Радиоактивный. Переплетение судеб

      <25 Глава> <Идеальный момент>       Прошло минут двадцать, но для Ирвина прошла будто целая вечность одиночества в темноте. Он не знает, что еще скрывает в себе таинство этого подвала, но надо уходить. "Жалко Отто, хороший дедуля, со своими тараканами в голове, конечно, но а кто без них то в это мире?" - подумал Ирвин. Сломанная рука ныла от перенапряжения, но он нашел в себе силы не замечать этой боли. Он встал и пошел туда, куда они бежали с Отто.       Глаза уже привыкли к темноте и он стал видеть силуэты окружения. Цифры на шкафчиках он, конечно, не видел, чтобы хоть как-то сориентироваться, но зато примерно вспоминал, что здесь он все же проходил.       Неожиданно глаза заметили силуэт тела, лежащего прямо посреди коридора, и он подбежал к нему. В кармане он как и планировал - нашел палочку-светильник и тут же ее разломал. Жидкость внутри медленно освещалась, заполняя зеленым светом все вокруг. По форме - боец Свободы Слова. В нем он насчитал пять пулевых ранений и пистолет. Казалось бы, пистолет помог бы ему сражаться, но стрелять левой рукой... Но на всякий случай взял.       Он осветил шкафчики, чтобы хоть немного сориентироваться в пространстве и понял в какую сторону ему идти. Голову заполнили мысли о кейсе. "Что за бумаги? И бумаги ли там вообще? За что все эти парни отдали жизни? За ссаный чемодан?" В целом он понимал, что "вышка" всегда очень нагло распоряжается жизнями солдат, он и на своей шкуре это ощутил. Когда потерял хороших друзей ни за что. "Все задания на которые меня отправляют по итогу кончаются провалом, так может проблема во мне?"       Самое обидное это терять близких или уже хоть немного пригревшихся в твоем сердце людей. Вот что он точно уяснил. А ведь он и сам стремится занять место в главенстве Свободы Слова. Но он дал себе слово никогда не становиться боссом. Не тем, кто лишь распоряжается и убивает невинных солдат. А тем, кто будет этих солдат вести за собой, и если понадобится - умереть за идею. "Но, видимо, только на смерть я и могу их за собой увести..."       Послышались стоны в ближайшем проеме. Ирвин прислушался и пошел на звук. В зеленом свете показался пойманный в капкан Белсадовец. Один из той пятерки, которая бросила их в комнате. Тот увидел, кто перед ним стоит, и все же осмелился попросить помощи: - Вытащи меня, пожалуйста! Я не хотел этого всего. Мы лишь выполняли приказ. - Понимаю. Солдаты всегда страдают за своих хозяев.       Ирвин действительно понимал, что этот бедолага, в принципе, не причем. Но он ушел. Он не взирал на его мольбы из-за спины и ему было того действительно жаль. Однако, он это сделал не потому, что хотел отомстить или что-то в этом роде. В его голове резко возник план, что он может спасти Отто. И усевшись за углом стал ждать.       Глаза стали смыкаться, когда стоны жертвы очередного капкана сменились на крик. Он специально заранее оставил светопалочку рядом с ним, чтобы наблюдать за ситуацией из темноты. Огромный человек отцепил капкан с ноги и по новой его взвел, вырубил брыкающегося Белсадовца и закинул на плечо. В фартук он положил зеленое освещение и пошел прочь.       То что он взял свет с собой гораздо упростило задачу Ирвина. Он просто следовал за светом, не боясь, что упустит их из виду. Инвалид шел также неестественно, размеренно. Это немного пугало Ирвина, но он был настроен серьезно.       Спустя минут пятнадцать преследования - тот открыл дверь и скрылся за ней. Когда Ирвин сам подошел к ней, он увидел, что тот идет по щиколотку в воде. Затопленная комната. "В нее сейчас соваться было слишком рискованно, может услышать" - понял Ирвин. Тогда он взглядом запомнил в какую дверь зашел двухметровый и спрятался недалеко от этого входа, прильнув к стене.       "В чем мотив действий этого человека? Зачем он отлавливает людей здесь и почему его до сих пор никто не нашел и не убил? На самом деле, он довольно скрытен, и чувствует себя в этом подвале как дома, что даже в темноте разбирается куда идти. Какую цель он преследует?" Он снова укутался мыслями от пробирающего сквозного холодка.       Он давно мог уйти и покинуть этот чертов подвал лишь бы не встречаться более с этим парнем, однако он чувствовал некоторый долг перед мастером Отто за то, что тот некогда спас Сиерана.       Ирвин вновь услышал приближающийся шум шагов по воде. Он внимательно смотрел в темноту, выискивая силуэт местного охотника, и он появился. Немного осмотрелся и пошел вперед по коридору. Ирвин специально сел за ряд шкафчиков, чтобы его тело не выпирало и не привлекло внимания странно перемещающегося. Когда тот скрылся за поворотом Ирвин предстал перед затопленной комнатой. Ему очень не хотелось сейчас окунаться в обуви в неизвестную воду, которая еще и, скорее всего, радиоактивная, но выбора сейчас не было. Он быстро дошагал до нужной двери и, ожидая увидеть за ней Отто, испугался, когда перед ним раскинулся новый коридор с десятком дверей.       