Радиоактивный. Переплетение судеб

      <18 Глава> <Призраки прошлого>       Когда я был восьмилетним бутузом, я гулял по аллее возле министерства один. Я возвращался с магазина с булкой хлеба в руках. И остановившись прямо посреди парка с красивыми резными деревьями я смотрел прямо на здание министерства и никак не мог дать себе в голове ответ на один очень легкий, и одновременно, очень тяжелый вопрос. Почему отец ушел?       Вот так просто. В один день ушел и никогда больше не возвращался. Мне было до жути обидно и грустно. А мама… Понимаешь, было не так жалко себя, сколько ее. Она столько слез выплакала, столько дней просто лежала и ревела в подушку. Если честно, на тот момент мое детское сердце не слишком то сильно понимало почему все так плохо, но факт остается фактом. Маме стало слишком хреново. Она уходила максимум за бутылкой, возваращалась, выпивала ее и уходила вновь. Вся жизнь превратилась в какой то калейдоскоп алкоголя. Мне становилось страшно. Представь, ребенок. Ни ест, ни пьет, ни спит, лишь смотрит как мама бухает через край. Когда у нее уже скопились бутылки в углу, я решил посочувствовать ей. Я подошел и как самый милосердный человечек на свете стал вселять в ее душу тепло и добро. И что ты думаешь? Она откинула меня, наорала, а я расплакался.       Я еще несколько дней старался ей как нибудь помочь, но в ответ получал лишь боль и страдания. Я не чувствовал, что ей становится лучше. Но я ребенок. И ребенок очень сильно хотел есть. Поэтому я ушел на улицу. Попрошайничал по грошу, лишь бы к вечеру иметь полбулки в кармане. Ну и естественно, меня заметила местная малолетняя басота. В один из дней, когда я спал на какой то обоссаной шконке под домом, они подошли ко мне толпой и давай грузить, мол: «Либо ты нам на «крышу» закидываешь раз в месяц, либо ты прячешься каждый раз как видишь нас и мы, может, если и не найдем, то не будем тебя бить». Знаешь сколько их было? Человек семь не меньше. Но я сразу подметил, что все они какие то хиленькие, кроме того парня, что со мной говорил. И что дальше? Я отхуярил эту собаку как будто дрался за маму. Я мигом за день получил авторитет и целую банду щенков, которые молились, лишь бы мне услужить.       Деньги пошли уже лучше. Я заставлял попрошайничать каждого из них, сказав в каких местах им нужно стоять. Я имел неплохие логические способности, потому просек, где лучше стоять: У входов в маркеты, возле вокзала, в общем, в местах, где люди с большей вероятностью могли иметь лишний пятак в кошеле. Все деньги у ребят я собирал в отдельный пакетик и приносил маме. Только когда я приходил с пакетиком она становилась на пару минут счастливой, говорила: «Какой ты у меня заботливый», «Ты самый лучший». Примерно так и прошли года три моей жизни. Этот ребенок слишком рано повзрослел.       В одиннадцать я уже вовсю барыжил по району, скупал какие то безделушки, перепродавал их, запрягал своих щенков искать металл, мы собирали его в кучи и продавали. Я стал довольно влиятельной фигурой в наших дворах. Я решал конфликты парнишек, они сами ко мне приходили, я был и судьей и палачом, но в то же время я еще и был подсудимым. Ибо сам занимался черт пойми чем, лишь бы угодить маме.       Однажды в обычный день меня позвали в соседний двор поиграть в футбол с парнишами с того двора. Я согласился. Мы пришл и меня предательски толкнули в спину. А парни чужого двора избили меня, а один из них показательно унижал меня. С меня сняли ментальную корону и оставили умирать. Но я выкарабкался. Как ты понимаешь, этот ребенок научился выживать. Я решил примерить роль теперь не лидера, а исполнителя. Я сам стал «побегушником», но не простым щенком, а довольно именитым и опытным. За мои услуги платили, причем очень неплохо. А выполнял я всякую разную грязь, даже и не вспомнить. И вот как то надолго я пропал. Может даже и месяц я не появлялся дома.       