Радиоактивный. Переплетение судеб

       <17 Глава> <Восьмой>       Удары кнутом. Так обжигает, так опаляет. Я чувствовал каждую открытую рану, сделанную этим ужасным орудием. Раз! Раз! Раз! Я был боксерской грушей, на которой беспощадно тренируют удары хлыстом. Раз! Раз! Исполосованное ранами тело хотело вырваться на свободу из этой дырявой словно сито кожи. Раз! Раз! Не жалея. Не щадя.       Кажется, он боксировал на мне около восьми часов, девяти? Да, я считал секунды. А больше нечем себя занять, когда вот так висишь. Молить пощады? Им только этого и надо. Сплевывать кровь? Пожалуйста, вот вам литр моей крови плевками на полу, они правда со слюной размешаны слегка, но вы же не брезгуете, верно? И вот висишь, подвешенный на крюки и считаешь: двести семьдесят три, двести семьдесят четыре, ай! двести семьдесят пять… таким образом время идет втрое дольше, но что поделать? Груше большего не дают.       Потом боксер, видимо, устал. Покинул меня на тысяча восемьсот двадцать четыре секунды, а потом вернулся. И продолжил свое кровавое ремесло. Нет, ремесло это, когда без удовольствия. Хобби. Вот, продолжил свое кровавое хобби. Но в этой бесконечной череде ударов я слышал шлепки, но не получал боли. Может я ее уже не чувствовал? А может рядом висела еще одна груша. Раз! Раз! Раз! Все яростнее и яростнее, все больнее и больнее… ---|Спустя двенадцать часов|---       Я видел сон? Или не видел? Я только только проснулся, но не чувствовал ни пола под спиной, ни под ногами. Я что, уже в раю? Мне стоило только слегка подвигать телом, как проснулась моя нервная система и выдала мне страшный источник боли в области лопаток впервую очередь, а потом волной прошлась по всему телу. И теперь я чувствовал все. Все нанесенные мне удары, каждый. каждый имел свою частоту боли. В глазах еще мутило, так что я ничего еще не понимал, только видел не яркие красные блики в комнате. Ай! Лопатки! Как сильно там болело! Меня что, там перфоратором взъючили? А-ай! Дикая боль!       Я протер глаза руками, но каждое движение руки было столь больным, что я решил долго ею не болтать. Теперь мир был относительно четким. Я увидел под собой глубокую дыру, обрамленную ровными каменными блоками. Теперь было похоже на колодец. Однако, я увидел, что там на дне. Человеческие изуродованные трупы. Слишком изуродованные. Меня чуть не вырвало, но нечем было блевать. Я висел над этой ямой, на чем же тогда?       Я огляделся с ужасной болью в лопатках и обнаружил, что я подвешен за кожу на крюки! Меня, блять, подвесили как колбасу! Дикая боль. Больбольболь! Я не сразу заметил, что передо мной в двух метрах висит также и Вайлет. Но он еще не пришел в себя. Боль! Больболь! Такая кошмарная боль, что у меня плечи, лопатки, и спина в целом онемели, а малейшее движение нанесет мне страшные увечья и боль! Больболь!       Вайлет был весь как зебра, исполосованный в красный. И я не видел на нем ни единого живого места. Мои руки, ноги, туловище тоже были такими. Боль внутри пульсировала и отдавала в мозг. В таком состоянии понимаешь, что и жить не хочется. Любое касание тела приведет к страшной боли. Я стонал. Сам не понимая того. Будто волка при смерти бросили, выстрелили прямо в пузо и не нашли, охотники уже давно разбежались, а бедный волчара еще лежал и считал последние вздохи.       Я пихнул в соседа-сосиску ногой. Это, конечно-же, сопроводилось тонной боли, обрушившейся на мои поганые плечи. Он пошевелился, но отвечать не стал. Вот пидор! Он то не мучается! А-аа! Хочу опять в сон! Не чувствовать боли! Руки затекли, а сдвинуть их никак нельзя! Бо-оль! ---|Тридцать минут спустя|---       Господи! Кажется, я онемел. Не двигаюсь абсолютно, зато и боли не чувствуется. Главное не шевелиться. Не шевелиться. Я не чувствую тела. Я действительно был похож на куклу, но где кукловод, бля? Сосиски тут скучают без него, где он, мать его. Тыкнуть в Вайлета я не могу, у меня обет недвижимости. Если я стану бултыхаться, боль в лопатках станет слишком сильной. А как я до сих пор не порвался? Неужели у человека такая прочная, толстая шкура, которая может выдержать даже вес хозяина?       