Радиоактивный. Переплетение судеб

      <20 Глава> <Первый снег>       Я что… Опять был в отключке? Кашель. Так, кажется начинаю припоминать. Генераторная. Я не успевал и прибежал похоже не в срок. Помог нападающим. Встретил Тайбера. Мы поднялись к Генераторной, не смогли открыть, остались там под натиском черных. Потом прибежал какой то гигант и сбросил меня с четвертого этажа… Но кажется не со зла. Он увидел эту ебаную метку Дениса на моем костюме, видимо, подумал, что я из Дивизиона и у него знатно накипело… Значит, я выжил. Где я тогда?       Открыть глаза оказалось труднее, чем я думал. Солнечный свет слепил глаза и, казалось, будто я не где нибудь на улице, а в самом настоящем раю. Рай. Это конечно отчасти могло стать реальностью, так как меня сбросили с четвертого этажа на асфальт, а это, я бы не сказал, что похоже на купание в плюшевых мишках. И все же. Где я?       Все тело ломило. Неудивительно. Правое ребро, кажется, сломано. Неделя страданий не иначе. Голову снова бурили мысли о смерти Вайлета. Теперь окончательно. Прямо на моих глазах… Если раньше я еще сомневался, знал, что этого человека убить не раз плюнуть, знал, что мы обязательно увидимся и когда нибудь… Выпьем чертов кофе под лазурным небом и, легко обдувающим лицо, ветром… Теперь так уже точно никогда не будет. Мозговые сопли как то уже достали, если честно, и все эти мысли уже текли не по руслу бесконечных страданий… А по руслу гнева и неутолимого желания мести. Денис. Следующая наша встреча кончится для тебя очень плохо… И нет, я не кидаю слов у себя в голове понапрасну… Я даю себе слово, что больше этот человек не уйдет от меня. Никогда. — Эй, ты как? — Произнес рядом мужской приятный, но грубоватый голос.       Даже не хочу знать кто это. Если меня собираются убивать — пусть делают это сразу. Я никак не могу понять действий Дениса. Отправил меня с опозданием. И сам же появился там. А в чем спрашивается, гвоздь всего этого спектакля? Он шел следом, чтобы убедиться в том, что я его не предам? Или он действительно думал, что я брошусь прочь, когда мой друг может оказаться в опасности? Он либо глупец, либо… Ну он же хорошо меня знает. Значит должен понимать, что своих не бросаю. Так в чем дело? — Ладно… Поспи еще. Пока что есть время. — Я не хочу спать… Кхы-кхы. — Мне было трудновато говорить, из-за сломанного ребра. — Как себя чувствуешь? — Как себя чувствует человек, упав с четвертого этажа? Вот примерно также. — Н-да. Ну ты еще легко отделался. Всего лишь ломанное ребро, да и легкий сотряс. — Ты врач? — Да не особо. Просто ты болтал во сне, и я все слышал, в принципе. — Что прям все? — Отрывками. — Ты вообще кто? — Да ты хоть глаза открой, поздороваемся. А то я будто до сих пор с трупом общаюсь.       Я с усилием открыл глаза. Небольшой костерок из пары полешек и сухих ветвей, — так вот, что грело мой бок, — рядом на большом упавшем дереве сидел мужчина с длинными бордовыми волосами, сантиметровой щетиной в фиолетовом костюме Сопротивления. Голубые глаза, ломанный нос. У его ног портфель, рядом с которым стоял автомат. И первый снег.       Снег медленно, крупными хлопьями падал на землю и тут же растворялся. Одна снежинка упала мне на нос, освежив на секунду и, перевоплотившись в воду, потекла к губам. Было очень красиво. Я очень люблю смотреть на то, как идет снег. Мог залипать часами. Как в детстве, так и сейчас. Нынче на такие вещи я, конечно, времени, совсем не находил, но сейчас, что могло отвлечь меня от этого занятия? Было пасмурно, но не тоскливо. Какие то радостные тучи. Снежинки в красивом танце опускались одна за одной и встречали смерть на земле или на моем теле. Я смотрел вверх, прямо в серое небо, сквозь щель в «пальчиковом заборе», откуда и шла эта бесконечная «снежиночная» братия. — Есть хочешь? — Вновь спросил меня мужчина. — Ага. — Хорошо, отдыхай пока. Я придумаю что-нибудь.       Но я его почти не слушал. Был слишком сильно увлечен своим головным потоком мыслей. ------ — Ну как? Нравится?       Восторженно спрашивал Денис у Тайбера, держа его сзади за голову на крыше шестиэтажного дома. Тайбер сидел на коленях прямо на краю крыши здания с завязанными сзади руками. А перед их взором прямо под домом собирались войска Стального Дивизиона. Черные автомобили, грузовики, мотоциклы, пешие войска. Все они съезжались с центрального лагеря крестоголовых, а также с других различных лагерей и мест. Их собралось уже около ста-пятидесяти человек, и совсем не прикращали прибавляться. — Да ладно, не стесняйся. Знаю, что нравится. — Говорил Денис это находясь в упор к лицу Ведервульфа и безумно улыбаясь. — Чего ты хочешь? — Я? Этого ведь вы хотели, дурачки. — Денис отпустил Тайбера дернув того на себя. — Мы вам выслали письмо с ультиматумом? Вы-ыслали. — Тайбер упал на пол крыши, без возможности двигаться. — Без предупреждения вас никто ведь не трогал, так? — Я вообще не с Тканевого Завода. Мне плевать на его судьбу. — Эх-х… Печально то как. Значит и на Ирвина, и на Иви, тебе тоже плевать?       