Время поджимает, нельзя задерживаться здесь надолго, посему он стремительно стал раскрывать одну дверь за другой, пока не оказался в просторной комнате с одиноко горящей лампочкой. В комнате стояла кушетка посреди комнаты, много ширм у стен, за которыми также стояли кушетки, а также сидели связанные четыре человека: Отто, тот Белсадовец, Босмер и Свобсловец, который остался под полом, когда они впервые увиделись с инвалидом. Все были в сознании. Пленные стали радостно его встречать и просить поскорее развязать их.       Когда он освободил уже Отто, Свобсловца и Босмера, и потянулся, чтобы развязать Белсадовца, то Свобсловец преградил ему путь, сказав: - Ты что, забыл, как они нас кинули?! Вот как они нас, так и мы его. - Послушай, он не виноват в том, что ему приказали сделать. Все мы делаем то, что должны, но человечность должна оставаться в каждом из нас. - Может быть. Но зато мы выбираем - кому служить, и выполнять ли приказы, иногда ценой своей жизни. Он выбрал свой путь, значит он ему нравится, а значит пусть платит за свой выбор.       Белсадовец стал паниковать, но получил леща от Свобсловца. После этого все услышали, как громко открылась и заперлась дверь в коридор. Теперь паника охватила уже всех. Развязанные стали прятаться за ширмами. Ирвин также бросился за ближайшее полотно и с ногами запрыгнул на кушетку, чтобы его нельзя было вычислить по ногам. В комнату вошли.       Ирвина охватили мурашки по телу, а капли массивно стали собираться на лице. Существо было в ярости. Находясь буквально в паре метров от огромного невменяемого существа, еще и без возможности толком обороняться, его стало знатно трясти. Белсадовец выкрикнул, что они все спрятались здесь, но ярость была уже незатухаема. С невнятным вытьем человек с размаху одним ударом кувалды разбил бедняге череп. Об этом говорили звуки.       Ширму резко откинули в сторону и Ирвин чуть было не потерял сознание. Его сердце тут же ушло в пятки, а разъяренный двухметровый схватил Ирвина за ворот обеими руками, выронив кувалду.       Ирвин увидел его глаза за "клеткой" железных прутьев на голове. Они были кривыми, будто стенки воронки, заплывшими сухой кожей, и хоть выглядели тупыми - пробивали тебя насквозь. Лицо было сильно изуродовано, нижняя челюсть сильно выступала, показывая гнилую партию сточенных зубов, а нос был слишком широким.       Человек, с легкостью поднявший Ирвина, уложил его на кушетку и привязал, попутно сильно оглушив того ударом по носу, чтобы не брыкался. Сломанную руку он размотал от бинтов, выбросил шину и выпрямил, также привязав. Это доставило неумолимую боль Ирвину, рука скулила так сильно, что казалось от боли она вибрировала. Зрение слегка замылилось от удара, но он отчетливо увидел, как из комнаты выбегают остальные развязанные. В душе сделалось неспокойно. "Я пришел их спасти, а они меня вот так просто бросили..."       Двухметровый даже не обратил внимания на беглецов. Он был сильно занят жертвой на лежанке. Ирвин только сейчас вспомнил про пистолет, но было поздно. Да и что он мог сделать?       "Послушай! Я не хочу тебе зла!" - стал отчаянно кричать Ирвин, когда двухметровый достал из небольшого кофейного столика огромный ящик инструментов. Он будто и не слышал слов привязанного. Из ящика последовал молоточек, и двухметровый засунул грязную облезлую руку в рот Ирвину, держа его за верхнюю челюсть, стал осматривать нечто в его рту. Чем-то расстроенный он пошел обратно к ящику. Ирвин сплюнул и продолжил умолять этого человека о пощаде, но тот и не думал слушать.       Инвалид вернулся с какой-то большой и довольно толстой иглой, и стал вертеть голову Ирвина так и сяк. В промежутках он наносил иглой небольшие углубления в коже Ирвина на голове и лице. С некоторых начинались подтеки крови, которых никто не замечал. Ирвин почувствовал небольшой жар вперемешку с истерикой от передоза антигигиеничности, ведь игла была далеко не первого пользования, а пальцы, по вкусу, не мыли с начала самой вечности. А потом он еще и вспомнил ту полностью загаженную комнату и понимал, что о туалетной бумаге и речи быть не может.       Иногда инвалид наступал коленом на ломанную руку Ирвина, выводя его на неконтролируемые слезы боли. Когда с иглой было покончено из ящика он достал шуруповерт и много металлических прутьев, из которых была сделана клетка, в которую окунута голова недоврача. Когда тот пошумел, понажимав на курок инструмента, Ирвин окончательно стал брыкаться в панике, едва не перевернув кушетку вместе с собой.       Тогда инвалид начал издавать снова свои истошные крики, перебивая Ирвина, якобы, показывая, кто тут царь ора. Склонившись над Ирвином он стал подбирать маленькие детальки в свободной руке и приложил одну такую к его правому виску. В момент, когда Ирвин уже почти потерял сознание двухметровый зашумел инструментом.       Но именно в этот момент комната сотряслась от резкого одинокого удара табуреткой по спине двухметрового, после чего последовал размашистый удар по голове. От удара табуретка развалилась прямо в руках Отто, а он бросился развязывать руки Ирвина. Лежащий Ирвин готов был его расцеловать, но двухметровый уже медленно начинал вставать. Кожаные ремешки, на которые он был привязан давались с трудом и вот его ломанная рука уже была освобождена.       "Дальше сам, только быстрее!" - крикнул Отто и бросился к кувалде инвалида. Ирвин с отчаянием и страхом смотрел на свою руку, которая была в абсолютно беспомощном состоянии. Шевеление пальцами приносило ему неимоверную боль, а опухшая рука пульсировала огнем, переливая кровь внутри и преумножая попытки двигать рукой.       Отто отбросил кувалду за дверь, понимая, что не сможет ей активно орудовать и пнул ближайшей кушеткой в сторону надвигающегося урода. Тот размахивал своими длинными ручищами в попытке зацепить старика, но тот постоянно держал его на расстоянии. Столканными кушетками Отто создал баррикаду у выхода, чтобы двухметровый не добрался до кувалды, а когда тот пытался откатить "нары на колесиках", старик лишь запинывал еще одну тому в спину.       Урод снова стал нечеловечески выть, но очередная кушетка сбила его с ног и он оказался в самом центре горы. Отто воспользовался моментом и ринулся к Ирвину. Сначала поругавшись на него за то, что он еще не развязался, а потом на себя, за то что забыл про сломанную руку. Он довольно быстро справился с левой рукой, после этого они стали развязывать его оба. Ирвин пытался что-то сделать одной рукой с правым ремешком, а дед возился с левым. У него что-то не поддавалось и он взбесился, совсем потеряв фокусировку.       Именно в этот миг бесшумно выбравшись из горы кушеток, так еще и с кувалдой в руках, урод с пугающим криком побежал прямо на старика. Он отбросил Отто в стену, но тот едва ли после этого умудрился увернуться от мощного удара кувалдой сверху. Ирвин в это время сам себя грызя за беспомощность чуть-ли не рвал эти ремешки. Двухметровый стал размахивать кувалдой уже просто вслепую в надежде попасть по деду, но в основном лишь черкал стены, пол и ломал кушетки.       Ирвину по итогу удалось разорвать кожаные кандалы и он рухнул на пол. "Пистолет!" - успел крикнуть он и бросить объект привлечения внимания Отто. Тот же его словил в тот самый момент, когда очередной взмах разбил лампочку и комната погрузилась в темноту. Секундная тишина. Ирвин слышал как пульсирует его рука и сердце. И в такт этой пульсации старик стал палить наугад в темноту, и был тут же отброшен ударом кувалды в стену. Опять тишина.       В этот раз она не прерывалась чуть дольше, и Ирвин стал учащенно дышать. Но когда он услышал хрипы старика у стены, он чуть-ли не заплясал от счастья. - Вот видишь... Что я говорил? Кхе-кхе... Первый Змей хранит мое бренное тело... Как по твоему? Обычный старик смог бы уделать этого здоровяка? То-то же... Помоги-ка встать. - Ты и вправду крут, Отто... Я было подумал, что вы меня бросили. - Я видел как эти сопляки выбегают и махнул за ними, я думал там все. Но когда оказалось, что тебя нет, я просил их о помощи, все-же без тебя они бы... Кхе-кхе... Уже, скорее всего, не вышли отсюда. Однако, они лишь плюнули и убежали прочь. А я остался. Как по мне, Первый Змей от того и сжег нас, и хочет сжечь второй раз, именно за то, что мы пропитаны гнилью... Нельзя быть такими. Одно дело - решиться спасти человека в беде, но спасти человека, который только что сам спас тебя я считаю просто необходимым.       Ирвин заметил небольшое зеленое свечение в виде линии и пошел на свет. Это оказалась одна из светопалочек, которые собирал сегодня по подвалу урод. Она еще немного светилась, хотя уже явно садилась в заряде. Подобрав палочку и осветив разрушенную комнату он не заметил урода. Он просто испарился. Отто на это немного поворчал, мол: "как такое может быть?" - но предложил поскорее убраться. Поддерживая друг друга они медленно пробрались сначала через затопленную комнату, а потом и по темному подвалу, выбросив в пути полностью севшую светопалочку.       Старик не особо понимал куда они идут, но доверял уже слегка натасканному Ирвину. Оба шли не поднимая ног, лишь шоркая пол. И каждый варил мысли прошедшего дня в своем котелке. Этот подвал оставил слишком много вопросов, на которых не было никаких ответов.       Вот и свет уже в конце тоннеля...       Однако, со стороны этого света кого-то сбросили с лестницы. Это был Свобсловец, который сбежал из логова изуродованного. Ирвин остановился. В голове была буря мыслей. Он подумал, что урод с помощью своих подпольных систем добрался до выхода куда раньше всех и сейчас они снова вернутся в ад. Но когда следом спустились солдаты с фонариками он подумал, что за ними выслали подкрепление, а этого бойца наказали за дезертирство. Когда следом за четырьмя бойцами в проеме показался огромный перекаченный мужчина, он подумал, что это их все-же услышали враги с Завода.       Огромный мужик снял свой шлем и представился: "Гораций". ------       Сейчас куда более трезвой головой я начинаю прокручивать: "Я оставил друга посреди поля умирать, после того, как он выстрелил каким то шокером в Мстислава, а потом пошел на меня, ему преградил дорогу какой то чувак в маске, который просто посмотрел на меня и ушел, при этом, бросив мне книжку из его рюкзака мне под ноги..." Но при этом, спор начался из-за того, что они не поделили дорогу. Так что-ли?       