Радиоактивный. Переплетение судеб

      <29 Глава> <План> — Никаких военных действий! Сперва будут переговоры, — ответил маршал на предложение Ирвина о мгновенном штурме Белых Садов с запада. — Но почему? Если не воспользоваться этим, у них будет время подготовить оборону, и бой уже не будет таким неожиданным. Очевидно это приведет к уменьшению успешности операции, а также к бóльшим потерям среди бойцов Сопротивления. — Мы не убийцы, понимаешь? Если бы мы руководствовались только оружием, стали ли бы мы ведущим государством? Долг Сопротивления всегда был в справедливости и разрешении конфликтов, а не тупое устранение чьих то врагов. Тем более, Белсад это не приоритетная цель. Сейчас на горизонте растет новый враг, которого нельзя игнорировать. Причем шансы на переговоры с ними даже у меня под сомнениями.       В комнате переговоров находился маршал Бран, Ирвин и несколько главнокомандующих Сопротивления. Маршал попросил одного из них связать его с Белсадом. — Колыван слушает. — Маршал Бран у телефона. Вопрос касаемо войны с Свободой Слова… — А, добрый день, маршал. Чему могу услужить? — Могу ли я поинтересоваться о причинах объявления войны Свободе Слова? — Докладываю. Наша разведка узнала о попытке приобрести Свобсловой биохимическое оружие у Босмеров, с целью подавить суверенность Белых Садов. Мы предприняли попытку выкрасть это оружие в процессе перевозки. У нас получилось. Нас оскорбило это желание глав Свободы, поэтому наше руководство решило, что мы сами воспользуемся этим оружием против них. — Понимаю ваши переживания и методы действий на этот счет, однако предлагаю забыть разногласия и заключить мир, дабы объединиться против общего врага. Стальной Дивизион набирает обороты быстрее, чем мы думали и попытки установить с ними договор о мирном соглашении провалились. Пока вы будете грызться между собой Дивизион нападет исподтишка и уничтожит оба ваших государства. Оно никому не нужно. — Полагаю… План звучит интересно. Нам нужно посоветоваться, оставайтесь на линии.       Долгая пауза в минуты две прервалась шипящим голосом Колывана из трубки: — Наше руководство согласно в примирении только при условии, что Свобода Слова оставит свои стремления поджать под себя наше государство. Если они могут это гарантировать, то мы согласны. — Будьте на линии.       Ирвину предоставили другое средство связи для звонка. Он набрал номер генерала Аттердольфа. — Аттердольф… — Генерал! Это Ирвин Эссевир! Сейчас проходят переговоры с Белсадом по поводу текущей войны и потенциальной следующей с Дивизионом. Белсад требует прекратить попытки по захватув отношении нашего государства к ним. Если вы согласны, тогда будет заключен мир и мы сплотимся все вместе против крестоголовых. — Никто даже и не думал подбирать их под себя, Ирвин. Мы всегда были демократичным государством — их отделение не привнесло нам никаких проблем. Они надумали там себе сами хрен пойми чего… — Хорошо! Я принял! — Ну раз уж на то пошло, то пусть будет по их воле. Мы как и не предпринимали никаких действий, так и не будем. — Принял.       Ирвин положил трубку и передал информацию маршалу. — Прием. Свобода Слова дала согласие. Они не претендуют на ваши территории, лагерь и войска. — Замечательно. Тогда считайте, что мы уже союзники. — Отлично. Тогда по плану против Дивизиона. Мы продумывали действия операции долгое время, и сейчас он готов к исполнению. По нашим данным войска Дивизиона сейчас рассредоточены по территориям Босмеров. Если вы позволите разместить войска на ваших границах, то после очередных неудачных переговоров мы сможем начать решительное наступление. — Руководство дает добро. — Тогда сегодня же к вашим лагерям выступят наши войска. Также по нашим данным один из главнокомандующих Дивизиона также находится на территории Босмеров. Скорее всего, у нас получится взять его в плен, и дальнейшее участие в военных действиях с их стороны будет проблематичным. — Да-да. Мы ждем ваши войска вместе с вами. Детальный план операции будем обсуждать уже здесь. — До связи.       