Я просто висел. Кукла-сосиска не использовалась. Да лучше бы эту куклу уже сожгли, на кой-она нужна? Ее положили в старый сундук, а тот поставили куда-то в темный чердак. Теперь она лежит и покрывается пылью, забытая всеми и забытая навсегда. Под бездной таких же забытых кукол. Кожа которых все-же не выдержала и уронила их в огромный склеп для сосисок.       Мы были в небольшой комнате, где под плафоном горела аварийная лампочка красного цвета. Было здесь две двери, одна большая, тяжелая с прорезью для просмотра, вторая же была обычной, деревянной, потертой от времени. И все. А где садо-мазо инвентарь? Выбор для новичков, вот хлыст для профессионалов, а вот, смотрите это для тех, кто любит нестандартные пытки. Где это все?       За одной из дверей послышались мерные шаги. Это опять он?! Не надо! Прошу, не надо! Хватит меня уже терзать! Просто прикончите, не надо мне этого мясника! Только не его! Сколько он нанес мне уже ударов? Пятьсот?! Шестьсот?! Тебе не хватает, урод?! Железная дверь зашевелилась, ее стали открывать с той стороны ключом. Нет, нет! Нет!       Дверца распахнулась и в помещение вошла знакомая фигура. Мои мозги принимали только частоту внутренней боли, поэтому я даже не мог вспомнить этого человека. — Здравствуй, Хейм. Не ожидал? — Он выдал ухмылку, а я включал в голове нужный процессор, отвечающий за фактор памяти. Когда ты играешь роль куклы-сосиски, он не нужен. В принципе, как и все остальные. — Честно говоря, я не думал тогда, что ты вообще способен дать отпор. Но еще и так жестоко. Я в тебе сильно ошибся.       Мне удалось активировать мозг на малую долю секунды. Этой секунды было достаточно, чтобы понять, кто передо мной стоит. Тот, кого я боялся встретить больше всего. Денис. Он все-таки выбрался из той воды. Но как?! — Ты. Ка. к? — Губы тоже онемели от ненужности. Едва удалось даже это выговорить. — Как? Ну знаешь, было больно. Я чувствовал, как в меня проникает ядовитая вода, как я отравляюсь посекундно. Мне удалось всплыть, но ничего больше сделать я не мог. Я ждал. Ждал, когда ко мне придут солдаты. И они пришли. Через восемь часов. Уроды. Я им, конечно, всыпал, но не был обижен, все-таки хорошо, что они вообще пришли. — Денис преспокойно сел на колодезную блоковую оправу, спустил ноги в пустоту над человеческой массой и стал весело махать ногами. — Я пролежал в кровати два дня. Два. И вот. Теперь я как новенький. Ну, неплохо да? А знаешь в чем прикол? — Он сделал небольшую паузу, как будто ждет от меня ответа. -Обычный человек, не выжил бы, упав в ту сверхрадиоактивную воду. Ты вообще знаешь, кто там обитает? Клеоворáны. Мне лишь повезло, что их не оказалось рядом, а то так бы и сожрали. А ты эти два дня висел здесь и отбывал наказание за предательство меня. — Зач. ем. Ты их. Хоте. л. убить? — Денис скривил лицо, когда я это проговаривал. — А, производственные травмы, ничего необычного. — Он спокойно махнул рукой. — Од. эр? — Где тот поэт-сопляк? Я, как с кровати смог встать, сразу-же его и пристрелил. Никто от меня не сбегает, запомни. — Он снова ухмыльнулся. — Я же. сбежал. — Я тоже попытался ухмыльнуться, но получилось слишком неудачно. — Ты не сбежал. Ты прибыл туда, куда нужно. А вот Одэру нужно было там в метро сдохнуть. Это судьба его. А я ведь судьбоносец. — Он сделал паузу, а потом продолжил. — А вот то, что ты меня предал это плохо. Но ты уже понес за это наказание, и теперь прощен. Пора тебя снимать.       Денис встал и вышел за ту же дверь, через которую вошел. Он что-то там приказал, и в комнату вошли помимо него еще двое солдат в полностью черных костюмах. Денис сложил руки и наблюдал за процессом. ------ — Ты Борода? — Спросил Тайбер у коренастого, двухметрового мужика с лысым пробором на голове, пушистой десяти-сантиметровой бородой и добрыми голубыми глазами. — Стало быть, Борода. — Добродушно ответил он. — Тебе шо, хлопец?       