Тайная книга манила мое сознание, хотелось просто сейчас ее раскрыть и читать секреты, которые она в себе хранит. Однако, боюсь, эти четверо парней не поймут увлечения и начнут задавать вопросы, которые мне сейчас ни к чему. Хотя спорно, на самом то деле, эти ребята не произнесли ни слова после того, как пригласили меня на вертолет, сказав, что доставят меня до Академии. Я им верю. Хоть у меня фиолетовый цвет гербов Сопротивления и начинает вызывать тошноту лжи и обмана, я чувствовал, что эти парни не сделают мне зла. Они просто исполняют приказ.       Но Хидж тоже "исполнял приказ". Хотя, как я понял, лишь пытался загнать меня в ловушку, но потом что-то в нем щелкнуло и он решил, что убивать меня - грех, и теперь за меня ему башню свернут. Какой-то бред... За что кому-то сворачивать... Резко меня как электронаркотой отшибло. Дивизион? Неужели Хидж это лишь марионетка Дениса, и тот хотел провести весь этот спектакль для меня, чтобы я вновь разочаровался в людях? А Хидж, буквально на глазах переобулся и решил помочь мне спастись, вместо того чтобы загнать в угол. Все объяснимо, но что за поведение на холме?       Сначала подрался с Мстиславом за то, что тот хотел привести нас туда, куда мы и должны были прийти, по сути. Но, видимо, Хиджу это не нравилось, так как он хотел привести меня далеко не в Академию. Но при этом, когда поединок закончился, а самого Хиджа привел в чувства неизвестный в маске - он в сердцах извинялся и говорил про то что долго думал над этим. Неужели эта вертушка везет меня к Денису, а Хидж лишь боялся, что я со злости предательства убью его. И меня снова обманули.       Сердце судорожно стало учащать обороты. Я лечу в неизвестность, и она меня пугает...       Однако, спустя минут десять полета мы оказались у огромного стеклянного купола с граненой поверхностью. Академия. И вправду... Тогда все еще более запутанно. Вертолет подлетел к специальной ровной поверхности позади лицевой стороны здания и медленно опустился. Парни в фиолетовом провели меня внутрь. Естественно, сначала комната обеззараживания. Здесь нас опрыскало водой как в душе, после распылило какую то непахнущую дрянь, а потом наоборот высушило мощным теплым потоком в течении пары минут. Удобно. После этого парни сняли свои шлема и дверь внутрь отворилась.       Нас уже встречали. Прямо у порога стояли двое ученых, причем максимально отличающихся друг от друга. Один был очень суетливым, его волосы были взъерошены и огромной седой гривой оседали на голове, а лицо заросло усами, также он был довольно низок. Второй был высоким, зализанные черные волосы, статные черты лица, высокомерный взгляд, он всем своим видом говорил: "опять пришли эти ничтожества". - Сержант Велкирс прибыл... - Да-да-да-да... Главное, вы привели его, а дальше уже наша забота. Спасибо за работу, можете отправляться в Башню, - быстро, как бы отвязываясь, протараторил тот что пониже.       "А ты пойдешь с нами, ребенок" - обратился он ко мне и, взяв меня за руку, мы пошли по платформе вдоль стены к ступенькам, после чего спускались вниз. Академия была прекрасна. Стены были глянцево белыми, на полу повсюду росла аккуратно выстриженная растительность, множество платформенных лифтов. Да, в принципе, все вокруг тут было очень ярким и заставляло сердце трепетать от комфорта. Вся эта атмосфера напоминала мне внешность белого робота Евы из мультика детства, когда мир точно также погрузился в апокалиптические условия.       Все было чисто, освещено, над головою небо двадцать четыре на семь, что может быть лучше? Здесь действительно было ощущение нетронутости войной. Будто во всем мире бахнули ракеты, а здесь нет, совсем. И хоть Академия и находилась за чертой города, и, скорее всего, именно поэтому тут ничего не развалилось, казалось, что возвели его уже после войны. Вообще со стороны могло показаться, будто это огромная новогодняя игрушка в виде стеклянного шара со снегом внутри, которую трясешь и нутро заполняется красивыми переливами.       Здесь было очень много сотрудников в халатах разных цветов и комбинезонах, но еще больше было людей в костюмах химзащиты со сплошным большим стеклом на месте лица. Чуть позже я понял, что в комбинезонах ходят уборщики и поливальщики растений. Почти все были чем-то заняты, хотя я иногда замечал спокойно отдыхающих на скамьях или опертых на стену ученых с чашкой чего-то в руке, которые читали книги.       И сколько бы я не искал взглядом, я не мог найти хоть одного вооруженного бойца. Неужели здесь нет никакой потенциальной опасности? - У тебя, наверняка, много вопросов, малыш. Ты можешь спрашивать, нам же надо с чего-то начать знакомство. Ко мне можешь обращаться просто - профессор Климроуз. А этот вечно хмурый мужичок, преследующий нас... - Бруно Шварценштайн, - закончил надменным голосом, смотря в сторону общего зала, сам владелец имени. - Да. Глава отдела генной инженерии и геномодуляции Шварциш. Я глава постъядерного постулата, все что произошло двадцать лет назад и после - моя стихия. Знаю все про радиацию, мутантов, новые болезни, шансы на выживание и тэдэ и тэпэ.       