шумом в голове. «Возьми себя в руки» вновь повторил внутренний голос сквозь издающиеся помехи. Я должен думать лишь о том, как всё вернуть обратно. Возобновить общение с Антоном, начав с чистого листа, или просто поддерживать теплые отношения для его скорейшего выздоровления. «Отпустить» и попробовать жить дальше. Набрав нужный номер, я все-таки смог дозвониться: — Извините, что не отвечал. Были срочные дела. У нас всё еще в силе? — Конечно, Арсений. Я по-прежнему жду вас завтра в двенадцать часов дня. Только оповестите меня, как будете выезжать. Собственно, поэтому я и звонил. — Отлично. Тогда до завтра. Но есть ли теперь в этом хоть какой-то смысл? Хотя попробовать определенно нужно. А вдруг мне удастся?