Они стояли у небольшого электрического генератора. Борода опершись на стену, сложив руки, весело чесал пух на подбородке. Он был одет в обтягивающий химкостюм, а противогаз висел у него на поясе. Ни оружия, ни рюкзака Ведервульф у него не увидел. Сначала Тайбер помялся спрашивать, вдруг не тот, но потом осмотревшись, понял, что если и есть в лагере Борода, то это он. — Говорят, тут ударная группа формируется. — Шепотом произнес я у его уха. — Да, братец, так оно и есть! — Радостно воскликнул он. -Ты последний, восьмой. Отряд собран. — Он хлопнул Тайбера по плечу. — Пошли за мной, но не шуми об этом, ежели не хочешь проблем. — Какие проблемы? — Спросил Тайбер после полуминутного молчания. — Позже объясню. За мной.       Мы махнули за угол, потом прошли по ступенькам вниз, потом по темному коридору, за угол, снова за угол, Ведервульф еле успевал за ним. В конечном итоге они оказались в небольшом помещении, с обоих сторон которого были две трехметровые гаражные двери. Не такие большие, как те, через которые пришел Тайбер, но какая разница, если авто помещается. Посреди комнаты стоял огромный багги с тяжелым пулеметом сзади на крыше. Также здесь было по меньшей мере пять человек еще, вроде. — Ого. — Не стаил удивления Тайбер. — Ишь-ка, нравится? — Усмехнулся Борода. — Сам собирал. — Горделиво выпятил он и без того необъятную грудь, потом погладил машину. -Восемьдесят сантиметров диаметром, колеса то.       В комнате была еще небольшая платформа, на которой была жилая зона. Кровать за ширмой, стол с лампой, небольшой верстак. Оттуда откуда-то вышел человек с зашитым левым глазом, он был чуть ниже Тайбера. Незнакомец встал между нами, перед Бородой и не скрывал ненависти. — Ты кого приволок?! — Огрызнулся незнакомец. — А энто мы сейчас и прознаем! Парень! — Он обратился к Ведервульфу, пройдя сквозь одноглазого. — Робяты! Суда все! — Борода стоял вплотную к Тайберу и слегка орал своим басистым голосом. Когда возле нас собрались все пять человек, он представил Ведервульфа уже нормальной громкостью. — Итак, это наш последний боец! Отряд полностью собран и готов к выполнению операции. — Штопор же должен был быть восьмым. — Нагло произнес одноглазый. — Ждать, времени нет. Тебя как кличать прикажешь? — Огромная рука-питон легла к нему на плечо. — Я Тайб… — Э-э не! — Резко перебил его Борода. — Здесь именами не разбрасываются. Позывной нужен. — Позывной. — Стоило напрячь всю свою фантазию, чтобы дать себе нужное имя. На ум приходила лишь Иви, и ни о чем другом он думать не мог, не то что там. клички придумывать. — Из характера можа шо нибудь взять. Из особенностей. — Подсказывал Борода. Но что бы придумать такое оригинальное с одной стороны и олицетворяющее его нутро. Разбитый? Как сердце, которые ему разбила Иви. Одиночка? За то, что он теперь буден одинок навечно. В стиле зверя надо что-то. Кто из животных одиночки? Львы? Крысы? Может, волки? Точно, волки. Вот пусть будет волк. — Волк. — Сообразив, выдал Тайбер. В толпе раздались неудовлетворенные стоны и вздохи. «В чем дело? — Спросил себя Тайбер» И ему ответил Борода. — Понимаешь, хлопец. Память нам щекотит нервишки за брата нашего, шо умер недавно. Его Волком звали как раз. Ты уж не обессудь. Может еще шо ести на примете? — Да пускай так и будет Восьмым! — Устало, нервно выбросил одноглазый. Его поддержали из толпы. Борода пожал плечо Тайбера своей ручищей и взглянул на него. — Ну шо? Примешь? Коли обидно, ты так и скажи, придумаешь, шо душе угодно! — Поддерживал Борода, но Ведервульфа в принципе все устраивало. — Пусть так. Восьмой, так Восьмой. — Слегка улыбнулся Тайбер, когда толпа зашумела и захлопала. — И так. Ты с сего момента в нашей ударной группе, а мы все, едрит тебя в зад, за одного, и один за всех. Я тебя познакомлю с нашей скромной компанией. — Радостно постучал огромной ручищей Тайберу по плечу. — Но повременим. Сначала в курс дела. — Заметно посерьезнел Борода.       