Вот он, сигнальчик. Именно этот профессор сможет объяснить мне все. - Профессор Климроуз. А что вы знаете про радиоактивных? - На самом деле, начиная все с простого - кончилось все замешательством. Изначально мы все столкнулись с первым радиоактивным... Кажется семь лет назад, а, Бруно? Как же его звали... - Билли? - Может и Билли... Суть не в этом. Этот человек пришел к нам лично и сказал, что, мол, ему плевать на радиацию. Ну мы ничего не поняли, но решили его исследовать. Оказывается, его геном был слегка нестандартным. Знаешь как убивает радиация, малыш? - Ну... Я... - В общем, представь, что тебе под кожу залетают ма-аленькие такие частички. И эти частички влетают с такой скоростью... что выбивают твои клетки ДНК, полностью ее деформируя. Ну это прям сама радиация, с ней в настоящее время мало контакта, сейчас в основном опасность в радиоактивной пыли, что находится повсюду. Ах, так вот, насчет радиоактивных. И вот получается геном у таких как ты, как он - испорчен. Попросту испорчен, и радиация уже тупо не берет ваше тело. Это, понимаешь, как клин клином выбивать. В какой-то момент вы просто заразились и получили иммунитет к радиации. - Понятно... - Я считаю, что это может передаваться по наследству, просто раньше этот иммунитет не использовался толком, и как раз из-за нераспространенности радиации - был, грубо говоря, неактивен. А сейчас просто эта заложенность в геном раскрылась у некоторых людей и теперь пригождается нам, обычным смертным. Ты потому и оказался здесь, малыш. - А вы... Вы когда нибудь слышали про то, что... Хм... Цвета люди могут видеть по разному?..       И я поделился с ними полностью всей этой идеей, только подгруженной дополнительными аргументами и доводами спустя столько времени, с тех пор, как я до этого додумался еще будучи в Колодце. Сначала оба внимательно слушали, вообще не перебивая меня. Мне это дико понравилось. Казалось, будто мое мнение уважают сами профессоры и это доставляло неописуемое удовольствие. - ...Нельзя даже доказать, что я красный вижу так же как и другой человек, а не каким-нибудь фиолетовым или зелёным. Может мозг видит его зелёным, но с детства так обучен, что называешь его красным. Может я вижу кровь в ярко огуречном цвете, но родители учили, что этот цвет и ему подобные надо называть словом «красный».       Спустя несколько секунд молчания, после того как я закончил, мне ответил Бруно: - Слыхал что-нибудь про очки для дальтоников? А учебники по физике читал когда нибудь? - Ну вообще, физика может измерить длину волн, спектр и тэдэ и тэпэ, но какие цветовые иллюзии строит конкретный мозг вряд ли, - заступился за меня Климроуз. - Приношу извинения за учебники, я ошибочно полагал крайнюю безграмотность с твоей стороны. Заблуждался. Да, я считаю, что комплекс наук может дать такой результат. Не только физика конечно же, но комплекс наук - да. - Ну вот смотри - пример. Я смотрю на цвет который принято словесно описывать как «желтый». Мы взяли науку и измерили длину волны, получилось 589 нанометров. У всех будут такие результаты - 589 нанометров. Но ты покажи методику которая докажет, что мозг разных людей не рисует совершенно разные цветовые иллюзии? Что кто-то не видит его красным, но выдрессирован в процессе обучения назвать его как «желтый». Я правильно выразил твою мысль, малыш? - Угу... - Вы правы. Мы не можем точно знать как видит тот или иной человек или животное. Но мы можем оценивать вероятности. Вероятность того, что большая часть людей видят жёлтый цвет одинаково, выше, ведь это подкреплено определёнными фактами, чем та чушь, которую сказали вы, подкрепленная лишь вашими хотелками и незнанием. - Какими фактами? Какими учеными? Фамилию скажите. Знаю ученых, что измеряли длину световой волны и параметры спектра, но не знаю, кто оценивал вероятность, о которой вы говорите, и, кто читал мысли людей о том, что они видят персонально. Представьте человека туземца имеющего глаза, но которого никогда не обучали, что такое цвет и его название, как он вам опишет, что он видит, глядя на зелёный кактус или красную розу? Как понять без его описаний личные цветовые ощущения этого туземца? - Какими учёными? Глазами и мозгом занимается биология и нейробиология. Читайте, там даётся объяснения механизмам работы рецепторов глаза и нейронных сетей мозга. У большинства людей эти механизмы работают одинаково. Следовательно, можно утверждать, что, с большей долей вероятности, люди видят тот или иной цвет одинаково. - Вообще это называется квалиа. Я говорю о субъективном аспекте восприятия именно цвета. И об этом можно спорить часами, но, к сожалению, мы уже пришли. - Куда? - отозвался я немного грустно, ведь прекратили обсуждение. - К Яблоку Эдема...       