Once upon a december.

Тэхен часто плачет. Она не делает это специально, чтобы привлечь внимание, и не потому что она плакса, хотя с этим Юнджи бы поспорила. Тэхен часто плачет, хотя бы потому, что этим часто страдает Чимин. Когда Юнджи застает этих двух в обнимку на их общей с Тэхен кровати в первый раз, то даже ее ледяное сердечко екает. Тэхен мажет по щекам тушь и подводку, всхлипывает и гладит маленькую на ее фоне Чимин по волосам. Юнджи молча закрывает дверь и какое-то время просто стоит в тишине, слушая парные вздохи и всхлипы, а после отмахивается и идет пить кофе. Тэхен много улыбается. Юнджи не может спокойно смотреть на эту улыбку, не выдав что-то в ответ, и Чонгук подначивает ее за это. — До сих пор не понимаю, как так получилось, что вы вместе, онни, — хихикает Чонгук и привычно уворачивается от толчка в бок. Юнджи шлет мелкую на хуй, отмахивается, как от назойливой мухи, и прячет улыбку за картонным стаканчиком, когда аномально счастливая Тэхен чмокает ее в щеку, оставляя след от бледно-розового блеска, и рассказывает, как внаглую списала тест по истории искусств с коленки. Тэхен странная. Не в каком-то плохом смысле, и не то, чтобы это было чисто мнение Юнджи. Если бы ее спросили, то она скорее назвала бы Тэхен инопланетной. Девочкой с Марса. Тэхен ярко подводит черным раскосые глаза, растягивает их пальцами и хохочет от того, как смешно это выглядит. — Онни, я похожа на марсианку? Юнджи коротко улыбается, поглядывая на Тэхен с кровати. Та крутится у зеркала в коротких шортиках, что открывают Юнджи шикарный обзор на длинные загорелые ноги, прыгает, вертится, наклоняется. Юнджи ругается, звонко шлепает засранку по заднице и ползет курить, оставляя марсианку в недоумении. Тэхен обожает бездомных животных. Она подкармливает всех в округе котов и собак, уточек в парке, а голуби явно скоро воздвигнут в ее честь храм. — Онни, посмотри, он такой грустный, — тянет Тэхен, и Юнджи уже не нравится этот голос. Она отрывается от рассматривания суши, хмуро смотрит на прилипшую к аквариуму Тэхен, которая явно сейчас расплачется. Возможно, плаксой ее все же можно назвать. — Давай его купим? — выдает с преддыханием и смотрит на Юнджи запретным взглядом номер семнадцать. — Тэхен-и, ты же знаешь, что у нас не хватит на него денег. Тэхен хмурит брови, губы подрагивают, и Юнджи пятится спиной к выходу, уже предвидя слезы, скандал и истерику. — Нет, не смотри на меня так. Заканчивай, буду ждать тебя на улице. Юнджи успевает расплатиться на кассе — две пачки сигарет, банка консервированной фасоли и пачка риса, не так и много, по факту, — запихивает все в яркий тэхенов рюкзак, увешанный значками с летающими тарелками, зелеными человечками и прочей дрянью, и выходит на улицу. Она курит, жалея, что отдала свою безразмерную куртку с тигровым принтом на спине Тэхен, потому что той она сейчас явно не нужна, а вот Юнджи пригодилась бы. Она успевает выкурить медленно две подряд — как и обычно, не больше, не меньше, — когда Тэхен хватает ее за руку, слегка цапая короткими ногтями, и с диким хохотом тянет за собой, заставляя бежать. — Какого… Картина маслом: ночь, огни Сеула, мимо гудят потоки машин. У Тэхен в руках огромное морское чудище, то самое, которое она рассматривала в магазине у аквариума, и Юнджи не настолько тупа, чтобы не сложить два плюс два. — Тэхен, какого, блять, хуя? — вопит Юнджи, хотя рожа настолько кирпичом, что можно вместо знака стоп при въезде во двор вешать. Тварь в руках Тэхен опасно шевелится и щелкает клешнями, Юнджи с ужасом понимает, что существо живое, оно действительно, блять, живое, а на лице Юнджи столько скепсиса, что Тэхен невольно хохочет. — Давай быстрее, онни, меньше нужно было курить. Юнджи искренне пытается не сдохнуть от быстрого бега, потому что прокуренные легкие наружу лезут и сейчас сгорят к чертовой матери. Они заворачивают за угол, и лишь тогда Тэхен останавливается. Юнджи приваливается к ближайшей стене, кидает тэхенов рюкзак на асфальт и упирается руками в острые коленки. Вопрос «какого, мать вашу, хуя, происходит» капсом светится поперек лица, но Тэхен игнорирует, берет свой рюкзак и заталкивает в него свое создание. — Не смотри на меня так, Юнджи-я, мне стало его жалко. Его бы убили! — лепечет в свое оправдание Тэхен, и Юнджи даже не удивляется. — Блять, пошла ты к черту, я тебя тут брошу сейчас с твоим крабом, — возмущается Юнджи, доставая из кармана пачку, потому что без перекура тут не обойтись. — Это лобстер! — прилетает в ответ, и Юнджи давится воздухом от такой наглости. — Тебе этот лобстер важнее меня! — Не говори ерунды, онни, — фыркает Тэхен, поглаживая чудище в своем рюкзаке, — хочешь, я назову его в твою честь? — Только, сука, попробуй. Тэхен, конечно, не сука, она вообще лапочка и милашка, но позлить онни любит. Юнджи все еще наблюдает за всей этой ситуацией с огромным скепсисом и ебалом кирпичом. Вопрос 'какого хуя' уже больше относится к тому, как Юнджи упала в эти отношения, а не к домашнему лобстеру у них в аквариуме с рыбками. Рыбок, к слову, больше нет. Тэхен сидит на корточках, в стекло пялится и сюсюкается с Юнджи со дна морского, пока реальная Юнджи слушает и просто хочет послать это все нахуй. Чонгук, сидящая рядом, даже не сдерживает свой смех, когда Мин в очередной раз закатывает глаза. — Онни, смотри, она такая милашка, прямо как ты, — тянет Тэхен. Юнджи покрывается красными пятнами, то ли от смущения, то ли от злости, хрен разберешь. Чонгук, кажется, сейчас подавится своим питьевым йогуртом, глядя на все это. Юнджи даже не будет ее жаль. А потом Тэхен лезет к Юнджи. Обнимает, стискивает своими длинными тонкими руками и тянется. — У твоего ненаглядного морепродукта будет психологическая травма, если ты поцелуешь меня, — бурчит Юнджи, уворачиваясь. — Да ладно тебе, не будь такой злюкой. Тэхен все же дотягивается, целует мягко, почти нежно, улыбаясь в губы, и Юнджи чисто из вредности углубляет поцелуй, переводя его в большее. Чонгук бурчит, что это у нее будет психологическая травма, все же давится йогуртом, когда руки Юнджи лезут под кромку домашних тэхеновых шорт, и под предлогом помочь Чимин ускользает из комнаты. А лобстер — лобстер на дне в их сторону даже не поворачивается.