Глаза Тайбера увеличились до размеров пятирублевой монеты. Он судорожно задрыгался. — Ну тише, тише. Ты же сказал, что тебе плевать… Я тебя услышал. — Денис наклонился вплотную к лицу Тайбера, нижняя часть которого была под респиратором. — Значит я сделаю так, чтобы тебе не было наплевать. — Если бы на мне не было маски, я бы плюнул в твое поганое лицо.       Денис в ответ лишь засмеялся и снял маску-респиратор с Тайбера, после чего выбросил ее с крыши дома. — Ну давай, плюй. Это видимо для тебя важнее, чем чистый воздух.       Денис расставил руки в стороны и довольно глядел на Тайбера, который успел задержать дыхание и конвульсивно пытался встать, но из-за связанных за спиной рук, это было очень трудно. Денис поднял голову прямо к пасмурному небу и глубоко вдохнул. — Дыши глубже, Тайбер, не бойся!       Когда Ведервульф начал задыхаться и ползти к краю дома, Денис схватил его за волосы и приложил к лицу новый респиратор-противогаз и разрезал веревку на его руках. Тайбер поспешно надел маску на лицо и тяжело уселся у края крыши, жадно глотая воздух из только что данной ему соски. В мыслях Тайбера не умещалось, что нужно проклятому человеку в костюме Сопротивления и как так ловко ему удалось вырубить его, пока Хейтем на несколько секунд отворачивался в сторону приближающегося чего-то очень большого. Также как и не умещалось до сих пор и предательство Иви. «Без разницы. Любит, не любит. Это все мелочи жизни. Главное, я ее спасу.» Помимо Дениса и Тайбера на крыше было солдат пять-шесть в черном. — О чем задумался, а, Тай? Расскажи, по-дружески. — Спросил Морозов, облокотившись на какой то кирпичный блок на крыше, от которого расходятся антенны в другие дома. — Вот думаю как бы мое тело поскорее восстановило силы и я смог убить тебя, пока на нас не успели обратить внимания твои дружки в черных костюмах. — … — И я даже не знаю, хватит ли мне десяти секунд на это или я еще успею парочку твоих уродцев подбить перед смертью. — Фруктовый сок… — М? — А я хочу фруктовый сок. Но как видишь ни ты, ни я не можем исполнить своих желаний. Гадство. — Слушай. Ты меня почему еще живым держишь? Я тебе нужен или что? — Держу? О нет. Ты мне совсем не нужен. Я здесь командую армией для нападения на Босмерский Союз, а ты лишь игрушка, что помогла сократить мне парочку минут жизни. — Судя по твоим словам, я могу идти. — Скажи мне, Тайбер. — Денис начал подходить к собеседнику. — Ты хоть раз видел ребенка, который добровольно отдает свою любимую игрушку? — … — Хех, Тайбер, не льсти себе. Ты не любимая моя игрушка, да и ты прав, я уже не ребенок. — Денис поставил ногу на уступ крыши, смотря на прибывающие войска Дивизиона. — Так что, да, Тайбер, ты можешь идти. ------       Ирвин уже умылся и привел себя в порядок. Смотря в зеркало он пытался понять, а реально стоит ли его жизнь всех тех потерь друзей, которые они совершили ради него? Он попытался связать в голове узел событий за последние полмесяца. Хейтем спас его, отдав свой противогаз. Сиеран спас, отдав свою жизнь вместо их жизней с Тайбером в том проклятом переулке. А что по итогу? «Я осмотрю, что тут нам прислало ваше начальство, а вы пока… а вы пока идите нахуй, мне в принципе до вас дела нет». Вчера весь день был отдан под его опохмел. Он действительно очень сильно выпил, хотя обычно и отказывался от алкоголя в компаниях. А тут один, да еще и так сильно.       Еще бы вчера он зашел к Босмеру, но в силу некоторых обстоятельств, пришлось лежать в комнатушке, которую ему выделили на несколько дней, пока Ричард не «настрочит» ответ. Поэтому именно сегодня нужно было зайти к начальнику, забрать ответ, найти Тайбера и двинуться обратно. «Соберись, тряпло. В этом мире невозможно без потерь. Нет ничего странного и удивительного в том, что близкие покидают этот грешный мир так рано. Нельзя лишь сдаваться. Их жизни не должны быть утрачены зазря».       