Я и не заметил, как мы спустились в подземную часть Академии, где было куча лабораторий, стеклянных стен и еще больше людей в защите. Мы зашли в самую дальнюю и самую большую комнату, когда перед нами отворились огромные ворота. В этом помещении было около тридцати сотрудников в защите, и каждый был занят своим делом. За столом поблизости сидело еще трое людей без химзы. Мы подошли к ним. Меня сразу же представил Климроуз: - Вот этот человек. Он завершит операцию. - Хейтем, верно? Климроуз все уши прожужжал про тебя, приятно познакомиться, - протянула руку для рукопожатия женщина средних лет, - я Ингрид, глава отдела по снабжению и экономики.       Ингрид выглядела хорошо для своих околопятидесяти лет, хотя седина все же выдавала ее. У нее были короткие кудри на голове - видимо, очень модная по ее мнению прическа, которая, к сожалению, еще сильнее старила ее. Однако, не внешность, но ее внутренняя энергия - вот, что точно молодило ее. В ней чувствовалась уверенность и жизнерадостность. - Ну, добро пожаловать, Хейтем, - жать руку уже тянулся мужчина лет шестидесяти с облысением 4-5 степени и очень большим носом, - я Норрисон, глава отдела разработки новейших технологий. - А я Тенн Корстон, глава службы безопасности Академии, теперь можно я пойду? У меня куча дел, ваша научная хрень мне не особо поможет с выполнением работы... - и не дождавшись ответа он ушел.       Тенн по внешности не был чем-то особо примечателен. Мужчина средних лет с красиво бритой, окантованной короткой бородой черного цвета. - Так тут все таки есть охрана? - негромко воскликнул я. - Есть, но не такая привычная, как снаружи. Нас оберегают дроны, которыми управляет Тенн, - объяснил Климроуз. - Дроны? - Ну и бестолочь... - противно выдал Бруно. - Дроны - это небольшие летающие объекты, которыми можно управлять дистанционно, они снабжены оружием трех типов: психологическое, дезориентирующее и огневое. Тенн мастер дронов, он с отрядом, подобных ему, операторов охраняют нашу Академию. - Не верю своим ушам...       Когда все представились, и перекинулись между собой парой фраз, меня подводили к центру комнаты, где под небольшим стеклянным куполом левитировало голубое яблоко. Точнее оно издалека напоминало яблоко своими идентичными размерами, хотя по форме оно было более граненым, и даже будто... Хрустальным. Оно витало в воздухе на высоте от своей платформы в двадцать сантиметров и вокруг него была некая аура притяжения. Я будто видел, как малейшие частички пыли всасываются в него, сжигаясь прямо в момент столкновения. - Это Яблоко Эдема... - начал Климроуз, - лет пять назад один из бойцов Сопротивления нашел его где-то на земле. Естественно в тот же день оно было передано нам. Мы хорошо дружим с Сопротивлением, если что. Когда мы его увидели, вся научная команда не могла отойти еще с пару месяцев, ведь это нечто невообразимое для нас. Спустя несколько лет исследований мы предположили, что оно появилось благодаря радиации. Помнишь я рассказывал тебе про "выбивание" структуры ДНК? Так вот тоже самое произошло и с этим объектом. Хотя мы и не смогли постановить, чем оно было до того, как превратилось в Яблоко. Молекулярная сетка этого объекта или даже может организма развалилась до неузнаваемости и теперь это уже Яблоко, которое высасывает радиацию извне. Понимаешь? Это, по сути, твоя маленькая недокопия, ха-ха... - Но я не сосу ради... - Ладно, мы поняли. И вот спустя почти пять лет мы наконец закончили исследования над Яблоком, разработку АРЯЭ, и, наконец, нашли радиоактивного человека... Теперь для операции готово абсолютно все. - АРЯЭ? - во мне слегка стрельнуло, когда я услышал это, вспомнилась последняя ночь в Фонтане для всех, кто там обитал, в том числе и для друга Ариэ. - Аппарат Распространения Яблочного Эффекта. В чем его суть? И суть операции, в целом? Когда ты доберешься до Башни, тебе надо будет добраться до ее крыши, а потому как на двадцать третьем этаже до сих пор лежит огромный кусок радиоактивной ракеты, последние пять этажей просто не используют. Их просто отцепили, и попасть на крышу нерадиоактивному, естественно нереально, там башню сносит в момент. Кто-нибудь оценил каламбур, а? Ну и вот ты оказываешься на крыше, ставишь АРЯЭ с Яблоком прямо на самую верхушку и нажимаешь одну кнопку, после чего важно убраться с крыши в течении пяти минут. Потому как АРЯЭ распространит свое действие одной волной в радиусе пятидесяти километров. Было сложно сделать так, чтобы он не сжег всю нервную у тех, кто будет находиться в это время в упор в прямом контакте. Так что, да, лучше просто уйти от греха подальше и дело с концом. Когда волна распространится, по нашим прогнозам... Город должен полностью очиститься от радиации... Люди, наконец, смогут ходить по улице без масок! - Как я давно этого хотел... - Ну тебе и так, конечно, ничего не грозит. Но да, другим людям услужишь неплохо. Тебя героем будут считать! - Да плевать на геройство... Я, наконец, свершу свою мечту - вернуть былое царство свежего воздуха в мир. - Кхм... Ну, в общем то, да. Ты, наверное, сильно устал? Давай, я тебя отведу в комнату, отоспишься, поужинаешь отличной едой, завтра позавтракаешь тоже отличной едой, а потом в путь дорогу. Я сейчас же сделаю звонок в Башню, чтобы готовили вертолет на завтра. Никто не против? - Я готов. ------ - Би Джин. - Да? - А что с той девушкой по итогу? Уже два дня прошло, а ты мне ничего не рассказываешь. - А, она раскаивается в содеянном, теперь она хорошая и бла-бла-бла. - Стой, и все? - А что тебе еще хочется услышать? - Ну... Эм... - Послушай, Крейн, я чувствую твое сердце. Тебе ведь она понравилась, не так ли? - Что?! Да мне просто интересно, я как-бы... В общем, я тренироваться пошел. - Давай. Что по обстановке? - Я как раз планировал сегодня по зеркалу посмотреть, как дела у моих друзей. - Угу.       