Маршал положил трубку и приказал главнокомандующим собирать отряды и готовиться в поездку. — Как отлично! — воскликнул Ирвин. — Я и не думал, что все пройдет так гладко. — Да… ------       Ирвин стоял снаружи Башни у входа. Бойцы грузились в грузовики и внедорожники, командиры занимали обычное пассажирское место среди своих отрядов, а не почетное, как думал Ирвин. К маршалу подошел один из командиров, и Бран стал давать инструкции: — Флэнкс, ты за главного. В ходе операции ты будешь действовать от моего лица и лица всего Сопротивления, не облажайся. Ты единственный кому я могу доверить эту операцию. В ходе эдакой экспедиции будет участвовать ровно двести бойцов, разделенных на восемь отрядов, включая по одному рыцарю на каждые два отряда. Танки и вертолетную разведку, полагаю, смысла вызывать нет, так что без нее. Так что еще, — маршал почесал затылок. — В остальном действуете по плану. Я буду на связи двадцать четыре часа в сутки — звонки по любому поводу, касаемо операции, обязательны. — Принял.       Командир отбежал в свой внедорожник и дал команду рукой выдвигаться. — Маршал Бран, а почему вы сами не едете туда? Они же сказали, что ждут вашего личного присутствия для обсуждения. — Позже эти вопросы. Сейчас нужно организовать воздушный путь снабжения. ------ — Когда мне станет лучше, профессор? — Ты получил серьезную рану, малыш, расслабься. Мир не крутится вокруг тебя. Если ты отлежишься пару-тройку дней планета не взорвется, а луна не вылетит с орбиты, понимаешь? — Да. Ты выглядишь обеспокоенным, что то случилось? — Не могу выйти на связь с Академией уже половину суток. Это странно, учитывая, что до этого перебоев никогда не было. Также меня волнует мой немой пациент.       В комнату вошел Ирвин. Он стянул перчатку зубами, пока шел в мою сторону, и потрогал мой лоб. — Как себя ощущаешь? — Да неплохо, на самом то деле. Но профессор говорит, что мне нужно еще время. — Вы все были наверху, когда произошла вспышка. Я вообще не уверен, что другим стоит разгуливать вот так легко. — Что там с Тайбером? — обратился Ирвин к профессору. — На его счет трудно что-либо сказать в условиях ограниченных возможностей. В Академии у меня был бы полный спектр для изучения. Но здесь хоть и есть грубое посольство, для некоторых исследований академиками прямо на месте, я не могу выполнять некоторый ряд процедур. Ну анализ ДНК я уже изучил, и он меня, если честно, сильно поразил. Он изменен до невозможности.       Профессор встал и подошел к, вмонтированной в стену, доске для рисования. Он стер свежей тряпочкой, то что на ней было, и принялся изображать черным маркером схематический рисунок ДНК молекулы. — Вот так примерно выглядит ДНК нормального человека. А вот так, — он стал агрессивно черкать по всей доске, — а вот так выглядит его ДНК. Ну в переносном смысле, конечно, но суть, думаю, ясна. — И что теперь с этим делать? — Я, если честно, пока вообще ничего не понимаю, и как я сказал, из-за отсутствия некоторых приборов не могу провести полное обследование.       Спустя небольшую паузу профессор провел рукой в сторону выхода, как бы приглашая туда Ирвина. ------ — Когда вы ушли, а Хейтем в очередной раз уснул, Тайбер попросил меня дать ему ручку с блокнотом. Вот текст.       