На грани жизни и смерти

      Не помню — словно стерли или заблокировали память. Я не мог вспомнить своё детство и отрочество.       Жить ради мести: разве это главная цель — жить с руками по локоть в крови? Да, нас обидели в своё время, нас предали и пренебрегли нашими жизнями ради сохранения своих тайн. Мы стали никем — просто тенями в нескончаемом потоке людских душ. Тенями без имени и без будущего, тенями без лиц и без прошлого — лишь личности тех, у кого мы их забрали.       Я помню тот день, когда забрала чужую личность. Я наблюдала за финансистом компании «Nighness & Co».       Миловидная девушка с карими глазами, длинными чёрными волосами, нормального телосложения — не тощая и не тучная. Красивая, кстати, — многие ей вслед оборачивались. В тот день она, как обычно, пришла с работы уставшая, включила рождественские гирлянды и стала читать почту от бывшего мужа, убитого нами давно, — для снятия подозрений мы изредка ей писали письма. Как всегда, она поставила на разогрев ужин и пошла принять душ. Поела и, приняв вызов от любимого, закурила. Слишком много курила для человека такого типа, как она. Её образ жизни был скучным, но доходы позволяли приобрести что-то, кроме квартиры в пентхаусе.       А что было у меня? Всего лишь дом в тихом районе на окраине города. Дом, напичканный оружием; дом, где мы с ребятами часто собирались ради обсуждения очередного плана или просто чтобы провести время вместе. Дом, где мы все играли других людей, не имея возможности быть самими собой, — я очень сомневалась, что такое место у меня осталось. На зависть каждого из нас лишь одному якобы мстителю не стоило жить, прячась всю жизнь. Его звали Яхико: будучи почти никем и призраком, он мог позволить себе жить в открытую. Ведь никто не скажет, что личность Пейна — это два человека: Яхико Амегакуре и Санжи Узумаки.       За моим домом и за домом Яхико Узумаки и его жены Узумаки Карин — что, кстати, находился по соседству, — присматривала одна женщина: «божий одуванчик», вводивший в страх любого. Таких называют ещё «сперва стреляет — потом задаёт вопросы». Её имя — бабушка Чиё. Бабушка Кукольника.       В ту ночь я получила приказ, что пора действовать, взяв парик из чёрных длинных волос, как у Мелоди Смитт, линзы цвета её глаз, шубу, сапоги и захватив сумку, — всё как у неё. Я двинулась к её дому?       Зайдя к ней в квартиру, в то время как она принимала душ, я закрыла шторы у неё в комнате и, надев перчатки, подошла к ванной.       — Может, всё-таки пистолетом? — задал вопрос Яхико, лёжа на кровати.       — Не беси и подготовь чемодан.       Она схватила вафельное полотенце и тихонько открыла дверь в ванную комнату. Я стояла у неё за спиной, и наблюдала за тем, как она приводила себя в порядок ради любимого. Любимого — как странно звучало это слово для человека, который наверняка никогда в жизни не ответит взаимностью. Она сушила волосы и потянулась за маленьким полотенцем, чтобы протереть запотевшее зеркало.       Пора действовать!       Я подошла к ней сзади и, прижала к её лицу вафельное полотенце, повалив на пол, и зафиксировала конечности. Ей не хватало воздуха, лёгкие зажгло, её трясло в попытке выбраться из захвата. Ещё минуты две — и она перестанет дёргаться: её зрачки сначала расширились, выражая страх, капилляры полопались, придавая глазам красный оттенок. Как только её конечности перестали сопротивляться и из её рта больше не слышалось хрипов, я подержала ещё немного полотенце. Для надёжности свернула ей шею.       — Ты закончила? — в комнату вошёл парень с рыжими волосами и пирсингом на лице. — Я всё подготовил.       — Ага, она твоя, — я встала и, отойдя от тела, отсела к стене около двери.       Я молча наблюдала за тем, как Яхико поднял её и, перетащив в ванну, достал хирургическую пилу. Он включил воду в душе и, надев дождевик, приступил к расчленению девушки. С хрустом ломал суставы, после начал отрезать их, вытирая маску от крови, что брызгала с конечностей.       Ещё четверть часа — и не будет больше никогда Мелоди Смитт: она исчезнет раз и навсегда.       Смитт — интересная фамилия, если учитывать то, что чаще всего используют её для сокрытия людей.       Яхико наконец-то разобрался с телом Мелоди и, загрузив её останки в пакеты, засунул в большой чемодан, с которым приехал, чтобы якобы попрощаться с любимой и уехать отдыхать.       — Всегда поражалась твоей находчивости, — я, полив перекисью ванну и места, испачканные кровью, начала оттирать всё уксусом и чистящим средством с хлоркой.       — Не зря я являюсь капитаном, — Яхико наконец закрыл чемодан и проверил, нигде ли не капало. — Всё, я пошел. А то не успею на самолёт.       Я слышала, как закрылась дверь. В тот день я стала Мелоди Смитт — женщиной, что умерла только что и возродилась, словно феникс из пепла.