И Би Джин скрылся за дверью в свою комнату. Сиеран еще с полминуты стоял и смотрел на дверь, будто старался увидеть что-то сквозь нее. "Интересно, что такого он делает там с ней? Что обсуждать ему и потенциальной убийце меня?" - крутилось в его голове. Потом возникла мысль о том, чтобы посмотреть в комнату с помощью зеркала, ведь интерес к неизвестности еще выше, но он смог отбросить это из своей головы.       В следующий миг он уже стоял у зеркала с прикушенной губой, и мысль о том, что про "просмотр" никто не узнает, превысила желание оставить их секреты при себе. И он сконцентрировал мысли у зеркала на счет комнаты Би Джина. Мутные краски воссоединились в картинку, на которой Би Джин вместе с той девушкой лежали в постели. Не раздетые. И, в принципе, ничего пошлого не происходило. Она просто лежала у него на груди в объятиях руки. Он даже маску не снял.       Сиеран расстроился. Ему впервые за долгое время понравилась девушка, но ее тут же отобрали. "Да уж, нынче на девушек спрос просто огромен" - подумал он и взмахом руки превратил картинку в кляксу. После он задумался об Ирвине. На самом деле, он до сих пор думал, что они нарочно не пошли его спасать, но пытался не держать обиды. Отбрасывал такие мысли тем, что, скорее всего, они пытались, но полный контроль улицы не давал возможности.       Ирвин появился на экране зеркала привязанный к стулу, прямо посреди Тканевого Завода. Возле него стояли двое солдат в черных костюмах. Поодаль еще один огромный человек, тоже в черном костюме, руководил десятком полуголых грязных людей, одежду которых составлял лишь неаккуратно насаженный на голову противогаз. Они в холод таскали из грузовика снаружи коробки, которые ставили в ряд внутри.       Сиеран знать не знал, что это за люди, и почему Ирвин находился связанный, но ему казалось, что здесь предоставлять право выбора и никого не убивать - было уже недопустимо. Однако, мешать Би Джину своими глупыми вопросами и докучать он не хотел, а посему решил вызволить друга, и попытаться при этом не применять силу. Он внимательно осмотрелся и насчитал около десяти бойцов в черном, после чего стал ждать идеального момента. ------       Ирвин пришел в себя и мысли мутными пятнами расползались по голове. Сначала он вспомнил, что их избили, а потом Отто куда-то увели. Его же оставили посреди первого этажа в Тканевом Заводе, где он недавно отбивался от бойцов в черном. Спустя время пришел огромный человек, назвавшийся Горацием и рассказал про Дивизион и их цели на этот лагерь. Рассказал про то, что их следующая цель это Белые Сады, после чего нападут на Свободу Слова. Самое страшное было в том, что в его словах не чувствовалось ни капельки неуверенности - он рассказывал о планах так, будто это точно уже произойдет спустя время. И, если честно, Ирвин не сомневался в его словах. Он видел бойню на Заводе, ведь он сам в ней участвовал, и повредил здесь руку, и видел на что способны эти люди в черном.       А Гораций, будучи как смуглый цирковой силач, даже и бровью не повел, когда вел диалог о массовых убийствах и захвате территорий. - Где Отто? - Дедуля? Он сознался, что является неплохим врачом, и мы первым рейсом отправили его в Депо вместе с парочкой найденных тут бойцов. - А я почему до сих пор здесь? - Было бы глупо отправлять вас вместе, а то еще бы учудили чего. Хотя, это не моя прихоть, знаешь ли. По моему мнению старик и калека вряд ли смогли бы оказать сопротивление Дивизиону. - Что вам нужно от нас? - Оу, ну... Сначала вы познакомитесь с Депо. Постой, ты никогда не слышал про Стальной Дивизион? - Нет. Только знаю, что у вас война с Босмерами была. - Ясно. Знаешь почему меня зовут Горацием? Однажды, я в одиночку сдерживал натиск двадцати вражеских бойцов, получив целых семь пулевых ранений. Сначала мне дали имя: "Неприступная гора", после сократили до "Горы", чтобы не ломать язык, а потом со временем это превратилось в "Горация", чтобы звучало как-то почтительней. - А Гораций тут причем? - От слова "гора" и потому что я люблю поболтать, это идеально подошло мне. Не потому что, там какой-то поэт был или еще что-то. Что ты думаешь о политике действий Дивизиона? - Если честно, ничего. Обычное государство, ведущее войны за территории, коих по городу много. - Как грубо. На самом деле, мотивы Лютера куда выше, он служит благой цели, хоть и весьма необычными методами. Он лишь считает, что не сможет существовать мира без тирании, но, если честно, я буду верен ему в любой ситуации. Я знаю его, и хоть он и решает проблемы мясницкими тесаками, его путь не может быть иным. Иначе Дивизион ничего не добьется. - И что за цель такая? - Я тебе чуть позже расскажу. Приехали наши - разгружаться сейчас будем.       