Одно дело за другим и я совсем забыл про дом и обязанности сына. А когда вернулся… Моя детская психика напрочь сломилась. На диване был гниющий труп матери. Вонь по всей квартире стояла невыносимая. Тогда я бросился во все тяжкие. Взял все самое необходимое, и выйдя из дома с ощущением свободы, накопившегося опыта и четкой целью — пошел искать отца. Достаточно времени я убил. Ни много ни мало — два месяца. Узнал про его новую семью, узнал про другого ребенка, которому уже, как оказалось было семь, узнал в целом, где живут, ну и успокоился на том. Точнее на том, когда увидел лично, как он выходит из подъезда со своим сыном, другим сыном. И вот тогда я стал спокоен. Пусть я несчастлив, за то счастлив он — думал я. И пусть так.       Улица таким образом научила меня, что нельзя полностью верить людям. В любой момент тебя могут предать, воткнуть нож в спину и ты окажешься на дне пищевой цепи. Отец научил, что справляться в этой жизни нужно лишь самому, никто не будет тебя тащить, никто не будет идти по пути большего сопротивления. Зачем это надо? Мать же научила меня, что если ты не хочешь, чтобы тебе было больно — делай больно другим. Из всего этого и вылился человек, зовущийся Денисом Морозовым. И, ой как кстати, все эти навыки были у меня при жизни после Войны. Я не стал дерьмом, которое просто движется по течению и разлагается. Я стал крысой. Да, самой настоящей. Но крысой, которая рвется к жизни, а не сидит сложа руки. Так — я очень быстро оказался «сверху». Сопротивление стало пользоваться моими услугами Исполнителя, но я предпочитаю называть себя Судьбоносцем. Однако одно мне до каких то пор не давало покоя. Я не знал, что случилось с моим отцом, когда все рвануло. И моей целью, хех, ровно как и при жизни до, стало вновь, найти отца.       Да, мир сделал меня максимально жестоким. И если бы я поддавался слабости и открывал спину каждый раз, когда судьба хочет ударить меня прям под ребро, я бы давно загнулся, как и все черви постядерного мира. Но я научился получать удовольствие от страданий. Помнишь чему меня научила мама? Я очень хорошо усвоил этот урок. Чтобы не получать боли, я сам являюсь вестником боли, ужасов и страданий. Да-а, в этом мне равных нету, Хейтем. Однако, я не стыжусь ничего. Ибо… А кто мне что сделает? Я чертов Бог. Я всемогущий, Рифт. Ха-ха. ------ — В какой то момент я даже стал сопереживать тебе. — Ой, да брось, Хейм, я в этом не нуждаюсь. Ты правда думаешь, что меня заботит твое мнение? Я это рассказал, потому что мне хотелось вновь почувствовать у себя на устах эту историю.       Мы уже сидели в местном баре, который был без окон и дверей, он просто находился посреди огромной комнаты и представлял собой будто фудкорт до войны, а столики находились прям посреди огромного помещения, гда могли находиться люди не только употребляющие пищу в баре. Денис сидел незатейливо играясь с двумя кубиками в руках, и смотря вообще в другую сторону. Вокруг нас был жизнь копошащегося Депо. До сих пор я не понимал двух действительно важных вещей: Первое — Люди действительно знают обо всем, что творится буквально в паре метров от них за стенами или их держат в неведении?. А второе — не менее важное — все ли люди, существующие здесь проходили обряд «кладбищем поездов»? Может они все знают, просто потому что сами были на местах тех жертв, но из них, словно в баночке, вырастили послушных беспрекословных солдат, как говорит Денис. — Как рука? — Да вот упал недавно, палец случайно вывихнул, проклятье, — с «Сиерановским» ехидством ответил я. — Шутишь… Значит чувствуешь себя не так уж плохо, — улыбнулся он. — Когда ты выполнишь свою часть уговора? — Прости, но кажется ты свою еще не выполнял. — Ну я же не могу пойти туда заранее. А сейчас, я считаю самое время освободить моих друзей.       