Он протянул Ирвину блокнот с написанным на нем текстом:       «Дорогой профессор… То что я выжил, это просто необъяснимая чушь, и я понимаю, как сильно бы вы хотели провести надо мной эксперименты. Но я вас как человека прошу — убейте меня еще раз. Я не хочу жить в этом мире без своей любви. Я в состоянии аффекта собственноручно убил ее, и я не хочу после этого продолжать эту жизнь. Прошу вас, если вы имеете хоть каплю человечности и сочувствия — убейте меня». — Я, конечно, сначала отказал ему, объясняя это тем, что помимо человечности у меня есть капля разума, и я не могу позволить себе убить человека. Но потом он написал следующее, переверни страницу.       «Я понимаю вас, профессор. Я бы не просил, если бы мое желание не превышало желания хоть чем-либо себя отвлечь и забыться. Это не помогает. Я знаю, что врачи должны пытаться избавить от страданий человека, но если жизнь есть благо только тогда, когда в целом положительные эмоции преобладают над отрицательными, то я не живу. Я не испытываю никаких положительных эмоций. Я вас умоляю — сделайте это». — Мне так страшно и грустно это читать… — Согласен. Однако мне стало слишком его жаль и я сделал это… — Что?! Как… Как вам вообще это в голову пришло?! И он там лежит мертвый, а вы молчите?! — Стоп, стоп, Стоп… В том то и дело. Я ввел ему барбитуратовую кислоту, чтобы он уснул, а после — тоже самое только в бóльшей дозе. Все было сделано по мировым правилам проведения эвтаназии. Я следил за показателями жизни и он действительно умер. — Я тебе сейчас ебну, профессор, ты уж извини меня! — Без паники, кроха! Вопреки желанию пациента, спустя несколько минут его сердце снова забилось. Это приводит меня в замешательство как человека. Однако, как ученый постъядерного мира могу признать этот как новый полигон для исследования. Не сложно догадаться, что тут замешано нечто аномальное. То, что могло появиться лишь после войны. — Уфх… Он живой… С этого и надо было начинать, профессор. — Он, скорее всего, будет против, чтобы я проводил дальнейшие исследования и эксперименты, да и мне без оборудования будет сложно добиться какого-либо успеха… Однако, анализ его ДНК я сохраню, чтобы попытаться прийти к результату без контакта с пациентом. Далее в этой ситуации я бессилен. — Я вас понял, профессор. Я все ему объясню.       И Ирвин вместо того, чтобы вернуться в комнату вызвал лифт. Спустился до первого этажа, вышел. Обошел здание к месту, где упал Тайбер и стал рыскать по земле одной рукой. Недалеко от него беззаботно патрулировал боец Сопротивления, который стал незаметно наблюдать за Ирвином. Он был без противогаза и спокойно курил сигарету. В какой-то момент он обратился к Ирвину: — Маску по привычке таскаешь, да? — А? А… Скорее просто не до конца уверен в том, что это действительно безвредно. Как-то все спонтанно произошло. — Сопротивление было готово к этому дню… Мы готовились. Я вот наконец могу закурить на улице спустя столько лет. И я так рад этому… Когда занимаешься этим в душной курилке это не то. Вообще я очень доволен службой в Сопре. И кормят и платят, и авторитет у нас есть и власть. Жаль мы этим не пользуемся.       Боец присел на скелетный капот седана. Он незатейливо щурился, смотря на солнце в чистом небе и делал последний глубокий затяг. — Как тебя понять? — спросил Ирвин, все еще копаясь в земле. — Ну мы имеем огромную военную мощь. Сопротивлению в этом плане никто не можем противопоставить. Танки, вертолеты, новейшее оружие, модернизированная спецовка, великолепная военная подготовка, учения, множество внедорожников и сами рыцари пустоши, существующие, в принципе, только у Сопротивления. Но при всем при этом мы имеем один жалкий лагерь и даже не имеем стремления к расширению. — Я полагаю у Сопротивления просто другие мотивы в этой жизни, кроме как бомбить всех вокруг. Маршал Бран стремится к благополучию и мирному существованию всех живых людей независимо от их государства. Если тебе нужно экспансивное государство, тебе прямиком в