Ирвин любил выглядеть идеально. С иголочки. Потому и сегодня потратил почти час с утра на то, чтобы с ним не сравнился никто из присутствующих в этом лагере. Он подстриг сам себя. Сделал армейскую площадку на голове. — Теперь твоя голова еще и похожа на пшеничное поле. — Произнес ожидаемую шутку Сиерана вслух, на секунду улыбнулся, но тоскливо эта улыбка превратилась в суровый взгляд. — Как тебе брат с отцом постоянно говорили? А, сопляк? — Позади себя Ирвин увидел в зеркале фантом сурового отца. — Отец… — Не цыцкай мне тут! Ты должен показать своей матери к ее пятидесятлетнему юбилею свою витрину из кубков по спорту! — Эй, шнырь! — На диване, где Ирвин не так давно спал, появился еще и фантом старшего брата Дина. — Я у тебя твой журнал с наклейками взял, надеюсь ты не против. Ха-ха — Дин? Но это ведь мой любимый журнал… Я копил наклейки почти год! — Да не ссы. Я продал его за целых пять долларов! Один тебе, в награду за пожертвование. Все честно, пополам, мне за продажу и тебе за товар. — Твоя жизнь пустышка, засранец! — Заорал отец. — Чего ты вообще в этой жизни добиться хочешь?! Стать мастером по сбору наклеек?! — Папа, я… — Замолкни! Мне это не интересно! Завтра у тебя после уроков тренировка, я отвезу тебя. — Ха-ха. А я вспомнил, как однажды твои друзья бросили тебя, потому что у тебя сломался велосипед в девять лет, а я не собирался помочь починить его. Мне было просто лень. Ха-ха. Да я бы и сейчас отказал. Больно делать мне нечего чтоли? — Ты ныл как телка! Позор семьи, Ирвин! Ты даже не достоин этого имени, слышишь? Отныне ты девчонка! Дин, у тебя теперь сестра Ирен! — Ха-ха. Прикольно. — Позор! — …я тогда спалил тебя преподам, тебя еще отец на месяц наказал, а ведь окно то я разбил! Ха-ха. — Ничтожество! — …ой ну и умора тогда была, когда мы при всех с тебя трусы стянули… — Папа… Дин… — Слеза невольно пошла с левого глаза Эссевира.       Ирвин набрал воды в руки и облил свое лицо. Глаза тревожно выискивали силуэты позади себя, но никого не было. «Непозволительно пустить слезу при отце». Ирвин старательно скрывает, но все детство до войны он был под тотальным контролем и максимальным унижением со стороны семьи. Причем всех ее членов без исключения. Ты должен — то, должен — это, и постоянная токсичность брата сломали психику ребенка, из-за чего он вырос слишком правильным, боязливым ослушаться любого приказа и готовый выполнить любое извращенное желание вышестоящего. В роковой день Ирвин ехал со школы и его подхватил какой то дядька с бородой и явно старославянским акцентом. Так они и жили вдвоем года три. А при распределении по лагерям их почему то разъединили, но Ирвин не плакал. Он привык справляться с любой проблемой. А потому с двенадцати лет он живет сам по себе, зарабатывая в Парке Луны гроши за самую разную работу.       Ирвин вышел из своей комнатки и оказался в самодельном коридоре из тканевых полупрозрачных стен, которые отделяли всех на точно такие же комнатки три на три метра. Тут было темновато, с красным оттенком света. Отдавало даже каким то борделем. Проскакивая между комнатушек, в каждой из которых была своя, отличимая по звуку и запаху от остальных, жизнь, он пытался найти выход из этого шелкового лабиринта. В какой то момент он даже оказался посреди перекрестка и думал куда идти, наверное с две минуты. Вообще атмосфера здесь была пододеяльного городка, какие строят обычно из всяких покрывал и подушек в детстве. В какой то момент Ирвин, кажется, забрел совсем не туда и вместо ожидаемого выхода оказался в большой комнате.       Посреди этой комнаты стоял деревянный стул. Рядом в углу был матрас, а позади стула огромные во всю комнату шторы. Также он приметил железную дверь с истертой над ней надписью: "выход", скорее всего, наружу. Ирвин не хотел оказаться в неловкой ситуации, потому обернулся чтобы выйти, но там уже стояла какая то девушка, которая легко толкнула его вглубь комнаты. — Ах, какие мы проказники… Совсем не ждем очереди. Хотим все и сразу. Так ведь, малыш? — Э-э, я, если честно, просто ошибся дверью, если конечно эти проемы со шторами можно так назвать. — А ты забавный, малыш… — Девушка дотолкала его до того самого стула и легким касанием уронила Ирвина на него. — Слушайте, я, не тот, за кого вы меня принимаете… — Да? А кто же ты? — Ну… — В голове металось лишь: «Ничтожество, позор, тряпка». — Я Ирвин… — Ну тогда слушай, Ирвин… Если ты хочешь запомнить этот день до конца своих дней, тогда не сопротивляйся…       Девушка будто скользила своими маленькими худенькими ручками по телу Ирвина, спускаясь прямо к самому ценному. Ее руки — змеи ласкали его тело, постепенно раздевая. Вот казалось буквально пять минут и он уже был почти нагой. Эссевир хотел сопротивляться, но не мог и пошевельнуться. Змея пустила яд по крови парня и он уже не мог ничего сделать, лишь отдаться ее наслаждениям. Кровь разгонялась и оттекала от мозга, притекая в другое, очень важное, место. Ее черные от маникюра ногти едва касаясь груди оставляли следы и жженые следы, еще больше разогревая тело. Она оказалась на коленях. Ее руки теперь были на ногах Ирвина и приятно сжимали мышцы, создавая еще больший экстаз. Ее милое личико уже приближалось к другу Эссевира, от чего тот не сдержал довольного смешка. В один момент стало очень тепло, а импульс от этого места разошелся по всему телу, создав мурашки по всему телу парня. Сначала медленно, потом ритмичнее, она все делала сама. Ирвин просто сидел и получал невообразимые эмоции впервые в жизни.       