Мне не терпелось вновь увидеться с Вайлетом. Именно увидеться. Я слышал его голос, дыхание, чувствовал запах и даже касался его. Но не видел. Подумать только. Человек, что сопровождал меня все детство, человек, который всегда мотивировал меня к движению — сдался, когда шанс на то чтобы выбраться был так близок. Или не был? Может Вайлет и не дурак вовсе. Наоборот оградил себя от проблем. Понимал, что сбежать вот так — невозможно. — А ты чертовски прав, — Денис смотрел в стену, его улыбка вновь заполнилась безумием, — пошли. Пора увидеться с призраками прошлого. ------       Я стоял один в довольно большой комнате. Здесь были гаражные двери, за которыми находилась улица, и еще точно такая же, которая вела куда то в другую, видимо похожую комнату. Я пришел сюда из двери напротив. Помещение было похоже на автомастерскую, здесь даже было две смотровые ямы. Однако, любой инструмент и прочее оборудование давно отсюда вынесли. Я все еще находился в лагере крестоголовых, но меня отвели в это помещение, где я должен встретиться с Вайлетом.       Мои мысли прервал скрежет гаражных ворот, что вели в другую комнату. Они медленно поднимались вверх, скрываясь в стене, и за ней я увидел две пары ног. Голые волосатые ноги и кирзачи. «Вайлет и Денис» — подумал я, и оказался прав, когда ворота поднялись до уровня их голов. Они вышли и Денис вел его словно зверька, которог оя сейчас буду оценивать, для того чтобы купить. На шее Вайлета я увидел ошейник, цепь от которого уходила в ту комнату, в которой было очень темно и совсем ничего не видно.       Он был абсолютно голым, видимо, как и тогда в комнате, весь в царапинах и порезах, в синяках и ушибах. Он был сгорблен и в нем совершенно не чувствовался тот стержень, что подпитывал меня все мое детство. Его было совершенно не узнать. Когда Вайлет шел, я заметил, что он не идет, а едва ли подпрыгивает, как это делали разные странные и недоразвитые существа из мультиков детства. — Это что? — обеспокоенно спросил я у Дениса, указывая на ошейник. — Украшение. Разве ему не идет? Вайлет как тебе твой чокер? — Мне… Очень нравится, господин… — промямлил Вайлет. -… — Вот видишь, твоему дружку нравится. Так что, не порти ему настроение, Рифт. Я прогуляюсь до соседнего, а вы пока пообщайтесь, — бросил он уже разворачиваясь и закрывая ворота, откуда они пришли. — Вайлет… Что с тобой сделали? — спросил я его, взяв за плечи и пытаясь поймать взгляд, но он лишь боязливо смотрел в пол. — Эта жизнь… Она уже невозможна… Я не чувствую себя собой, Хейтем, я не чувствую себя тем, кем был раньше… — он сел, поджав колени, заплакал. — Уже скоро мы выберемся отсюда, Вайл, обещаю. — Ты в это действительно веришь? Он меня не отпустит… — Я договорился, Вайл, слышишь? Все будет хорошо, — я сел рядом, приобнял его и почувствовал, как он весь дрожит, — слышишь, все будет как прежде. — Скерки… Его жена, — неожиданно сказал он, — она уехала в Общежитие с ребенком после того случая. — Что? — Я успел отомстить за моего друга, но совсем не подумал о том, чтобы защитить то, что от него осталось. — Почему в Общежитие? — Седрик Иригольд, хороший друг Скерки, обещал увезти ее в Тупик. — Откуда ты знаешь? — Денис рассказал… — он шмыгнул носом, словно дитя, — скорее всего, он знает, где она и скоро убьет ее. — Зачем ему это? — Чтобы окончательно сломать меня. Даже не знаю, смогу ли я ей теперь помочь… — Вайлет, обязательно сможешь. Придешь в себя в Колодце Созвездий нашем родном и я помогу тебе добраться