На грани жизни и смерти

      «Земную жизнь пройдя до половины,       Я очутился в сумрачном лесу,       Утратив правый путь во тьме долины».       («Божественная комедия», Данте)       «Каждый раз, смотря на своё отражение, я ненавижу себя сильнее.       Мир, в котором я живу, потерял весь смысл с момента моего пробуждения. Мир, которым я дышу, прогнил смрадом и нечистотами. Мир, который потерял все краски для меня.       Мне тяжело, смотреть, дышать, говорить».       Кукольник — человек, который расстался со многим, но он единственный, кто имел того, кого боялся потерять.       Когда всем объявили о смерти Акасуно но Сасори, был один-единственный человек, что не поверил в его смерть. Она ждала его у себя дома, вглядываясь в лица каждого, кто проходил мимо. Женщина, что прошла в своё время тот же путь, что и её ребенок. Женщина, которая прижимала его к себе в детстве, когда он кричал от страха. Женщина, что заменила ему семью.       Бабушка Чиё, получив письмо об исчезновении своего внука, просто посмотрела на солдат, что стояли у порога, и отошла на шаг, чтобы закрыть дверь.       Однажды, когда бабушка Чиё приготовила яблочный пирог, как обычно поставив два набора чашек, к ней на кухню зашёл парень с карими волосами и милой улыбкой. Рука старушки даже не дрогнула: она поставила тарелку пирога перед парнем и села напротив, любуясь. Её внук жив, пусть и в другом обличии, пусть и прячется от всего мира, но он здесь.       Потеря единственного родного человека сильно подкосила кукольника — он хотел отомстить и уйти. Его мир поглотила тьма.       Стоя перед могилой бабули, Сасори заплакал — впервые за всё время он ощутил пустоту внутри. Уже тогда, когда обнаружил её на пороге дома с перерезанным горлом, он знал, на что пойдёт и что совершит.

***

      Дойдя до дома Минато и Кушины, Сасори постучался в дверь. Отойдя на крыльцо, он ещё пару раз прокрутил в голове мысли. Ожидать ему пришлось недолго — дверь буквально через пару минут открылась.       — А, Сасори… Так поздно… Какими судьбами? — спросил Минато, улыбаясь.       — Минато-семпай, я пришёл просто навестить вас с Кушиной-сан. Не против ведь? — спросил парень, почти входя в дверной проём.       — Хм-м… Конечно же не против. Заходи-заходи… — с некоторым сомнением мужчина всё же впустил его в дом.       Осматриваясь, Сасори всё так же думал о чём-то, словно терзаясь, однако его затея в этом не нуждалась — она довольно надёжно осела в голове и сомнений в себе не привлекала ни на йоту. Пройдя в зал, молодой человек с ходу поклонился жене наставника.       — Доброго вечера, Кушина-сан…       — О, Сасори-кун… Довольно поздний визит, на тебя не похоже, — недоверчиво вымолвила женщина.       — Не говори так, Кушина, он же пришёл просто погостить, — защитил парня Минато.       — Я даже к чаю кое-чего принёс, —потряс Сасори пакетом, который всё это время нёс с собой.       — А, к чаю… Тогда милости простим! — разулыбалась женщина.       — Сразу нужно было сказать, что у тебя там вкусности, Сасори-кун! — развеселился и Минато, хохотнув.       Выложив на стол пирог, Кушина заварила чай и разлила его в три кружки. Распивая чай и мило беседуя, парочка съела почти весь пирог, который принёс парень, в то время как он не съел ни кусочка.       — Боже, какой вкусный пирог! Где ты его купил, Сасори? — полезла первая с расспросами Кушина.       — Я его сам приготовил. Это рецепт бабушки… — сказал парень, слабо улыбнувшись.       — А… не поделишься рецептом?       — Почему бы и нет? Ну, в первую очередь, само собой, мука, яйца — ну, обыкновенный замес, словом… — начал издалека парень.       — Что-то мне немного плохо… Я отойду, ага? — сказал Минато и, поднявшись, направился в сторону ванной.       — Эй, ты там справишься сам? — спросила Кушина у мужа.       — Да-да, конечно… — уже уходя, сказал он.       — Потом нужно добавить совсем немножко разрыхлителя и яблок, натёртых лимоном. У бабушки ещё что-то было, но, как по мне, и так сойдёт.… Ну, и мой секретный ингридиент, который я добавил только в этот раз, - улыбаясь странной улыбкой, говорил парень, затаив дыхание.       Когда Сасори замолчал, с ним замолчал словно и весь мир. Кушина неожиданно во время его монолога закашляла, а где-то около ванной громко упало тело. Упав на пол, женщина билась в конвульсиях, стараясь разодрать себе горло ногтями. Подняв глаза на Сасори, она увидела не злую и даже не подлую, а по-настоящему демоническую улыбку.       — …Лично мною созданный яд, — улыбаясь, выдал он последний, предсмертный для Кушины, ингредиент его пирога.       Ещё пару минут женщина крутилась по полу, пока силы её не покинули окончательно и она не открыла широко глаза, полные страха. Взяв Кушину за длинные волосы, парень поволок её в гостиную и бросил около дивана. Забрав тело Минато из ванной, он притащил его и бросил рядом с трупом жены.       «Идеальный материал для кукол…» — подумал Сасори, уже не улыбаясь.       Вытащив специальный набор для подобного, он начал работу. Он сделал огромный вырез на груди у Минато, однако мужчина неожиданно ожил и схватил его за руку довольно крепко.       — Т-ты… — прошипел в агонии мужчина.       — Так и знал, что ты не можешь просто умереть, — вытащив из нагрудного кармана пистолет с глушителем, Сасори выстрелил ему в грудь пару раз.       Спихнув с себя зажатую в судороге руку, он продолжил. Подвесив тело на люстру, начал раздирать с тела кожу. Медленными движениями, стараясь содрать как можно больше, он стянул с тела всю ткань. Сбросив мужское тело с люстры, он поднял тело Кушины и подвесил его.       — Даже сейчас всё такая же красивая… Даже с таким кошмарным выражением лица… Прекрасна, — улыбнувшись, парень продолжил процедуру. Сделав то же самое с женским телом, он сбросил и его с люстры. Сбросив тела в ванну, он начал натягивать кожу на уже готовых кукол из пластмассы...       Прошла пара часов, и, закончив, Сасори снял с себя перчатки. Две идеально сделанные работы, сотканные из человеческого материала, были подвешены в доме, подобно игрушкам. Кушина висела у входа и махала рукой из стороны в сторону с несколько пугающей улыбкой на лице, а её муж был подвешен рядом и, обнимая её сзади, целовал в макушку. Парочка была на лесках, как и их тела.       — Как и просили, работа сдел… — по привычке сказал парень, однако, осознав, что говорил, цокнул и направился на второй этаж в кабинет главы дома.       Ему поступила информация от анонима, что именно руками этого человека была вырезана его семья и что у него была информация на всех. Откуда известно кому-то о чёртовой дюжине, кукольник узнать не смог. Зачем ему им помогать — тоже. Он пошёл в слепую, надеясь только на здравый смысл.       Поднявшись в кабинет, Сасори, не останавливаясь, дошёл до стола Намикадзе: папки, бумаги, заметки и личные дела. Он всё собрал на каждого из них. Сасори взял в руки личные дела чёртовой дюжины и, проверив догадку, ухмыльнулся.       — Вот, значит, как, — он спрятал папки в подсумок, намеренно оставив на столе своё личное дело.       «Завтра свидание в семь вечера на старом месте. Не опаздывай, милый».       Значит, завтра всё откроется, и его догадки оправдаются.