180 градусов на север

«Что же сподвигло тебя к такой жизни, Кенни?» – сколько раз блондин задавался этим вопросом, вновь и вновь спасая маленького послушного Стотча из его собственной комнаты от очередного наказания «ни за что», как бы сказал сам Маккормик. Каким образом он вляпался в это надо ещё постараться вспомнить. Кенни никогда особо не ладил с Леопольдом, он раздражал его своей приторной слащавостью и любовью к жизни (хотя бедняк тоже отличался излишним оптимизмом), но как-то так вышло, что милый и робкий Баттерс очень понравился Карен, так что пришлось терпеть его в своём доме практически ежедневно. На самом деле, следует отметить, что этот лучик солнышка очень похож на девчонку, весь такой сентиментальный и добрый, умеет готовить, вечно улыбается и смущается от малейших знаков внимания. Он как девушка, только без сисек и вагины, каких любит сам Маккормик, а так, наверно, Стотча можно было бы даже трахнуть, стереть эту улыбку с его лица, осквернить, сделать грешным. Но зачем? Они оба парни, притом Кеннет – самый настоящий гетеро, это Баттерс бисексуал. Но нельзя не заметить, каким теплым взглядом этот любитель сопливых фильмов смотрит на Маккормика, улыбается его маленьким победам, как своим, счастливо хлопает ладонями, когда тот заявляется в колледж после двухнедельного прогула и старается отмазать перед директором и учителем, якобы он знает, что Кеннет болел и вечно ходил к тому домой. А ведь все ведутся, ведь «милашка Баттерс не может лгать, его воспитали прекрасным ребенком». Сейчас он стоит за школой и устало курит оставшиеся промокшие сигареты (ну а что собственно ещё делать, ведь денег у него раз, два и обчелся, а от зависимости так просто, как от капусты не избавишься) и рядом стоит это маленькое солнце и переминается с ноги на ногу. Как всегда, хочется вдарить в его веселые щщи, чтобы так много не радовался, но Кенни просто не может. Этот блондин такой милый и дружелюбный, что рука на него не поднимается. Притом, Лео часто обижают, и даже бьют, другие ученики школы, а блондину приходится разбираться с этими хулиганами и иногда даже пригрожать расправой над родителями, Картман до сих пор у него в списке друзей. Ну и отстают от Баттерса, и тот начинает благодарить Маккормика всеми словами, которые только знает, как будто его спасли от смерти или его родителей от съедения пираньями. Это недоразумение преследует Кена везде, куда бы тот не пошел и это серьезная для него проблема. Начинают ползти не самые лучшие слухи про этих двоих, ещё и эти японские девчонки подливают масла в огонь, рисуя всякие непотребные вещи с ними обоими. Послать Стотча куда подальше и продолжить клеить шалопетных цыпочек с Саус Парка? Нет никакой мотивации. В последнее время Маккормик сам на себя не похож, все больше дает этому лучезарному мальчишке трогать себя, проявляет всяческие знаки внимания. Он сам не заметил, как стал зависить от малыша Баттерса, ждать его дома после школы и с утра, иногда прогуливаться вместе по городу, слушая болтовню Лео о том, и о сём. Это начинает ему даже…Эм… Нравиться? Сейчас Стотч весело разговаривает с Карен о какой-то «бабской» ерунде, а Кенни сидит рядом и находится в абстракции. Что с ним происходит? Почему этот мелкий блондин так странно на него влияет? Маккормик всегда считал, что он искренней гетеро, но сейчас начинает думать, что может он тоже бисексуал или пансексуал? Такие мысли в голову бессмертного никогда доселе не приходили, так почему же он сейчас об этом думает? Столько вопросов роется в голове, что хочется закрыть уши от этого звона и больше никогда не создавать себе проблем на пустом месте. Просто взять и послать это солнце куда подальше и никогда его не видеть. Но так проблемы нельзя решать, да? Пока Кеннет размышлял на всю эту непонятную чушь, Лео заметил перемену в настроении своего друга. Что-то непонятное гложет душу, когда Стотч видит грустного блондина, но занимать его своей бесполезной болтовней тот не хочет. Кенни сейчас такой задумчивый и загадочный, прямо как тот самый супергерой их города. Стоп… Может...? – Кенни, ты в порядке? – эти слова прозвучали очень тихо и обеспокоено. С одной стороны Леопольд не хотел тревожить друга, но с другой даже таким скрытным и вечно позитивным, как Маккормик, нужно кому-то выговориться о своих переживаниях и проблемах. В ответ он лишь получает одну из самых прекрасных улыбок блондина. – Почему спрашиваешь, Лео? Я настолько плохо выгляжу? – С сарказмом в голосе говорит Кен, но знает, что его друг не это имел в виду, и сейчас, как это обычно бывает, начнет миллион раз просить прощения за его бестактность. – …Н-нет, Кен… Выглядишь очень замученным, вот я и решил спросить… Извини, – на лице Баттерса играет грустная улыбка, которая показывает, что ему действительно жаль и он немного поторопился с собственными выводами, но смотря на это лицо у Маккормика внутри все сжимается и он резко хватает блондина за локоть. – Поможешь мне с новой темой по алгебре, а то я не понял. Я такой лентяй! – Демонстративно говорит Кенни, как бы чтобы его любимая сестрёнка поверила на эти россказни. – Н-но… Кен, ты же- – Да-да, я понимаю, Лео, что ты хочешь сказать. Ты хочешь сказать, что я и без тебя справлюсь, но нет, мой юный друг, твоя помощь будет неотъемлема. Скажи ему, Карен! – Уж лучше тебе согласиться, а иначе он тебя силой потащит. – Карен мило улыбнулась и продолжила рисовать природу. Они с Баттерсом часто рисовали вместе, он в этом довольно хорош и сестра попросила её также научить, а у того доброе сердце и он не смог отказать. Да он и не хотел. Рывком Кенни поднимает Стотча с пола и ведёт за собой в комнату. Когда они оказываются внутри, Лео продолжает удивленным взглядом смотреть на Маккормика и теребит свои несчастные кулаки. Прямо как в детстве, да? Он всегда так делал, когда нервничал или боялся что-то сказать. Тишина длится долгие 5 минут, которые кажутся для обоих огромным отрезком времени. Очень много сил понадобилось Кеннету, чтобы прервать неловкое молчание. – Мм… Слушай, Лео. Ты отличный друг и человек, ну и все такое, но знаешь… Я думаю, что нам стоит перестать общаться, – «ЧТО Я, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, НЕСУ? Я же хотел сказать все, что чувствую, а тут такое на язык подвернулось. Хотя, может это и к лучшему?.. Нет, нет, нет! Я просто струсил. Не готов пока что признаться в чем-то таком, наверно. Я просто разрешил себе пасануть перед этим дохликом. Ты смотришь на меня ужасно тяжелым и полным боли взглядом, от чего очень сильно колит в области груди. Что ж ты со мной делаешь, Стотч…» – О-ох… Вот как… Всему приходит конец рано или поздно, я п-полагаю… – Голос Баттерса срывается, но тот старается держать максимально не обиженный и не разочарованный вид. Все-таки, Кен так долго был добр к нему. Все хорошее рано или поздно кончается? Придётся вернуться домой и объясниться перед матерью и отцом за своё отсутствие на несколько недель. Возможно, его посадят на домашний арест до конца жизни. Не менее вероятно, что отец изобьет его до полусмерти. Также, мать, скорее всего, будет говорить, какое Леопольд разочарование для их семьи, и что лучше у неё бы родилась девочка. Стотча закроют в его комнате и не будут кормить несколько дней за «неприемлемое для молодого человека поведение», желудок будет петь ему полные одиночества серенады, а сам малыш Баттерс не сможет спать всю ночь, слушая распевания своего организма. А на утро придется идти в школу, снова всем улыбаться, будто ничего и не произошло, слушать тупые упреки Эрика, видеть полный разочарования вид Стэна, громкие возгласы Кайла и тому подобное. Снова смотреть в сторону старого друга, зная, что они больше никогда не будут прежними закадычными приятелями и глотать слёзы от боли. Все это ждет Лео, если он сейчас уйдёт из дома Кена. И ведь он уйдет. Будет мучиться, что не сказал так многого, когда была возможность, не сделал что-то, когда надо было. Слезы медленно стекают по бледным щекам, Баттерс старается ловить их рукавом толстовки, но у него плохо получается. В очередной раз благодарит Маккормика за теплый приём, за то, что дал тому ночлег и крышу над головой и попутно собирает свои вещи. Сердце стучит с перебоями, хочется упасть на пол и разревется во весь голос, но нельзя. Надо улыбаться, весело болтать о том, как было хорошо и какой Кенни хороший друг, раз дал блондину жить у него. И Кену лишь остается поддакивать и мило хихикать на россказни Лео, чесать затылок и стоять у стены, оперившись на неё. И вот Стотч уже стоит у двери, руки страшно дрожат, как и всё тело, хочется напрыгнуть на Кеннета и никогда больше не отпускать. Но ведь нельзя, верно? Сейчас лучше просто молча уйти, пока Карен ушла в свою комнату, чтобы не отговорила своего брата выгонять друга или вообще не затащила Леопольда в дом силой. Тяжелая атмосфера, какой никогда не было между двумя парнями. И вот прощание, неловкие смешки и улыбки и уже Баттерс идёт в сторону своего дома, ожидая самого страшного, что только может свалиться на его несчастную голову.