до нее и уберечь. — Поможешь? Ты правда сможешь помочь? — он посмотрел на меня впервые, в глазах его я увидел надежду. — Ну конечно, дружище! — Мой пистолет еще у тебя? — Нет… Мне пришлось продать его Ворону за лекарство для отца… — Понимаю. Я бы сделал то же самое. — Вайлет вздохнул. — У меня есть даже коробочка для нее. Хех. Давняя история… Однажды Скерыч хотел сделать ей подарок и попросил меня о помощи. Я должен был ей вручить эту коробочку после того, как, якобы, нападу на нее… Но с того момента прошло достаточно времени. Коробочку то он мне дал, но вот вручить ее мне пока команды и не было… А потом еще эта история… — он снова нырнул внутрь своего круга безопасности, в колени. — Постой… А его жена не в красной ли накидке путешествует? — Именно в ней. Подарок Скерки на год их отношений. Она с тех пор и гуляет в ней всегда… А что? Ты ее видел? — я завис на одной точке в стене и стал прокручивать все события в голове. — Нет… Помню, ты рассказывал как то.       Ворота снова стали подниматься. Опять те кирзачи. Денис возвращается. — Мы тебя заждались, — начал вставать я. — О, уже поговорили? — донеслось ухмыльно до меня. — Наговоримся еще, — сказал я и увидел, что за спиной Дениса стоит Одэр.       Проклятье, Одэр. Неловко будет тебя тут оставлять. Я же договорился только за Вайлета. Но я неспроста попросил поговорить с ним. Хотел, чтобы перед тем, как он окунулся в бездну страданий, отдал мне свои стихи и стихи Гиршама, чтобы они хотя бы дошли до слушателя, а не потерялись в бесконечности небытия вместе с Одэром в этом проклятом лагере. Одэр был одет в свою одежду. Странно. Может Денис говорил правду, про то, что Одэра хотели взять в личные писаки Дивизиона. Я уже не могу верить не единому его слову. — Одэр… — поэт шел так, будто навалил в штаны, — Одэр, все в порядке? — Твой другой друг всего лишь чуть чуть познакомился с сутью нашего проекта. Хех. Пусть пишет, полезно люду будет узнать, — Денис оперся о стену-проем ворот. — Как, по-твоему, удобно ли будет ему писать из камеры вашей? — я подошел к Одэру. — Так зачем? Я же сказал, что личный писака уволен. Одэр свободен, — Денис был как всегда очень доволен. — И что ты хочешь за это? — Как что? У нас же был уговор. Одного отпускаю, с другим недолго общаешься. Один уже, считай, на свободе, а вот время встречи со вторым, — он откинул рукав и посмотрел время на наручных часах, — кажется, подошло к концу.       Денис потянул за какой то рычаг по ту сторону ворот и цепь, что держала ошейник Вайлета, стала натягиваться. Вайлета дернуло и стало тащить со средней скоростью в пучину мрака и боли в ту кромешно темную комнату. Вайлет держался за ошейник, стараясь давать себе время на подышать, и дергал ногами, пытаясь уцепиться за что нибудь. — Прекрати! — я крикнул Денису, и попытался схватиться за цепь, чтобы попытаться выиграть время и сцепить ошейник, но металлическая цепь дернула меня током. — Ну скорее! Спасай его! Он же сейчас погибнет! — кричал мне, безумно улыбающийся, Денис.       Я побежал в ту комнату, навстречу Денису, чтобы тыкнуть рычаг в другую сторону, но Денис просто оттолкнул меня. Тогда я рассвирипел и, готовый уже убить его голыми руками, побежал с гневом в глазах и огнем в руках. Но Денис как малышу заломил мне руку, не успев я его и пальцем тронуть, после чего унизительно пнул меня в поясницу и я упал. Я просто глупец… Как можно противостоять Богу? Я ничтожно, беспомощно смотрел на то, как Вайлета затягивает в темноту, и его хриплые окрики и удушливый кашель, сводил меня с ума. Но, сука, что я могу сделать? Я вновь встал. Собрал все, что есть во мне из мужского и, выплеснув ярость, вновь побежал на Дениса. В самом конце пути, я почувствовал, что мой кулак полыхает самым настоящим огнем, но Денис просто легко увернулся и мой кулак встретил бетонную стену.       