Ирвин кажется стал смелее и что то внутри на инстинктивном уровне ему подсказывало взять ее за нефтяные черные волосы и помогать делать повторяющиеся движения. Ирвин утонул в океане удовольствия. Он был счастлив как никогда, и эта девушка в его голове стала прообразом богини любви и блаженства. Ирвин непроизвольно иногда делал вздохи с необычным для его голоса тембром. Движения становились все энергичнее и энергичнее, а грудь парня стала покрываться пупырышками пота. В какой то момент ему показалось, что вот вот он достигнет момента, благодаря которому и существует все живое на этом свете. Но девушка была опытна и предвидела этот момент. Она резко отпрянула. Ирвин вскочил как животное, у которого отобрали ребенка. Ему нетерпелось продолжить. Нетерпелось вновь оказаться в этом полном наслаждений мире. — Хочешь продолжения, сладкий? Всего пятьдесят костей и я сделаю тебя самым счастливым человеком на свете. — Шептала она приближаясь все ближе и ближе к мускулистому телу парня. — Конечно, только не останавливайся!       Девушка скинула с себя прозрачное неглиже. Вены Ирвина взбухли, а мышцы его тела пульсировали и весь организм просил лишь одного — не заканчивать. Она поманила пальцем за собой на матрас и Ирвин послушно, как бычок за травой шел следом, а когда она дошла до «кровати» Ирвин неожиданно толкнул ее сам и набросился сверху, точно свирепое животное, на свою добычу. И он терзал ее, терзал рывками, проникая все глубже в мякоть, и чувствуя каждый миллиметр внутри нее. Она извивалась под ним словно кошка, и он водил пальцами по изгибам ее тела, чтобы ненадолго сбавить темп, после чего вновь и вновь порывисто продолжал убивать свою жертву… ------       Тайбер бежал не жалея сил. В лагере были два дорогих ему человека и он должен был их спасти. Когда он остановился на минуту, чтобы отдышаться, он услышал знакомый звук двигателя. «Вероника», — подумал он, и после этого из-за угла дома с дрифтом вылетел багги, на котором они не так давно ехали сюда всей командой. За рулем был Цицерон, и все. Больше никого. Он остановился в паре метров от Ведервульфа и тот запрыгнул в авто, после чего они тронулись в сторону Босмерского Союза. — Генераторная? — бросил старик. — Нет… — Проклятье… Значит все зря. — Получается так. — Кто нибудь еще… — пауза, — выжил? — Не думаю. Если бы кто нибудь, я бы их увидел. Я, если честно, думал и тебя застреляли. — Стрелять устанут… Ты к Босмам сейчас? — Угу. Надо предупредить, что войска Дивизиона уже идут. — Уже? Ох, черт. Я пас, Восьмой. — Не осуждаю. Мне самому без разницы на союз этот… Мне всего лишь надо забрать оттуда знакомых и сваливать к чертовой матери. — Я бы помог, тебе, но с меня хватит, если честно. Не хочу вообще никак контактировать больше с этим всем. Мне нужно спокойное тихое место, где я смогу заниматься творчеством. Я вот сейчас тебя довезу только до Завода, и мы с тобой расстанемся, скорее всего, очень на долго.       Они подъехали в воротам. Цицерон уже уехал. Тайбера впустили, тот спустил маску и стал искать своих. Первым делом он решил обратиться к Ричарду Босмеру, начальнику, авось, он точно знает. Но тот лишь отрицательно покачал головой, и сказал, что Ирвин точно еще в лагере, и знает к кому обратиться. Босмер сказал, что на жилой территории есть человек, знающий обо всем в лагере и примерно объяснил как туда попасть. Ведервульф пошел в жилой комплекс. Сначала Тайбер пошел туда, где однажды уже виделся с ней в этом лагере. Но ее там не было. Бредя по мрачным коридорам из тканевых стен, он заглядывал мельком в каждую из небольших комнатушек. Ничего особенного. И вдруг он увидел полотно, которое его чем то манило. Промелькнула мысль, что она именно там…       Тайбер слабо оттянул полотно, за которым было темное бордовое освещение… По «карте» Ричарда, это находилось тут, но по обстановке, казалось, что он промахнулся с поворотом. Шесть мужиков сидели за П-образным диваном и курили кальян. Они что-то обсуждали и смеялись, вся комната была в курительном тумане, и играла легкая музыка. Ведервульф хотел было уже уйти, но один мужик крикнул ему: — Эй, дружище! Ищешь кого? — Я? Да… ищу. — Айда проходи, будь как дома, рассказывай.       