На грани жизни и смерти

«О, вещун! Молю — хоть слово! Птица ужаса ночного! Буря ли тебя загнала, дьявол ли решил швырнуть В скорбный мир моей пустыни, в дом, где ужас правит ныне, — В Галааде, близ Святыни, есть бальзам, чтобы заснуть? Как вернуть покой, скажи мне, чтоб забыться и заснуть?» Каркнул ворон: «НЕ ВЕРНУТЬ!» (Эдгар Аллан По)

      Кем бы вы хотели видеть собственного ребенка? Кем может стать гений, не проявляющий эмоций, но и сходящий немного с ума? Он видел мир по-своему, боль и жестокость в нём не вызывали жалости и страха — это лишь глупости и ошибки людей, что нас окружают.       «Нужно держать лицо и хладнокровие, — говорил ему отец. — Наша семья самая сильная и великая, глупости и сожаления не для нас, — твердил он постоянно. — Во что бы то ни стало не показывай эмоций — это слабость».       Его мир казался ему правильным и самым сильным, ведь никто не пытался его исправлять. Мать всегда немного побаивалась его, отец держался строго и воспитывал. Мальчик был лишён родительской нежности, грубости, как и любви к кому-то, не проявлял. Казался всегда странным, слишком серьёзным и пугающим одноклассникам, хотя не продержался длительное время ни в одном классе, прыгая, словно кузнечик, после каждого успеха в другой.       В семь лет у него появился братишка, и он полюбил его. Чувства, что вызывал у него этот младенец, были двоякими: ревность — когда родители окружали любовью нового члена семьи, и даже отец светлел, беря в руки свёрток; бесконечная любовь — потому что он теперь должен защищать свою кровь и у него наконец-то появилась цель; страх — его оттесняли всё дальше и дальше.       Предательства от своих родителей никогда не ожидает ни один ребёнок. Ведь они должны защищать того, кого создали, обучать и оберегать, а не бояться и убегать.       Его схватили, словно преступника, и затолкали в машину. Мальчик-,гений, он не боялся и понимал, но его взгляда родители не забудут никогда. Столько боли, отчаяния и неверия.       — С тобой всё в порядке Итачи? — блондинистый парень дёрнул его за рукав и обеспокоенно взглянул в его глаза. — Если тебе тяжело, я могу взять твоё задание.       — Нет, — спокойно ответил Учиха и, протянув руку, потрепал напарника по голове. — Я выполню сам.       С утра он получил свой новый заказ — по почте в рыжем конверте пришло его прошлое.       «Фугаку Учиха, министр обороны, 59 лет».       Он не стал читать информацию дальше, ведь о своём отце всё прекрасно знал. Взяв в руки второй лист, он на секунду прикрыл глаза от страха.       «Микото Учиха, домохозяйка, 56 лет».       Облегчённо выдохнув, он медленно встал из-за стола и подошёл к стене, где гордо висела семейная реликвия — катана. Как этот меч попал к нему, естественно, Итачи не помнил. Но он был точно уверен, что именно ради этого дня ему и доверили меч, что с такой любовью и осторожностью хранил отец. Меч — вершитель судеб клана Учиха, он отнимал души тех, кто сошёл с пути, и вырезал неверных клану.       Тяжело вздохнув, он снова посмотрел на дом, погрязший в тишине и скрываемый в ночи. Члены семьи погрузились в беззаботный сон.       Он шагнул за порог, даже не удивлённый открытой двери. Его окутали воспоминания, словно вернулся в детство: запах специй и свежей выпечки, ароматических свеч и свежих цветов. Тихий шорох в гостиной привлёк его внимание, и он замер с заведённой для шага по лестнице на второй этаж ногой.       Мать и отец сидели спиной к нему и смиренно ждали смерти.       Рука Итачи дрогнула.       — Я знал, что ты жив, — глубоким голосом произнёс Фугаку Учиха. — Никогда не умереть Учихе от рук других людей, кроме соклановца.       Плечи Микото задрожали в приступе тихих слёз, и Итачи отступил на шаг.       — Защищай Саске, — сипло произнесла женщина и уже не стала скрывать эмоций. — Прости нас, сынок!       Итачи закрыл глаза.       Тела Фугаку и Микото гулко упали на пол. Белый ворсистый ковёр окрасился алым, а с меча капала кровь.       «Я Ворон, я не живу — лишь падшее создание способно выполнять приказы кукловода».       Опустившись на колени перед телами родителей, он провёл по их глубоким порезам на спинах ладонью.       Что может чувствовать человек, считавший себя мёртвым до сих пор? Вы скажете «ничего», но он ощущал огорчение и боль. Каким бы ты ни был бессердечным идеальным убийцей, как бы тебя ни предавали люди, которых ты любишь, ты чувствуешь боль, что столько лет скрывал в себе. Единственная ниточка, что держала тебя на грани реального мира, рвётся, и ты понимаешь, что падаешь в бездну. Ад, в котором ты пребывал, окажется ещё не дном — ты падаешь в пустоту, где лишь разрывающая твою душу на части боль.       Итачи схватился за голову, поняв наконец, что потерял, и рот его раскрылся в немом крике. Слёзы, которые он не выплакал ещё в детстве, скатились из глаз. Он жив, он не сломан, но он падал в темноту.       «Пожалуйста, спасите меня от монстра».       Словно мантра зазвучала в его голове мысль детским голосом.       Медленно поднявшись на ноги и убрав меч в ножны за спиной, он шагнул в сторону окна и замер. Медленные и тихие шаги в коридоре.       — Мама, папа! — голос юноши словно током прошёл в голове Учихи. — Вы чего дверь оставили открытой?       «Саске!»       Итачи опёрся о стену около окна и нервно усмехнулся. Надо же, именно сейчас появился его братик. Такой невинный и маленький. Шагнув за окно, он испарился в ночи.       Учиха Саске вырос и стал лейтенантом армии. Получив от отца весточку с просьбой вернуться домой в срочном порядке, он бросил обучение новобранцев и собрался домой. Двое суток его не покидало чувство тревоги. Войдя в особняк, он сразу насторожился: его не покидало ощущение, что в доме посторонний. Он завернул в гостиную, ведомый каким-то чувством, и закричал.       — Идём? — тихо спросил Дейдара, смотря на Итачи. — Главное, он остался жив, мы найдём кукловода и уничтожим, — он перевёл взгляд на звёздное небо и выдохнул дым. — У нас собрание сегодня.       — Да, — Итачи отвернулся, мимолётно стирая скатившуюся слезу со щеки.