Они поднялись к столу на платформе. Там лежала карта города, точно такая же как у Хейтема, увеличенная в три раза только. Там были намечены какие-то кружки, стрелочки всяких разных цветов. Небольшая тусклая лампа освещала лишь небольшую территорию. Весь стол и еще метр где-то. Парни разбрелись кто куда. — Вотщем. — Начал Борода. — Миссия такова. — Он тыкнул пальцем в карту. -Весь Вокзал обеспечивается электричеством только с одной небольшой генераторной, вот она. — Обозначил пальцем место чуть севернее и западнее, так называемого, Вокзала. — Она серьезно охраняется, бойцов сорок там точно. Ударной группе нужа будет взять эту генераторную штурмом. Да, понимаю, по пять человек на каждого это жестко. Но. — Он стукнул ребром кулака по карте, чайная ложка, лежащая на краю стола, упала на пол. — А коли мы ее все-же возьмем, то энто даст Союзу некоторое время для прямой атаки. Вокзал будет взят. Дивизион поражен. — План то, может быть, и неплохой. Но я не уверен, что мы сможем взять генераторную штурмом. Сорок против восьми, это. — Да известно мне, шо неравный бой. А шо делать?! Поди, сыщи дураков, шо добровольно захотят сражаться с Дивизионом. Их боятся как огня. Они действительно поднесли себя с самой жестокой стороны. — Борода тяжело вздохнул. — Я уверен, выживут не все. Гораздо не все. Но мы обязаны это сделать. Слыхал, ты, нет?! Эти ироды ультиматум Босмерскому Союзу поставили. Ежели вкратце то: либо вы подставляете нам свою жопу, либо мы сами до нее доберемся и порвем. Вот и решили действовать сейчас, а не начнем, они сами придута и нагнут нас.       Тайбер смаковал эти слова в голове, размышлял, думал. Потом решил отойти от темы, Борода выглядит плохо. — Почему эта операция происходит втайне от населения? — Вспомнил вопрос, на который не был дан ответ. — А сам то зенки раскрой. Государство живет в бедности, каждый боец ходит с полу-разобранным «кабаном», броники порванные, обувь каши просит. А тута, оп, ударная группа. С элитным вооружением, да на тачке нехилой. Набросятся как голодные. Бунт еще, не дай боже, поднимут. Оно кому-то надобно? — Понятно. Я, кстати, насчитал семь бойцов, где восьмой, и когда мы отправимся? — Быстро, без страсти спросил Тайбер. — Курдюк все пасет своего оружейника. Ему на винторез обычные патроны не лезут, вот он и ждет, ода торговец патронов этих ему притащит. Без них он — без ствола. — Понятно. — А теперича пошли знакомиться с братцами по оружию.       Они спустились с платформы и им наперерез вышел одноглазый. Он был очень недоволен присутствием Тайбера, а Бороде было либо наплевать, либо он назло ему меня принял и так быстро ввел в курс дела. — Опа, це вот Слепой. — Представил одноглазого Борода.       Слепой был ростом с Тайбера, но чуть отставал, был смугл и среднего телосложения. Голова обрита наголо, небольшая черная бородка выступает и обрастают бакенбарды. Левый глаз грубо зашит толстыми нитками. Ходит в плаще до колен черного цвета, под ним темно-серая водолазка. — Что с глазом, Слепой? — Ведервульф нарочно хотел вскипятить его. Научился у Сиерана, тот часто пользовался этим, а Тайбер приметил, что это довольно полезное действие. — Не твое собачье дело. — Огрызнулся он и прошел мимо, по пути ударившись плечами с Тайбером. Тайбер усмехнулся тихо. — Це у него «на память» от Дивизиона. Там всем пленникам оставляют таковые «напоминания». Садисты. — Напоследок выругался шкаф. — Он был пленником крестоголовых? — С небольшим увлечением спросил Тай. — О-о… — Борода остановился, повернул квадратные плечи к собеседнику. -У него тяжелая история. Я тебе скажу оченно кратко. Он спервоначала попал в полон к Дивизиону. Оттоле же вышел без ока уже, а после в ряды их встал, будто ни синь пороха не произошло. Ну и сбежал он оттоль спустя пару годков то. Вот тута обжился. Теперь мести ищет. — Они с Бородой продолжили путь.       