Тайбер вошел в помещение, но не стал «вести себя как дома». — Я ищу одного человека… — Да ты садись, не стесняйся! Места на всех хватит! — добродушно предложил один из мужиков.       Из-за темной атмосферы, его лица не было видно. Тайбер все же уселся с краю на мягкий диван черного цвета. В центре стоял стеклянный стол в котором были разъемы для двух кальянов, которые там находились. Мужики поочередно брали их друг у друга и курили его. Угли медленно тлели сверху, а большие колбы урчали каждые пять секунд. — Угощайся, брат! — Я все же по делу. Я ищу… — Да ты куда торопишься? Мы на Тканевом Заводе, тут делать нехер нормальным людям, как мы, как ты, наверное. Я думаю, ты понимаешь о чем я? — Если честно, не очень. Но я действительно очень спешу… — Попробуй кальян! Здоровский!       Тайбер решил, что ему так и не дадут вставить слова, пока он не полноценно не присоединится к компании. Ему вручили ближний кальян и Ведервульф сделал затяг и закашлялся. Ему предложили запить водой, что он и сделал. Прорезал гортань чередой «хмыков» и затянулся еще пару раз. Он ничего не чувствовал. — Ну как, братик? Похорошело? — Не думаю. — Тут ведь оно как. Как ты настроен так и будет. Рассла-абься, я тебе говорю. Если ты так и будешь загоняться, то мыли не раскрутишь. Наоборот, доведешь себя до состояния полного самоуничтожения. — Или истинного видения мира? — Во-от о чем я и говорю. Не думай ты о своих шурах-мурах. Сейчас кайфани, а там видно будет. — Слушай, все-таки, поговорить надо. Может, отойдем? — Музыка мешает? — Вся обстановка мешает. — Ты видно совсем не в духе, брат. Ладно, пойдем.       Незнакомец встал следом за Тайбером и они, вместо предложенного Тайбером варианта — выйти, зашли в другую комнату. Она была очень узкой, как коридор и тут был один очень яркий светильник. Незнакомец оказывается был совсем не мужиком, а темнокожим парнем с микрофоном на голове, зеленой очень большой ему майке, джинсах и левой кибер-рукой. Тайбер не обратил на это ни малейшего внимания. — Слушай, братец. Я так то не главный здесь, но будем знакомы, Я Джонатан Хантер, — темнокожий собеседник протянул руку, чтобы поздороваться, но Тайбер это проигнорировал. — Тогда отведи меня к тому, кто «главный» и сможет ответить на мой вопрос. — Это тебе прямо по коридору, — Тайбер пошел туда, куда указал Хантер, — удачи, братик!       Тайбера уже начинала бесить эта обстановка вокруг. Он отдернул полотно, за которым посреди комнаты стоял огромный мужчина с коротким ирокезом, татуировкой дракона на левой половине лица и двухсантиметровой бородой. Ведервульф прервал его размышления о чем то, но мужчина его будто ждал. — Да? — Хоть ты сможешь ответить на мой вопрос? — Хм? — Я ищу девушку одну. Иви Ксарселл. — Иви Ксарселл? Знаю такую. — Скажи, где ее найти. — А ты кто такой? — Тайбер. Ее паре… Знакомый. — А… Угу. Говорила о тебе. — Да? Что говорила? — Тайбер обеспокоенно вцепился в кучного мужика глазами. — Лучше не знать тебе, дружище. Не ищи ее. Лучше иди восвояси. — Что? — Ведервульф сквозь зубы произнес это и стал подходить к собеседнику. — Оно тебе так надо? — Ну говори уже! ------       Это были лучшие полчаса в жизни Ирвина. Он впервые почувствовал тепло девушки… изнутри. Ему это очень понравилось и сердце в мыслях об этой девушке колошматило в груди по максимально бешенной амплитуде. Он лежал на кровати. Вроде без сил, но будто наоборот наполненный энергией. Рядом лежала она. Та, кто перевела Эссевира на новый уровень жизни. Он потерялся в грезах удовольствия, но не забывал о важной миссии, присущей ему. Потому он лежал недолго. — Это было… Круто. — Дорогой, ты всегда можешь обращаться ко мне, если что, — с улыбкой прильнула она к нему, — ты знаешь где меня искать. — Да. Но, боюсь, я в лагере больше не задержусь. Мне пора обратно, — он встал, — в свой лагерь, с доками от вашего начальства. — Ну останься еще не надолго.       Ирвин стал искать свои вещи, разбросанные по комнате. Надел штаны, кофту, комбез с восемью кармашками. Он подошел к столу со всяким добром, чтобы глянуть, не оставил ли чего. Стол был с большим зеркалом, и на него была прицеплена фотография. Ирвин невзначай рассмотрел ее поближе. На ней Тайбер и эта девушка, они обнимались. — Ты знаешь его? — сказал он повернувшись к ней с фотокарточкой. — А… Да… Это мой знакомый… — Подумать только… Какая же земля круглая, — улыбнулся Ирвин, — это и мой друг тоже.       