Дивизион. Только правда интересно надолго ли ты там останешься не калеченным, — Ирвин сплюнул. — Эй, да ты что?.. Я не имел ввиду, мол, я недоволен… — Да? А я услышал только это. Занимайся своим делом, боец, не отвлекай меня от дела. — Может тебе помочь?.. — Я майор Свободы Слова, Ирвин Эссевир, дружок, имей уважение при обращении! — Прошу прощения, майор. Может вам помочь все же? — Не стоит… Я уже нашел, что хотел… А насчет Сопротивления согласен — армия несравненная. Я рад, что руководство не имеет умы подчиненных и действительно умеет распоряжаться такой силой. Вольно!       Ирвин вернулся в комнату, где находились Хейтем и Тайбер, который уже пришел в сознание. Помимо их двоих здесь был и Сиеран с профессором, который все еще копался со связью в попытках дозвониться до Академии. — Профессор, можно попросить вас выйти? — Я немного занят… — профессор развернулся лицом к Ирвину и увидел его серьезный взгляд, — впрочем, немного отдохнуть никогда не помешает…       Роузвуд покинул помещение, после чего все четверо оказались в сборе. Ирвин достал из-за пазухи то, что искал на улице — револьвер, из которого застрелился Тайбер. — Я никак не мог вспомнить, где я видел этот пистолет… Я вспомнил в момент, когда ты падал, Тайбер. Вспомнил, что это тот самый чертов шестизарядный рюгер секьюрити, с помощью которого мы так безумно пытались попасть в Белсад однажды… Это было уже без тебя, Хейтем. И ты сказал, что если бы нажал тогда на курок, то пуля бы прострелила твою голову, а спустя время ты уже добровольно сам застрелишься из него… Неужели у тебя не было мыслей, в момент выстрела, мол, а ведь жизнь, на самом то деле не так уж и плоха?       Тайбер лишь отрицательно помахал головой, смотря в пол. — Это уже неважно. Парни, хочу сказать, что планирую поймать этого Дениса, за все то, что он сделал Тайберу, Босмерам, Хейму и его хорошему другу, да и в целом хотелось бы попытаться развалить их жестокий тоталитаризм. — Согласен! — чуть ли не падая с кровати выкрикнул Хейм, — Я сам хотел этим заняться… В одиночку… Но раз тут такое дело, то я двумя руками за! Прости, Ирвин… Это действительно демон во плоти человека, и я уверен, если не глава, то точно тот, кто стоит под главой Дивизиона, и его убийство не останется незамеченным. Мы отрубим голову этой гидре и положим конец черной политике действий! — Правда, — начал Ирвин, — я расстроен тем, что нынче я не так уж и силен… С одной-то рукой я буду не так полезен, как мог был быть раньше… — Все мы чего-то лишились, — Хейтем встал и с резью в животе дошел до Ирвина и приобнял его, — языка, руки, девушек, пальцев… Но это совсем не повод отчаиваться. После падения всегда взлет, не иначе. Бывает, упал, и кажется, что уже хуже и быть не может, а потом оглядываешься, смотришь, а люди, что шли с тобой уже на глубине этого моря страданий — они погибли и все. Вот это уже точка невозврата. А пока твое сердце бьется, пока ты все еще можешь дышать и двигаться — значит ты можешь стать еще сильнее. Сломать эту преграду на пути и доказать, хоть не окружающим, а самому себе, что ты, мать твою, живой… А значит и преград непреодолимых нет… — Тем более, ты не один! — подхватил Сиеран, — Нас четверо, а вчетвером мы перевернем горы, перешагнем океаны, а уж какого то чмыхика завалить, да как нехер делать! — Сиеран бросился к ним обниматься. — Я рад… Спасибо, вам парни. Спасибо за поддержку!       