За столом сидели и играли в карты трое: Волкодав, Спирт и Цицерон.       Волкодав. Высокий, молодой, худощавый, с длинной челкой и бритыми висками. Носит потертый кевлар. Никаких особо отличительных внешних признаков нет. Веселый, энергичный, активный. Бывший боец Стального Дивизиона. Его отец является лейтенантом, а поэтому в восемнадцать его без всяких проверок взяли в армию. После пяти лет службы понял, что их принципы не такие, в каких он хотел бы участвовать. Попросился в отставку, отказали. Сбежал вместе с Слепым и Штопором. В ударную группу попал, чтобы доказать, что Дивизион не такой уж и непобедимый, каким его все считают.       Спирт. Ниже Тайбера на пол головы, примерно такого же возраста, может чуть старше, спортивное, но не накаченное телосложение. Постоянно носит кепку с красным крестиком, белый толстый свитер и темно-коричневую безрукавку. Постоянно бухает, находится в состоянии наполовину пьяного, веселый, любит травить несмешные анекдоты и пытается споить других. С детства увлекался медициной. Учился у Мастера Иттера в Железном Переулке пять лет. Отправился в западные лагеря, искать работу врачом. Когда проходил мимо Церкви, увидел нечто такое, от чего он бежал целых три километра без остановки. С тех пор постоянно пьет. Чудом проскочил мимо лагерей Дивизиона и оказался в Приюте. Проработал там Мастером шесть месяцев, после чего отправился в Тканевый Завод. Здесь работал в течении года, но недостаток средств принудил его уйти в другой лагерь. Перед отъездом узнал про ударную группу. Вступил туда, подписав контракт с Босмером на восемьдесят костей.       Цицерон. Старый низенький мужичок лет шестидесяти. Оброс бородой. Носит темно-красную шапку и старую куртку камуфляжного окраса. Терпеливый, расточительный, задумчивый, особо не болтает, но знает много интересных историй, пишет свою книгу. Цицерон был редактором газеты до войны, а после нее стал писать свою книгу об умершем мире. Живет в Тканевом Заводе уже одиннадцать лет. Подрабатывает водителем в свободное от творчества время. Борода позвал старого друга водителем в ударную группу и тот с радостью согласился, сказав, что ему надо немного отдохнуть от письма, и «встряхнуть кости». — А вот тебе туза крестового! Хаха! — Победоносно посмеялся Спирт, скидывая карту на стол, потом встал с бутылкой водки и сделал большой глоток. Волкодав сначала взгрустнул, а потом улыбнулся, собирая сброшенные карты в «биту». Цицерон же вдумчиво глядел в карты на руке и думал. Спирт отошел от стола и втянулся в диалог Бороды и Тайбера. — О! Ты тот Восьмой, да? Я Спиртяга! — Он протянул шатающуюся руку Тайберу и тот слегка брезгливо ее пожал. — Хочешь? Угощаю. — Он предложил бутылку, но оба отказались. Он махнул на них рукой и ушел куда-то в тень. — Да ты не обращай на него внимания. Он тот еще дурила. — Усмехнулся Волкодав. А потом сбросил очередную карту. Цицерон должен был ответить, но долго думал, одновременно вздыхая и чертя глазами невидимые каракули на картах. — Ладно, пошагали к Радисту. Он, верняком, радио какое чинит али бацает.       Они прошли в другой угол этого небольшого помещения, которое, кажется, было гаражом до войны. Тьма собиралась в углах и образовывала бездонные паутины. Гараж был совмещен со зданием Завода, однако выход из него огородили досками и сделали на подобие коридора вдоль стены. Именно по этому коридору пришел сюда Тай.       Небольшая комнатушка состояла из двух столов на углу и настенных инструментальных полок. Оба стола были забиты мелкими детальками, микросхемами и проводками. Среди них копошился парень в больших наушниках.       