***

Он стоит у дома уже несколько минут и не может постучать в дверь. Возможно, сейчас его родители смотрят интересный фильм, тогда Стотчу младшему прилетит вдвойне сильнее. Столько мыслей роется в его голове, что тех моментов с Маккормиком почти и не было, что все пролетело слишком незаметно и мимолетно, что надо было ценить это гораздо сильнее. Но ему надо сосредоточиться на настоящей проблеме – его родителях. Три неуверенных стука, вежливые крики его отца, мол «Сейчас открою» и вот он уже стоит перед ним. Лео смотрит в пол, не улыбается и лишь ждет своей незавидной участи. Минута, две, а они все ещё стоят на пороге и молчат. Баттерс не видит лица папы, лишь тихо произносит: «П-привет, пап…» Хочется было закрыться руками, чтобы, не дай Бог, не получить под дых, но его тепло обнимают и сжимают плечи. – Господи, Баттерс… Как же ты нас с мамой напугал… Этот мальчик бедный, Маккормик вроде… Мы думали он тебя убил и растворил в хлорке… Мальчик мой, я так рад, что ты в порядке… – Это точно его отец? – Будь осторожнее в следующий раз, когда тебя похищают всякие бомжи. – Н-но пап… – Он тебя запугал, да? Сказал, что твой друг? Милый, я защищу тебя, чего бы то не стоило. – Отец наконец отпускает Леопольда и запускает в дом. – Проходи, Баттерс, с момента твоей пропажи ничего дома не поменялось, видишь? Я не трогал твою комнату, даже провод у компьютера не отрезал! Представляешь? Ну же, заходи уже. Стотч медленно заходит в дом, как будто камень с души упал. И лишь одно не дает ему покоя… – Пап, а где мама? – Баттерс поворачивает свою голову и не успевают крикнуть от ужаса, как ему по голове ударило что-то тяжелое. Легкое тело Лео падает на пол. – Мама? Она пропала, солнышко.