***

      — Ты уверена? — снова затягиваясь сигаретой, спросил Яхико.       — На все сто процентов. Мне поступило задание на его устранение, — ответила я, покачивая бокал вина в руке.       Сегодня шестое февраля, и у Мелоди Смитт день рождения. Она справляла его дома наедине с возлюбленным. Словно насмешка судьбы — у моей личности не было друзей. Хотя, наверное, из-за этого я её и выбрала: ведь раскалываются на мелочах, верно?       Сидя за накрытым столом на веранде, я протянула Яхико — ныне любовнику Мелоди, Джону — фотографию. «Джон» понял, зачем я показывала; единственное, что его смущало, — то, что целью был один из наших.       Орочимару но Саннин — Змей, лейтенант и химик «Акацки», но после того, как мы вернулись ради мести, он отбился от нас, сказав, что не пал настолько, чтобы мстить за жизнь. Гордость ребят тогда была подбита, но никто не пошёл останавливать гордого волка.       Получив задание, я долго пыталась выяснить, какая тварь могла заказать Змея. А ведь информации по нему было мало, да и заказчик как-то смог на меня выйти.       — Если кто-то узнает, что именно мы уничтожили его, то… — Яхико неопределённо помахал рукой, показывая жестом, что случится.       — Я им займусь сама, тебя просто проинформировала, — я с лёгкой улыбкой поднялась из-за стола и, сделав громче музыку, пригласила на танец «возлюбленного». Постоянный и одинаковый жест приглашения любимого на танец, потом прощание с ярким поцелуем или сексом на любой поверхности в доме.       Многое может случиться, если ты выбираешь не ту сторону. Вот и тут Змей выбрал не тех и забыл про осторожность, забыл, что за его головой могла идти охота. Мне не надо было даже изучать его дело, привычки и расписание — всё знала.       В ту ночь когда я пробралась к нему, к моему большому удивлению, он не испугался, не запаниковал — словно ждал меня. Змей спокойно сидел за столом в дорогом костюме и пил виски со льдом. Холодные кубики бились о стенки бокала, пока мы молча смотрели друг на друга.       — Сколько? — он сделал глоток напитка и откинулся на спинку кресла.       — Двести тысяч, — ответила я, доставая Глок 26 с установленным глушителем. У меня, как у любого хорошего киллера, на пистолет всегда надет глушитель, а на руки — перчатки: никак не хотелось оставлять следы пороха на руках.       — Я первый? — он спросил это, глядя на меня каким-то детским обиженным взглядом, словно я у него забрала конфету.       Я молча кивнула, наведя на него дуло пистолета.       — Знаешь, будь осторожна: среди нас есть кукловод, — он ласково улыбнулся, закрывая глаза и отпивая ещё виски. — Мне было приятно с тобой работать, Ангел!       — Взаимно, Змей.       — Орочимару… меня зовут Орочимару но Саннин.       Это были его последние слова — затем я нажала на курок. Я наблюдала, как струйка крови текла из отверстия во лбу и как испарялась кровь. Знаете, испаряющаяся кровь имеет сладковатый запах. Когда я в него выстрелила, в воздухе появилось облако — туман из частиц крови, который висел в воздухе несколько минут. Он заполнил нос — до сих пор не могу избавиться от его запаха.       Мне кажется, он будет преследовать меня всегда.       Сегодня вечером я убила члена своей команды.