Радист. Высокий белобрысый парень лет тридцати пяти. Постоянно слушает музыку и не может жить без починки какой-нибудь электроприблуды: радио, телефон, датчики всякие. Носит тельняшку с длинным рукавом, поверх теплая безрукавка песочного цвета. Молчаливый, своеобразный, на рожон не лезет. Был заядлым компьютерщиком в детстве, мог создать легкую программу уже в третьем классе. К девятому знал уже несколько языков программирования и мог самостоятельно взломать какую-нибудь небольшую систему. Также увлекался микросхемами, в частности радиоприёмниками. Во время атаки, ехал на велосипеде в наушниках домой, увидел толпу, крики, ор и побежал за остальными. С тех пор и носит эти наушники, все слушает музыку свою двадцать лет. Часто принимает заказы на починку какой-либо цифровой техники. Но он очень не любит разглашать лицо, потому его никто в лагере кроме удар группы не знает. Даже Босмер. В ударную группу попал по личным, никому неизвестным мотивам. — Ну вот, собстна, и Радист. Как я и ждал, чинит свою бандуру. - Ну не бандуру уж. — Возразил сам себе Радист. — Мы когда отправляемся то? Пора бы. — Добавил он, все еще ковыряясь в технике. — Курдюка ждем… — Долго он. — Вздохнул он и откатился от стола, повернулся, спустил наушники на шею, шмыгнул носом. — Чего мне то поделать прикажешь? — Развел свои толстые ручищи Борода. - Без патронов он не шибко полезен будет. А торговца все нет да нет. — Задерживает. — Голубые глаза на секунду вцепились в Тайбера, а потом опустились. Он откинул челку до носа налево. — Ну все. Харош. — Борода махнул рукой на парня. — Ты бы ствол свой проверил, прежде чем мы выедем. — Да надоело уже проверять. — Радист отвернулся, накинул наушники и принялся дальше разбирать и собирать мелкую электротехнику.       Мы вышли из подсобки и подошли к авто, на котором собираемся ехать. Борода смачно плюнул в руку и протер крыло. Багги был полностью без стен, верхняя часть сделана из труб. Так что в пути, если начнется бойня, спрятаться будет негде. Однако массивный пулемет торчащий из автомобиля успокаивает душу. С таким не пропадешь. — Веро-оника. — Борода нежно поглаживал машину. — Вероника? — Переспросил Тайбер, будто услышал что-то знакомое или наоборот странное. — Нет, нет. Не Вероника, а Верóника. На О ударение. — Понятно. Веро-оника. — Противно косил под Бороду Тайбер таким растяжением гласной. Борода сначала презрительно посмотрел на собеседника, но спустя три секунды уже все забыл. — У тебя все готово к операции? — Спросил Борода, облокотившись на Веронику. — Да. Вполне. — Тайбер хлопнул по обрезу, что был закреплен ремешком на рюкзаке. — С этим? Несподручно будет. Мы их скорее на дистанции будем сызначала обстреливать. Только потом внутрь пойдем. — Вот там то я понадоблюсь. — А с дистанции ты нам помогать не собираешься? — Ладно. Что ты предлагаешь? — Э-ге. — Довольно улыбнулся Борода, показав свои желтые, местами даже коричневые зубы. — У меня арсенал велик. Но я дорожу каждым. Тебе я вот шо дам. — Борода открыл багажное отделение в самодельном транспорте и вытащил оттуда продолговатую сумку для удочек. — Та-акс. Вота.       Борода расстегнул сумку и перебирал не один десяток всякого оружия около полминуты, напевая себе что-то под нос. Он достал из сумки большой автомат песочного цвета с коллиматорным прицелом. — Скар эл. Мощная пушка. — Довольно пялясь на ствол, рассказал Борода, потом протянул орудие собеседнику. — Я такой в армейском лагере снаружи еще год назад нашел. Продавать жалко, все равно не ценят таких стволов здеся. Вот. Тебе дам. Береги его. — Как зеницу ока. — Уверил его Тайбер, осматривая новое оружие. — И все равно потом вернешь. — Наказал Борода, застегнул сумку и бережно положил обратно в багажник. ------ — Тебе, наверное, интересно, почему я сражаюсь за таких уродов и садистов, да? — И не дождавшись моего ответа Денис закончил. — Ну так я расскажу.       