Иви свернулась в клубок на кровати. Эссевир сразу догадался, что тут что то не так. Он медленно подошел к ней и приобнял сзади. — Ты можешь уйти? — спокойно сказала она. — Расскажи мне. — И что это изменит? — Тебе станет легче. — Не станет. — Он тебя обидел? — Не думаю… — Вы сильно поссорились? — Можно и так сказать… — Я выслушаю. — Ну…       Сначала она молчала. Но спустя пару минут молчания, Иви взорвалась и почти целый час рассказывала, о том, что случилось. О том, что она связалась с плохими людьми, когда пыталась найти подарок для Тайбера на день рождения, о том, что они ее силой схватили и увезли в этот лагерь, здесь ее долго мучили, насиловали и заставляли ублажать других за деньги. Она рассказывала это в истерике. В этот момент она была настоящей. Той самой хрупкой овечкой, которую так искал Ведервульф, но увидел лишь маску, скрывающую эту слабость. Иви адаптировалась к условиям и порвала любые контакты, чтобы никто и никогда не узнал, что с ней случилось. Ее, не то чтобы, устраивала такая жизнь… Просто выбора не было. «Грегор убьет меня, а главное Тайбера, если узнает, что я с ним общалась или как то пыталась выйти на контакт… а жизнь Тайбера для меня важнее всего…» — Самое обидное было — пытаться делать вид бесчувственной мрази, когда он пришел. Но так пришлось… Я была так рада, когда он меня нашел все-таки, и я так не хотела, чтобы он приходил… — Почему? — Грегор… Мой хозяин… Он ведь убьет его, если он тут появится. — Я не видел Тайбера с позавчерашнего дня. Я был очень подвыпившим, и вчера весь день отдыхал. Сегодня еще не искал. — Думаешь, он?.. — Не могу ничего сказать, — сказал, он вставая с кровати, — но Тайбер… Может многое. Надо найти его. А ты пока будь здесь. Мы увезем тебя с собой, когда мне надо будет вернуть доки. — Нет! Банда Грегора найдет меня! Они убьют и тебя и его! А меня опять заберут… Лучше я останусь здесь… Жизнь не так уж и плоха… — Был бы тут Хейтем, он бы тебе рассказал, что значит жизнь… А это не жизнь, это выживание, — Ирвин вышел из комнаты в поисках Тайбера. ------       Бешенный ритм сердца и путаница в голове Тайбера смутили его рассудок. Он все еще стоял в комнате и выслушивал все то, что говорила про него Иви. Всю грязь, что боялась сказать в лицо, всю правду, а не сладкую ложь, что она заливала ему в уши четыре года. Голову заполнил кисель эмоций, а дышать стало трудно. — Что со мной? — Наверное, жажда мести, Тайбер? -… — Ты ведь желаешь расправиться с ней за все то зло, что она тебе причинила, так? Я знаю где ее найти, Тайбер, я тебе расскажу… — Какое зло? Скажи, что со мной… — Стакан с водой помнишь? А-ха-ха. Ты только сейчас понял, что мы просто воду не пьем за таким столом? Тайбе-ер… что ты делаешь? — Что ты со мной сделала? За что ты так? — Тайбер, дорогой мой! — Я больше никто тебе! — Что ты такое говоришь… Я люблю тебя, до сих пор, Тайбер… Это все Грегор, это все человек с татуировкой на лице… Он меня заставил… — Врешь! Опять врешь! Он рассказал мне правду! Рассказал, кто ты на самом деле! — Забудь, что он сказал, вот она я, — она кинулась к нему в объятия, — я тебя люблю и больше никогда не брошу, Тайбер! — Врешь… — он вонзил нож ей в грудь, — Опять врешь… — Тайбер… — Иви, шатаясь, отошла, посмотрела на растущее красное пятно крови в животе. — Теперь ты не сможешь мне лгать… — Тайбер… Прости… — она упала на пол.       Тайбер посмотрел на нее грустно и одновременно с ощущением, что все кончено. Он бросил нож и вышел из комнаты. ------       Ирвин сбегал к Ричарду и узнал, что совсем недавно его самого искал Тайбер и, что тот ему сказал, где можно найти человека, который знает, где можно было бы найти Ирвина. Он побежал обратно в жилой комплекс, но не успев и добежать то шелковых коридоров, навстречу ему вышел Тайбер с окровавленными руками. — Тайбер! Тебя то я и искал! Что с руками? — Не моя… — А чья? Эй, что с тобой, друг? -… — Тебе не плохо? Тайбер, Тайбер… Прикинь… Я Иви нашел. Ты же ее так долго искал. Она рассказала, что тоже любит тебя, так что, Тайбер, переживать не о чем! Я сегодня уже заберу доки и мы двинемся обратно домой. Заберешь ее с собой… Только у нее тут какие то проблемы. Она сказала, что ты не должен пока знать, где она… Так что, повременим со встречей, хорошо? Эй! Слушаешь меня? Короче, я за доками, а ты не теряйся прошу! — Я тоже ее нашел… — Что? Точно все хорошо? — Нет. — Тайбер слегка толкнул плечом Ирвина и ушел.       Он проходил мимо людей. Они не знали… Не знали, что Дивизион идет, а потому были так спокойны и расслаблены. Тайбер не предупредил их. Их всех. А теперь уже и без разницы ему на то, что будет дальше.       Он поднялся на крышу Завода и подошел к краю. «Стоит ли чего-либо теперь вообще моя жизнь? Я любил человека… Я пытался найти его… А когда нашел получил плевок в лицо… Но не отступился, до поры, пока меня не напоили наркотой… И я убил ее… А оказалось она любила меня… — Еб твою ж мать! Почему жизнь так, сука, жестока? — крикнул он во все горло и сделал шаг еще ближе к концу крыши.       