Они втроем одновременно посмотрели на Тайбера. Он прямо-таки весь дрожал от страха, тяжело дышал и не мог оторвать глаз от пола. — Я понимаю, через что ты прошел, Тайбер… — сказал Хейтем. — Не буду осуждать тебя за твое решение, Тайб. Держи, — Ирвин вылез из объятий друзей и протянул ему револьвер, — пусть это будет напоминанием тебе о том, что не стоит делать поспешных действий, наверное… Однако, если так подумать, то ты все равно уже не сможешь свершить своей мечты убить себя. Придется искать новый смысл жизни, полагаю… — А я не думал, — задумчиво произнес Сиеран, — что тебя реально сломать… Это, наверное, жизнь так шутит, мол, ну он так хочет убиться, сделаю-ка я его бессмертным! Ха! За таким даром люди бы бегали толпами, убивали и начинали войны, а так он достался тому, кому он вот вообще не нужен. Ирония такая ирония… — Тайб… А почему ты не хочешь отомстить? — спросил Хейтем, — Я понимаю как никто из присутствующих твое состояние, но просто не могу смириться с тем, что этот человек губит столько судеб и может загубить еще больше и просто сидеть…       Тайбер не дождался конца. Он просто встал и вышел из комнаты. — Эх… Видимо, действуем втроем. — Я бы если честно выпил за такое дело! — задорно сменил тему Сиеран, поправляя черные волосы, — Ну, знаете ли, столько не виделись, все дела… — Не могу не согласиться, — сказал Ирвин. — Я действительно рад, что вы все живы. ------       Они уже два часа сидели в местном заведении на втором этаже и выпивали, но не сильно как раньше, в меру. Пару часов назад здесь был Сиеран и общался с Шаманом прямо за этим же столом. Он не случайно выбрал именно этот столик. — Без Тайбера тяжко, конечно, будет… В пять рук то… — вздыхал Ирвин. — Справимся! А сам Тайбер не пропадет отныне! — Сиеран залпом заглотнул рюмку, — интересно так получается… Отчего у него это? — Я уже в этом мире мало что понимаю, как оказалось. — У меня, конечно, родился план, но я не знаю, как его реализовать… — Валяй. — Я так понял, что Тайберу надо было убить Дж… Джейн… — Сиерану с трудом далось это сказать. — И раз уж он это сделал, то может потребовать освобождения, но на нейтральной территории, чтобы, ну… В общем, не особо то я думал над планом… Херня какая-то выходит… — Погоди-погоди… Из этого может родиться что-то дельное, — сказал Хейтем. — Если, например, вынудить его на вылазку через вышку Сопры, якобы, появилось новое задание… Допустим, разузнать за передислокацию войск Альянса на станцию Доттер, с целью захватить подземное пространство в случае чего. Прокатит ли? Я думаю да. После того, как Сопра начнет давить Дивизион, Денис может переобуться и даже лично вернуться в Башню, хоть и не уходил… — Как понять? — Ну Денис работает шпионом Сопры в рядах Дивизиона, якобы… На самом то деле он там очень крышует, и если честно, я не понимаю, как это до сих пор не вылезло наружу. Видимо, он действительно слишком хорошо подчищает следы. А может слишком сильно вжился в роль крестоголового… Или только говорит так. Сложно все это… — То есть ты предлагаешь сделать звонок ему от руководства и солгать, чтобы он пришел туда, куда нам нужно, где мы устроим ловушку?.. — Ну примерно так. — А вы уверены, что он поверит? — встрял Сиеран. — Придется поверить. Скоро он и сам поймет, что не на той стороне находится, когда войска Сопры будут гнать их в шею из их же лагерей. Я поговорю с маршалом на этот счет. Рассказать ему все подробности ситуации или… Я не знаю.       К столу из темноты подошел Тайбер. Он молча положил блокнот на стол, на котором был написан текст:       «Я думал уйти, но речь Хейтема воодушевила меня. Зря я хотел бросить вас, вместе мы сможем одолеть этого пидораса козла».       Каждый из них прочитал текст и на лицах появлялись улыбки гордости. Они встали и все вместе обняли его, когда он повесил нос. Он обнял их в ответ. «Я горжусь тобой, Тай, что ты переборол страх», — сказал Ирвин. «Мы перекроем глотку тому, кто превращает жизнь обычных людей в ад», — добавил Хейтем. «Я так рад, что мы все в сборе», — прошептал Сиеран.       Тайбер еще сильнее обнял своих друзей, немного улыбнулся и закрыл намокшие глаза.