Мы двигались по оживленной части Депо. И всем, кто тут присутствовал, было абсолютно наплевать, что у них за стеной ад. А может им запрещено было об этом думать. Всякое может быть, когда говоришь о Дивизионе, теперь и я это понял. Тело лишь слегка издавало импульсы боли, мне ввели какую-то ультрасовременную анестезию. Такую, что все эти глубокие, некоторые открытые раны, теперь казались просто очень хорошим гримом. — Но позже. А пока айда пройдемся. Я тебе покажу наши владения.       Мы прошли людный бар. Денис что-то напевал, я шел позади него, но он даже не оглядывался на меня, хотя пару дней назад я мог его угробить. — Вот говорят, мол Дивизион жестокий, здесь одни мясники обитают. Жить не могут без терзаний других и прочая ерунда. — Начал он, остановившись и повернувшись ко мне. — Но ведь эти люди слепы. Они смотрят на нас только с той опоры, с которой хотят. Они видят в нас только ублюдков, что хотят только убивать. Но. У нас за то порядок! Абсолютная дисциплина! Посмотри вокруг. Ты не увидишь никого в Дивизионе, кто станет перечить тому, кто выше по званию. Они даже между собой не собачатся. Вся работа идет слаженно и без лишних переговоров. Сказано — сделано! И под пули пойдут, и с крыши бросятся, если надо будет. Так надо работать! И где ты еще в мире найдешь такое совершенство? Во-о. Тут то и оно, что нигде. — Зачем вы тогда. Людей в животных превращаете? — Слабо и хрипло спросил я, ибо голосовые связки успели деформироваться от бесполезности. — Нет иного пути к дисциплине, нежели тирания. Эти тупые идиоты в жизнь бы не стали беспрекословно выполнять приказы. А так. Они будут бояться, а значит делать все, чтобы задание было выполнено идеально. Вот как. Так что мы, пожалуй, действуем по более мощным методам, не то что Сопротивление. Они ж ведь всем хотят помочь. До сих пор не поняли, что всех все равно не спасут. Некоторым так и придется умереть, а сильнейшие выживут. Сильнейшие. Понял? Ты сильный? Сможешь противостоять течению и жить дальше?       Я молчал. — Ну значит сможешь. Вот тебе и заданьице я присмотрел. — Он положил мне руку на плечо, я отошел. Тогда он более серьезным голосом продолжил. — Мы от секретных источников узнали, что Босмерский Союз собирает ударную группу. Наш источник будет с ними, будет передавать нам инфу о их местоположении. Но этого в принципе и не надо. Их командир слишком открытый. Рассказал нашему шпиону весь план, как только он вступил к ним. Вообщем они будут атаковать нашу генераторную. Там и так в принципе сорок наших солдат, но, а вдруг возьмут? А ты. Пойдешь к ним наперерез и остановишь. Неплохо да? — Мы оказались в каком-то коридоре. — Ага. Только как я их остановлю? — Сарказм не мое. — Недооцениваешь ты меня, Хейм. Недооцениваешь. Весь план я сказать тебе не могу, не уполномочен. Но это в твоих же интересах. В состав ударной группы входит твой знакомый. Он скорее всего погибнет, если ты их не остановишь, так что вот. — Он снова повернулся ко мне спиной и мы пошли дальше по коридору. — Какой знакомый? — Хе. Сам узнаешь. — Я пойду только при одном условии. — Денис остановился. Выдал ухмылку. — Боюсь, ты не в том положении, чтобы диктовать условия. — Боюсь, в том. — Огрызнулся я. — Не зря же ты именно меня преследовал, искал каких-то пассажиров, которых, наверняка, купил, чтобы те сыграли «роль», как ты сказал, чтобы я поверил. Не зря все это. Моя способность тоже к этому причастна, я уверен. — Денис посмотрел на меня прищурившись. Уголки его рта медленно разошлись в безумной улыбке. — А ты не глуп. Ты мне нравишься, Хейм. — Он подошел ко мне вплотную. Так, что я чувствовал его дыхание на лице. — Плевать. Давай свое условие. Оно стоит того. — Отпусти моего друга. — Одэра? Как ты узнал? — Он не на шутку удивился. Я ничего не понял, но подыграл. — Я все знаю. — Весьма любопытно получается. Ладно, хер с тобой, личный писатель Дивизиона увольняется, так скажем.       