Гораций оставил Ирвина одного, а сам пошел руководить отрядом голых "рабов". Они сгружали коробки из грузовика, одетые лишь в противогаз. Ирвин стал строить план побега: "Просто так я не убегу отсюда, но это единственный вариант. Если меня погрузят в дорогу, я уже вряд ли выберусь, а втираться в доверие нет никаких сил. Могу лишь подобрать идеальный момент, чтобы вырваться, скорее всего, когда меня поведут в авто. Я ориентируюсь уже по Заводу, даже по его подвалу немного... И если в этот момент я побегу в ту сторону, то должен успеть скрыться в жилом комплексе. Те двое сверху не должны успеть меня зацепить, тут буквально пару метров бежать, они не должны успеть среагировать. Как раз в комнате, где я был с подругой Тайбера, была дверь наружу, и если она не заперта, то шансы на успех моего плана очень высоки."       Но потом осенился: "Вот только проблема... У меня отобрали респиратор, а снаружи я не протяну и часа. Точнее, протянуть то может и смогу, но леталка мне обеспечена... Вот только если я специально не разозлю Горация, и в порыве его эмоций не отберу его шлем, после чего все по плану. Рискованно. Но мне кажется, это единственное, что я могу сделать".       Гораций закончил с делами и отвлек Ирвина от мыслей своим вопросом: - А ты сам откуда? - Свобода Слова. - А... Эти незаинтересованные в войнах деревенские душнилы, сосредоточенные на хоздеятельности. - Да. - Хорошо, тогда вот такой вопрос: что "фермер" забыл в подвале Тканевого Завода? - Это не совсем важно. - Хорошо, если ты так считаешь. А не надоело? Ну, я имею ввиду сражаться за государство, у которого никакого будущего и подчиняться дурачкам. - В Свободе нет жесткой иерархии. Там скорее не подчиняются, а прислушиваются, кроме исключительных ситуаций. - Ну, а у нас, по крайней мере, есть рост. При показательных действиях во время операций ты будешь подниматься вверх по карьерной лестнице, а разве не этого желает твое сердце? - От части... Но, прости, я слишком верен своим, и не могу позволить себе перейти на другую сторону. - Прости? Ха! Ты в любом случае будешь вскоре служить Дивизиону, просто есть два варианта: добровольный и принудительный. Ты свой путь выбрал, - Гораций развернулся и пошел к голым высохшим людям. - И это ваша благая цель? Создать рабство на поле боя? Встать на путь тирании, чтобы получить власть? Не говори мне о благой цели, если и понятия не имеешь о том, о чем говоришь! - Интересно было бы обсудить с тобой это, но у меня есть дела. - Все вы так и мажетесь. Мол: "да у нас благая цель", оправдывая тем самым свои зверства и поведение первобытных людей! Вы просто скот, который хочет держать при себе точно такой же скот! Вот она ваша иерархия скотства, да?!       Ответа не последовало и Гораций ушел снова руководить "рабами". Прошло еще какое-то время, прежде чем тот вернулся. Это время Ирвин не терял, он лишь шлифовал свой план в голове до идеала. И вот настал тот самый идеальный момент. - Теперь твоя дорога в Депо, раз ты не захотел сотрудничать на добровольной основе. Если честно, на твоем месте, я бы еще подумал. Знаешь, эти шрамы, ранения на память, к чему они тебе? НО заставлять не буду, иначе ведь это уже не добровольная основа, так? - Гораций развязал веревку на руках Ирвина, - Бузить будешь? Или тебя со связанными руками лучше оставить? - Буду!       Ирвин резко ударил ногой в пах "собеседника", выхватил его шлем из подмышки и ринулся в сторону жилой части. Но побег был не длительным, за ним вслед посыпались очереди пуль с второго опоясывающего этажа. Как оказалось, крестоголовых тут было больше, чем он успел заметить. Первая пуля вонзилась ему в ногу и тем самым сбила его, вторая прошлась по внутренностям и вышла с другой стороны тела, третья запуталась в левом плече, а последняя попала точь-в-точь позвоночник.       Ирвин рухнул на свою сломанную руку. Он лежал, а лужа крови стала медленно растекаться вокруг него. В его добрых глазах, что замерли взглядом на потолке, читалась грусть от невозможности выполнения возложенных на него заданий. "Я потерял всех в этой экспедиции... Парни, я иду к вам..." - последняя мысль сопровождала его разум на пути в бесконечное скитание по чертогам разума, миг которых перед смертью равнялся целой вечности для умершего мозга.       Он уже ничего не видел, ничего не желал, он лишь лежал и понимал, что смерть все же добралась и до него. И он не боялся ее. Он с распростертыми объятиями встречал ее, потому что ему надоело терять и надоело быть потерянным...       Он был мертв, когда к его еще теплому телу подошел Гораций и что-то прошептал про себя, но не злое, скорее сочувствующее, после чего приказал убрать тело и продолжить задание.