В далеке он увидел движущуюся к Заводу армию Дивизиона. Он ведь никого не предупреждал… Их всех заставят врасплох только из-за Тайбера… Впрочем, уже плевать… Плевать на мир и плевать, что будет дальше, сейчас он лишь хотел исправить ошибку и воссоединиться с любимой… Если не на этом свете, то хотя бы на другом. Ведервульф поднял голову вверх и увидел как начал падать снег… Первый снег. ------       Огр бежал, делая трехметровые прыжки. Радист и Сиеран сидели на спине. Их очень сильно трясло, но они держались как могли, лишь бы не упасть на такой скорости. Они держали путь в Тканевый Завод. Они понимали, что Дивизион, после эдакой неудачной миссии, точно рассвирепел. Да и к тому же они видели, собирающиеся войска крестоголовых совсем рядом у генераторной. Им едва ли удалось проскочить незамеченными, хотя это и было трудно, учитывая, что их было трое, так один из них еще и трехметровый. Радист никак не мог успокоиться насчет миссии с генераторной, а Сиеран хотел поскорее увидеться с друзьями, и настроение у него было более чем хорошее. — Смотрите как могу! — отцепившись руками, рыжий начал мотать ими в разные стороны, огр не услышал его, а вот Радист обратил внимание. — Ты серьезно? Сейчас это пик твоих мыслей? — А почему нет? Если твое настроение не очень, то я должен тоже грустить? Не упускай момента послушать и свои положительные эмоции! — Держитесь крепче! — крикнул Гато.       Огр резко после этих слов перемахнул через огромную канализационную траншею. Всех сильно встрясло. Радист кинул взгляд на соседа. — То есть для тебя поддержать человека… А где он?       Сиерана не было. Он посмотрел назад, но никого не увидел. Радист постучал Выгатора по спине, чтобы остановиться, но тот ничего не почувствовал. Даже пытался кричать ему, но бестолку. Они бежали с очень большой скоростью, что ветер похоже заложил уши огра. Так они и убежали дальше. ------       Сиеран, захлебываясь дерьмом, мочой и мелким мусором двигался по течению в канализации дальше. Он пытался зацепиться хоть за что нибудь, но получалось очень плохо. Дневной свет от места, где он упал в эту канализацию становился мрачней, а само место удалялось все дальше и дальше. Поток был очень сильным, и его несло все дальше и дальше, глубже и глубже. В какой то момент его рюкзак зацепился за арматурный штырь, торчащий из стены и его резко дернуло. Сиеран хотел уцепиться за сумку и пойти против течения, но он предательски порвался и повелся дальше вглубь, в то время, как Крейн успел схватиться за арматурину сам. — Еп твою мать… И что мне теперь делать?       Он бросил взгляд туда, откуда приплыл и увидел крошечную точку света. Она уже далеко. «Такому течению противостоять не получится» — подумал Сиеран и отпустил арматурину отдав свою судьбу в руки помойной воды.       В какой то момент труба превратилась в траншею, и сверху была местность, где можно ходить. Сиеран выбрался из потока. Весь мокрый как черт. Огляделся. Тусклый зеленый фонарь под плафоном освещал небольшое помещение. Едва ли разглядел две двери напротив друг друга. У одной из них он прочитал: «Выход. — Отлично.» Он схватился за ручку и… спокойно открыл дверь, за которой был коридор и вертикальная лестница наверх. Сиеран выдохнул и пошел, как вдруг у него запищали часы. Твою ма-ать, рюкзак. Он развернулся и горьким взглядом посмотрел на дверь напротив. Кажется, иного выхода не было. Если я не найду лекарство за час. Мне конец.       Крейн вдохнул весь смрадный воздух в этом помещении и нырнул в дверь напротив. У него был фонарик на груди, который слегка тупил от воды, но всяко светил. Страшно было лишь напороться на неведому постядерную тварь, а так, в принципе, в канализации больше ждать нечего. Сиеран был наслыхан о клеоворанах, что обитают в влажной, чаще даже подводной местности, так как они там размножаются, а потому шанс встретить их здесь был велик. Однако, выбора у Сиерана не было… Смерть в мучениях от клиролиноза, либо быстрее от мутанта.       В голову ему бросилась мысль. «Какого черта опять приступ? Совсем не так много времени прошло… Может оно учащается? А может, тогда в повозке я пролежал слишком долго, а на время отключения от мозга, эта вещь перестает распространяться? В любом случае, это мой последний шприц, надо его использовать, потом мигом в Союз. Там купить шприцов. Иначе пиздец мне».       