Я до сих пор ничего не понял, так что просто прямо спросил. — Что это значит? — Ну тебе же Одэр нужен. Я его тебе дам. — Вообще я имел ввиду другого друга. Ты ведь сказал, что Одэр мертв. — Со стороны может показаться, что я говорю с Денисом спокойно, но дрожь щекочет мою душу изнутри рядом с ним. Он убивает с лицом, с которым обедает, для него убийство, что для меня попить воды. Единственное, что успокаивало меня, это то, что я ему зачем-то нужен, а значит он меня не тронет. — Хе, правда? Как не профессионально получилось. Тогда кто тебе нужен? — И Одэр, и Вайлет. — Ты с требованиями то не заигрывайся, парень. Я вытащу отсюда только одного. А вот кого, выбирай уж сам. — И Одэр. И Вайлет. — Твердо произнес я и сразу же поплатился.       В челюсть въехал железный кулак Дениса. Я упал на пол лицом вниз, некоторые раны проснулись ото сна и теперь щипали тело. Денис еще с ярости вдарил по ребру ногой. — Я тебе чего про дисциплину говорил пять минут назад?! Ты, гаденыш, смотрю, вообще оборзел. Меня тяжело вообще-то привести в состоянии гнева, но тебе удалось. — Он тяжело вздохнул, а потом протянул мне руку. Я встал без его помощи и сплюнул кровь на пол. — Так о чем мы там? Ах да. Одного твоего друга. Так кого? — А можно. Вытащить Вайлета, а с Одэром поговорить десять минут? — Можно, конечно. — Он сделал паузу, оглянулся. — Но не сейчас. Сейчас пройдем вот сюда. — Он открыл железную дверь, возле которой мы стояли уже минут семь. — Что это? — В этой комнате мы оставляем память о себе нашим гостям. Смотри.       Он воспользовался моментом, когда я еще был в недоумении и втолкнул меня в кресло. Молниеносной скоростью затянул мне левую руку, а я даже не успел заметить. Зачем-то ее подергал. Хорошо привязаны. О нет! Вторая рука. Когда я обернулся к правой руке, она также уже была затянута кожаным ремешком. Все произошло так быстро, что у меня еще осталось то первое впечатление. Здесь пахло как в больнице, чем-то вонючим и одновременно приятным. — Обычно этим занимается Мастер Аундервихтеншвальц. Но тебя я хочу обработать лично. — Денис достал ножницы с лезвиями в руку до локтя длиной. Осмотрел их, потер пальцами. — Ну. Приступим.       Он не стал церемониться долго. Схватил меня за левую руку и против моей воли вывернул средний палец, а потом одним мгновенным движением рубанул прям под корень. Эта боль не казалась такой сильной, когда вспоминаешь, что было в процедурной. Но я зашипел. Палец обжигало. Денис заботливо обрабатывал рану какой-то жидкостью. — Ну вот и все, Хейм. — Он потер руки и стал развязывать ремешки.       Как только руки стали свободны я упал на колени, опираясь руками на пол. Боль в месте левой руке не присутствовала. Было так, словно мне ничего там и не отрезали, однако было не привычно. Я взглянул на левую ладонь и там не хватало тот среднего пальца. Как щель в заборе. Денис схватил палец с пола и подкинул в руке как мячик. — Мы даем право людям забрать свои трофеи. Это зависит лишь от них. — Сказал он, протянув мне свой сжатый кулак — Иди на хер. — Огрызнулся я в ответ. — Есть повод. Прощаю. Так значит не заберешь пальчик то? — Если я не буду выполнять задание? — Неожиданно спросил я. — Хе. Знал, что ты спросишь. Ну не считая того, что мы убьем твоего друга Вайлета, раз уж он им оказался, мы еще и родственные связи затронем. Дивизион уже давно подкупает бандитов, некоторые задания для них это проникать в лагеря и убивать ненужных нам людей. У нас есть такая компания в Колодце. Думаю, ты догадываешься, что станет с твоим отцом? — Он ехидно улыбнулся. — Ах ну да. Еще и погибнет твой друг, что в ударной группе. Я постараюсь сделать так, чтобы он мучился дольше. — Понятно. То есть выбора у меня нет? — Нет. — Довольно подтвердил Денис. — Помнишь ты спрашивал меня про то, как я попал сюда? Я готов тебе рассказать. Но только с са-амого начала. Чтобы ты не думал, что я такой уж урод. — Ты все равно урод. — Грубо прокомментировал я. — Все мы уроды. Кто-то больше, кто-то меньше. Так вот. Когда я был восьмилетним бутузом, я гулял по аллее возле министерства…