Кажется, я сломал руку. Денис спокойно пошел дальше и включил свет в комнате, куда тянуло голого Вайла. Он уже был в двух метрах от колодца с непонятной прозрачной водой с темно-зеленым оттенком. Я бросился к нему. Я упал на него, крепко обняв его и стараясь увеличить груз и карабкаясь ногами задержать его здесь. Но ему становилось только хуже, ошейник начинал давить еще сильнее. — Посмотрим, каково это, оказаться в ядовитой воде. — Денис сложил руки и шел рядом с нами к яме с водой, — Да не переживай ты так, Рифт, мы его потом откачаем. Но узнать обязаны. — Что ты творишь?! — Я? Всего лишь хочу, чтобы ты понял, что я чувствовал, ощутив это на своем друге. — он сел на корточки прямо у колодца, к которому мы уже приблизились до упора. — Ты ведь уже чувствуешь этот страх, да? Я бы тебя самого окунул, но сам понимаешь, ты нужен мне.       Вайлет стал уходить под воду с головы. Я уже не пытался тянуть его. Душить его перед смертью бессмысленно. Когда тело ушло полностью и из воды пошли пузырьки, я оперся на каемку колодца. Я не вглядывался в воду, я лишь смотрел на свое отражение и старался понять, почему я ничего не могу. Почему я настолько слаб, что прямо сейчас на моих глазах погиб друг, брат, чуть ли не второй отец, а я ничего не мог сделать. Лишь делал хуже. — Ой, я только сейчас подумал… Кажется, я перепутал людей… Ну ладно уж, с кем не бывает, да? — Денис спокойно снова посмотрел на наручные часы, — Так-с, дружок… У тебя не больше получаса. Потом тебе уже пора будет выступать. Так что, у тебя есть свободное время поболтать с поэтом. ------ — Куришь? — посреди тишины вдруг спросил меня Одэр.       Мы сидели как раз в той большой комнате, где все произошло. Те ворота, следы крови с незасохших ран Вайлета, две смотровые ямы. Эта комната не была мерзкой, но воспоминания теперь создавали сумасшедий образ, связанный с этим помещением — Нет. — я не отрывался от потолка, что навязывал мне столько мыслей сейчас. — И я — нет. Но откуда то у меня пачка с четырьмя сигаретами. Будешь? — После такого… И закурить не грех… — Черт, только вот огня у меня нет.       Я сначала пропустил слова мимо, так как находился сейчас в головном комбайне, что сжевывал все нервы, к черту. Потом вспомнил про зажигалку, что оставил когда то Ирвин у места, где я «похоронен». Вот и пригодилась. Я достал ее с кармана и подкурил нам сигареты. Одэр закашлялся после первой затяжки, а я хоть и почувствовал очень сильное першение в горле, просто был не в состоянии отыграть анимацию отвержения. Само собой, как то закурилось. Я крутил в руке зажигалку и в какой то момент посмотрел на нее, затянулся. — А ты знал, что меня друзья похоронили? — А? Кха-кха… Как это? — Ну вот. Подумали, что погиб, похоронили, а я вот сижу, живой, даже не знаю, где они… — Неплохо путешествуешь, значит, кха-х… Забирай пачку, я больше не буду, фу… — А ты? Куда теперь? — Я обязан написать про то, что тут творится… Но для этого нужно какое то тихое место, нужно будет собраться с мыслями. — Езжай в Свободу тогда. Лучшее государство на данный момент, — затяг, — по моему мнению. — Ты оттуда сам? — Да. — Слушай, Хейтем… Спасибо. — М? — Ну… За то что спас меня. Денис сказал, что это ты вытащил меня отсюда. — А… Да… — Еще он сказал, что тебе нужна вот эта коробка… — Одэр достал из своего мелкого рюкзачка небольшую красивую коробочку розового цвета, будто для маленькой детской игрушки. — А это, кажется, и есть подарок от Скерки. — А… Этот человек… — он посмотрел в сторону ворот, куда недавно утащило Вайлета, — кто это? — … — … — Теперь, видимо, всего лишь, один из призраков прошлого…