Подергав одну из дверей, что была заперта, в темном коридоре спереди Крейн краем глаза увидел чье то разорванное лицо, смотрящее прямо на него из-за угла. На рефлексе он с испугом посветил туда слабым фонарем, и ничего не увидел. «Призраков мне, блять, тут еще не хватало». Он посмотрел на часы. У него оставалось еще сорок минут. А он до сих пор не знает куда идти. Сырой кирпичный коридор отдавал холодом от стен, и Крейну становилось не по себе. Он все же решил взять свой разум в руки и уверенно идти, а не умирать от кошмаров в вонючем подземелье, без единого ранения.       Завернув за угол, он увидел всех своих четверых старших братьев. Все стояли и ждали его, а когда он вышел, громко крикнули: — Сюрпри-из! — Оскар, Вилли? Вы живы? Джеймс, Ларри? Черт… Я думал, вы… — Это все был розыгрыш, братец! — Вы же погибли… Мать столько слез выплакала… — Да уж… Шутка зашла слишком далеко. — Что вы здесь делаете? — О том же можно спросить и тебя, Сиеран! Эй! Опасное место тут, пошли-ка отсюда. — Нет, стойте! Мне нужно одно лекарство, иначе я подохну нахрен. — Как мы? — ухмыльнулся самый старший. — Всмысле?       Сзади братьев Сиерана стали появляться люди в черном. Дивизион. Старший — Оскар взял автомат в руки, но тут же его голову пронзила пуля насквозь, он упал на сырой пол. Другие братья подхватились и стали браться за оружие, но появился человек, который один стал с ними биться и явно выигрывал. Противник был в фиолетовом костюме Сопротивления и легко шнырял между ними в ближнем бою с охотничьим ножом. Он убивал одного за другим, оставляя на их местах окровавленные изрубленные мешки с костями, из которых вываливались внутренности и красная жидкость. Человек в фиолетовом не имел лица, но он мог говорить. Сиеран потерял дар речи, но рефлексы взяли свое и он поднял доску лежащую рядом и пытался попасть по, лавирующему меж падающих трупов и Крейна с ножом, человеку в фиолетовом костюме. «Беги!» — крикнул он рыжему и тот, не ожидая от себя такого убежал вглубь кирпичного подземелья…       Сиеран отошел от шока чуть позже, когда на часах оставалось уже пять минут. «С ума сойти. Что это было?.. Как я мог поверить в то, что мои братья еще живы… Эта история, что погубила мать, мое сознание, снова вернулась ко мне… Почему же именно в таком месте и в это время… Время, твою за ногу! Как ты так быстро идешь? Погоди же секунду! А желательно минуту… А еще лучше часик…»       Крейн стал пробираться дальше и оказался за решеткой как раз от того места, где был сток вглубь разделенный железными арматурами, на которой сейчас беспечно валялся его рюкзак, и на него сверху лилась вода и мусор. Сиеран вцепился в решетку, в бессмысленных попытках вырвать ее с корнями. Неожиданно в помещение вошел человек в маске, похожей на лицо человека. Он поднял рюкзак, еще пару безделушек, которые не просочились через железное сито и ушел с ними куда-то. Рыжий хотел было ему крикнуть, но осекся, ведь маска была довольно жуткой, и он резко вспомнил про куль Масочников-убийц. «Ну коне-ечно, разве может быть все так просто…» Внутри немного прихватило, и Сиеран решил «втихаря» проследить за таинственным вором его портфеля. Из оружия у него ничего не было, а в мозгах копошились тараканы и яд клиролиска, потому он наперед знал, чем все кончится, однако отступать не собирался — это его единственный шанс выжить.       В преследовании, Крейн подметил дыру в трубу, что опоясывала огромное круглое помещение с железным ситом по центру на потолке, откуда в темное помещение поступал дневной солнечный свет. Ровно под этим ситом на кирпиче был нарисован какой то круг странный красный круг с символами и потухшие свечи. Около этого символического круга стояли уже двое человек в масках и накидках на плечо и что то спокойной обсуждали. Кто то вышел из тени, бросил рюкзак Сиерана в круг и беспечно ушел обратно в тень. «Что тут вообще происходит?» Когда Крейн обратил внимание на свою сумку, ему прихватило живот и он издал, казалось, едва ли слышный стон, который эхом раздался по подземному царству и те две фигуры взглянули в сторону Сиерана…       Сиеран не помнил, что происходило, но он очухался, когда сидел на коленях в центре того самого красного круга. Вокруг него стояли шесть человек в каких то черных священных балахонах и свечами в руках. Атмосфера была будто его сейчас будут приносить в жертву очередному Богу. Руки Крейна не были связаны, да и вообще он был не ограничен в передвижении, однако чувство было странное… Не только в плане окружения, внутри его начинало ломить, он снова чувствовал то онемение от клиролиноза, медленно расползающееся по всему телу. Над головой, на потолке, была решетка, ведущая наружу. Он поднял голову и ему на стекло противогаза упала снежинка… Первый снег.