Прости меня, мой ангел

Когда вечером второго дня Дин открыл глаза и увидел сидящего на краю своей постели Кастиэля, он не был ни удивлен, ни испуган. Обернувшись к прикроватной тумбочке и найдя на ней клинок, он взял его и молча положил перед ангелом. Весь его сосредоточенный вид, раздувавшиеся от тяжелого дыхания ноздри и сжатые губы говорили об одном – он ждал. Ангел сидел, не шевелясь, глядя на него молча, очень внимательно, со странным, нечитаемым выражением лица. После пары минут тишины Дин не выдержал и прорычал глухо, не поднимая глаз: – Ну давай же, черт тебя дери! Кастиэль склонил голову к плечу и осторожно, словно касался собственной беззащитной благодати, поднял раненую руку Дина. Кожа на тыльной стороне ладони была так сильно опалена, что почти почернела. И когда ангел накрыл ее своей ладонью, Дин зашипел от боли. По всему телу пронеслась волна неконтролируемой судорожной дрожи. Кастиэль со снисходительным вниманием смотрел на то, как исчезает под его пальцами ожог, как восстанавливается кожа, и молчал. Дин тоже не произносил ни слова, сжимая свободную руку в кулак. То, как легко расправился ангел со столь болезненным увечьем, его ничуть не удивило. Поразило его то, как осторожно и бережно, залечив рану, Кастиэль несколько раз провел пальцами по его руке, будто наслаждаясь тем, что она, наконец, цела. Как будто он долго ждал этого момента, и теперь любовался своей работой. Увидев, что ладонь совершенно излечена, Дин выдернул ее из рук ангела и раздраженно мотнул головой. – Это было совершенно лишнее. Ты не обязан лечить меня, прежде чем исполнить свой план. В ответ на молчание ангела он вскинул на него полный гнева и боли взгляд. – Ну что ты молчишь?! Ты сказал, что сделаешь это сам. Так не медли, мать твою! Он схватил клинок, лежащий между ними, и грубо сунул его в руки Кастиэля. Тот взял свое оружие, покрутил его в руках, сжал рукоять в кулаке, взвесил в ладони. Встал и остановился в полушаге от сидящего на кровати Дина. Тот не поднял взгляда на нависающего над ним ангела, прикрыл глаза и вскинул подбородок, ожидая удара. Кастиэль так же осторожно положил свое оружие на тумбочку и посмотрел сверху вниз на склонившего перед ним голову человека. Его рука на мгновение зависла над его виском, но всего лишь на миг. В следующий он уже крепко обхватил ладонью затылок Дина и прижал его лицом к своей груди. Его руки тут же накрыли другие, и охотник крепко сжал их в своих. – Кас… – прошептал он куда-то в складки плаща, но Кастиэль поднял его лицо в своих ладонях и заглянул в глаза. – Дин… Я не лгал ради спасения. И ты знаешь это. Охотник коротко кивнул и прикрыл глаза. Его тело сотрясали короткие рваные судороги, которые он явно был не в силах сдержать. – Именно поэтому мне так тошно. Я знал, что ты говорил правду. И я использовал это против тебя. Я прекрасно понимал, что делаю, Кас. И мне это нравилось. – Это неважно, Дин, – запуская пальцы в волосы охотника, проговорил Кастиэль. – Между тем Дином и тобой существует огромная пропасть. Она вот здесь. – Кастиэль опустил руку к груди Дина и прижал ладонь к ее левой половине. – И я знаю цену этой разнице. Он чуть склонил голову к плечу, рассматривая лицо охотника, наслаждаясь каждой чертой, впитывая в себя боль, лившуюся из его глаз, сжимая ладонями его голову. А через мгновение склонился и прижался губами к его лбу. – Как ты можешь прощать меня? – во взгляде Дина плескались боль и отчаяние. – Если бы не Ханна… Кастиэль прикрыл пальцами его губы, привычным жестом склоняя голову к плечу. – Бог послал меня спасти тебя, Дин. Он приставил меня к тебе – защищать и оберегать тебя. Между нами очень тесная связь. Куда бы ты ни шел, ты идешь ко мне. Куда бы я ни обращал свой взор, перед ним всегда будешь ты. Дин прикрыл глаза и сжал челюсти до скрипа. – О чем ты говоришь? Я мучил тебя. Я наслаждался твоей болью. Я унизил тебя. В благодарность за то, что ты помогал мне и спасал меня, я пролил твою кровь, я издевался над тобой! На губах Кастиэля появилась снисходительная улыбка. Он с легкой усмешкой смотрел на охотника. – Ты человек, Дин, ты не видишь того, что вижу я. Направленность действий вторична, первична их мотивация. Ты и в человеческом и в демонском обличье тянешься ко мне… –Кас! – не выдержал охотник, сбрасывая его руки со своего лица. – Что ты говоришь? Твое это ангельское терпение и всепрощение мне не нужны! Я виновен и не нужно оправдывать меня! Я иду к тебе? Да я твоим клинком тебе всю грудь исполосовал! О чем ты сейчас?! Он отвернулся, сжимая руки в кулаки, кусая губы и мелко дрожа. Вскочил с кровати и сделал несколько неровных шагов по комнате. – Я сам себе отвратителен. Ты же не ребенок, ты понимаешь, что я бы сделал с тобой, не вмешайся эта твоя подружка! – Ты хотел, чтобы я принадлежал тебе… – очень тихо проговорил Кастиэль. Дин застонал от отчаяния. Ангел не видел или не желал видеть того, как черна была его душа еще так недавно, как низко он пал, сколь мерзки и грязны были его намерения. – Ты видишь стрелу, но не видишь цели, Дин, – Кастиэль подошел к нему со спины и положил руку на плечо. – Ты хотел, чтобы я был твоим в обычном человеческом понимании. Хотел, чтобы я отозвался на твой зов. Но демон в тебе не мог пожелать моей радости. Он пожелал моей боли. Ты мог убить меня, никто бы не помешал тебе. Но ты не сделал этого. – Ханна помешала. Я бы убил тебя… Дин не мог понять, принять то, что говорил ангел. Он стоял спиной и едва сдерживал порыв бросить что-то об стену, сломать, разбить руки в кровь от бессилия. Кастиэль подошел сзади, так близко, что он мог ощущать затылком его дыхание. Дин напрягся и ожидал чего угодно. И когда волосы на его затылке согрел тихий выдох ангела, и тот зарылся в них носом, вдыхая его запах, по телу пробежали толпы мурашек. Он не мог произнести ни слова, не понимая, что происходит. – Кас… Нужно остановить его, не дать наивному божьему созданию обмануться, поверить в то, что он, Дин Винчестер, достоин его прощения, не так порочен и грязен, как ему кажется. Кас слишком плохо знает людей. Он обернулся, пытаясь произнести что-то нужное, важное, но Кастиэль оказался быстрее. Прижав пальцы к его губам, он заглянул ему в глаза так же пытливо, как всегда умел, так же глубоко. – Я знаю твои мысли. Не трудись сообщать их мне. Ты ошибаешься, и я знаю это. Дин медленно опустил голову. Природа ангела не даст Кастиэлю принять всю человеческую грязь, кого он пытался образумить? Охотник на мгновение задумался, и очнулся от своих мыслей, только ощутив, что теплые пальцы уже сползли с его губ на щеку, и Кастиэль гладит его лицо, все так же не сводя с него взгляда.