180 градусов на север

– Я хочу тебя убить, – холодный взгляд зелёных взгляд встречается с испуганными синими. Что он говорит? Все же было хорошо. Они часто так ссорятся, по-домашнему, тепло, не злобно. А тут такое… Вдруг брюнет взрывается и начинает хохотать в голос. Твик продолжает удивленно смотреть на своего парня, который лопнет сейчас, наверно, от смеха. Что смешного..? – Ахах, мелкий, ну ты и доверчивый… С первым апреля, что ли… – Крэйг пытается справиться со сбившимся дыханием, что выходит у него, мягко говоря, так себе. Блондин хмурит брови. В район предплечья Такеру прилетает кулак, видимо, со всей силы, которая есть у собеседника, от чего брюнет ненароком умиляется, и хочется затискать это дерганное недоразумение в огромной неправильно застегнутой рубашке. – Тише, тише, милый. Шутка же просто. – Такер улыбается самой искренней улыбкой, на что в ответ получает недовольное фырканье. – Ты вообще можешь представить, что я пережил, когда это услышал? Хочешь, чтобы я в обморок упал от количества стресса? – Твик скрещивает руки на груди и дует губы, все ещё с нахмуренными бровями. – Расслабься, детка, у меня даже ударить тебя рука не поднимется. Разве что… – Крэйг заботливо теребит блондина за нос и взъерошивает и без того непослушные волосы. «Такие мягкие…» Твик мило морщит нос и открывает прикрытые глаза, устремив взор на Такера. Как ни как, разница между ними сантиметров 25, блондин не особо вырос с 6 класса, а вот Крэйг стал фонарным столбом откровенно, видимо, унаследовав длинные ноги отца. Чтобы обнять человека-холодильника, кофеману приходится вставать на носочки и тянутся всем телом, от чего этот хитрый садист улыбается во всё лицо и наклоняется, что ещё больше выбешивает Твика и выводит из равновесия (у Твика бывает равновесие?). – Ладно, ладно, всё, расслабься, солнышко, – он продолжает улыбаться, но руку от волос убирает. Глаза у Такера мутного болотного цвета, но это не значит, что они не умеют изображать искреннюю заботу и любовь. Можно подумать, что меланхолика от этого взгляда карежет (нет, его всегда таращит), но он только притворяется, если уж на чистоту, что ему не нравится ощущать взор Крэйга на себе. Ему гораздо приятнее, когда тот смотрит в его сторону, чем чью-то ещё. Собственник? Черт возьми, да. Они оба СТРАШНЫЕ собственники и часто ревнуют друг друга из-за малейшего повода. Возможно, в такой манере и выражается искренняя любовь? – Сам расслабься, Крэйг. Чтобы ты подумал, если бы я тебе такое сказал? – Не занудствуй, милый. Просто шутка же. – Я тоже пошутить захотел. – Твою мать, Твик... – брюнет издает недовольный звук и наклоняется к своему парню, чтобы посмотреть в глаза «мелкого». У Твика длинные черные ресницы, сами глаза довольно большие. Они очень яркого голубого цвета, похожие на небо или поле васильков; если бы они были морем, то Крэйг был бы не против утонуть в этих очах, а если бы действительно были полем, то можно было бы лежать в них до конца своей жизни. Когда Такер смотрит на это зрелище, то не может более злиться на блондина, какую бы ерунду он не сказал. Дерганный же краснеет от такого пристального взора и отворачивает голову от своего парня, тем самым произвольно проигрывая в эти гляделки. – П-прекрати на меня так пристально смотреть, Крэйг…Это странно… – Ты опять покраснел, – брюнет гордо выпрямился во весь рост, на его лице играла знакомая садистская ухмылка. – З-заткнись вообще! Я на тебя так не смотрю!.. – Было как-то дело- – Заткнись. Заткнись. Заткнись. – Твик перебивает своего собеседника и закрывает уши руками. Ну и как от такого не умилиться?.. – Что же ты со мной делаешь, мелкий… – Крэйг осторожно, медленно подходит к блондину, слегка наклоняется и приобнимает того за талию, от чего второй довольно сильно удивляется и краснеет ещё больше, положив голову брюнету на плечо, приобнимая за плечи. Они стоят так с несколько минут, прежде чем Такер отпускает своего бойфрэнда. Нависает тяжелая тишина, прерываемая лишь негромкими возгласами Твика. – Ничего я с тобой не делал. Ты сам меня обнял! Аг-гх… – Блондин трет поля рубашки и смотрит в пол. Его левый глаз периодически дергается, а голова наклоняется в бок. – Это был риторический вопрос. – Крэйг наклонился к Твику. – Может сходим к тебе домой?

***

Звенящая тишина в ушах. Голова трещит так, будто прямо сейчас разломится на две части. Что-то холодное капает на обнаженные плечи Баттерса и рядом слышно тяжелое дыхание, этот человек явно дышит через зубы. Леопольду требуется огромная решимость, чтобы, наконец, тихо позвать: – П-папочка?.. – Это прозвучало ничтожно и тихо. Когда блондин услышал свой голос ему стало ужасно противно. И страшно. Ещё страшнее. Ему никогда так страшно ещё не было. На звук отозвался другой голос, хриплый и тяжелый для восприятия ушами, которые были покрыто какой-то пленкой, как показалось Стотчу младшему. – Да, деточка? Смотри, – с глаз Лео снимают какую-то рваную тряпку и перед его глазами встает то, что будет снится ему в кошмарах (если тот, конечно, вообще выживет): труп матери, который наполовину сгнил, из глаз, его некогда мамы, выползали черви, а вдоль разлагающегося тела ползали какие-то насекомые, скорее всего мухи. Баттерс старался подавить позывы к рвоте, но все равно выблевал последнее содержимое своего желудка. Стивен рассмеялся в голос и подошёл к мертвечине, провёл по впалым щекам Линды. Мальчик все ещё был потрясен до глубины души, ему хотелось кричать, реветь, убежать из этого проклятого подвала и больше никогда не видеть своего отца в лицо. – Смотри, дорогая, наш ребеночек вернулся в родительский дом от своего «друга». Зря ты тогда повесилась. – Мужчина счастливо улыбался, смотрел на свою жену, затем переводил взгляд на сына, и от вида Баттерса ему стало ещё веселее, – наконец-то семья воссоединилась. – Стотч старший провел тыльной стороной ладони по лицу женщины, все больше расплываясь в улыбке. – Зайчик, ты разве не рад? – П-папа… – Лео не мог выдавить из себя что-то больше этого. Ему было страшно и мерзко находится рядом с трупом покойной матери, которая сделала это из-за него. Он убил свою мать. Он убийца. От обиды по щекам Баттерса потекли слезы. Если бы он не сбежал с Кенни, который сейчас его одного оставил, его отец был бы нормальным, он бы не сошел с ума от смерти своей любимой жены. Мальчика все также бы наказывали за любой малейший повод, он бы глотал сопли в своей комнате от обиды, а сейчас… Он глотает те же сопли, только от того, что натворил. Как никогда, он хочет повернуть время вспять и не связываться с Маккормиком, который только поиспользовал Леопольда, а когда тот стал ему не нужен просто, как старую игрушку, выбросил на помойку. Ещё никогда блондину не было так больно внутри, в душе, он и забыл о физической боли и не замечал, устремленный на него, удивленный взгляд отца. Хотелось провалиться сквозь землю, сразу в ад, чтобы не испытывать эти отвратительные эмоции и противоречивые чувства. Сейчас он готов самолично послать Кеннета в самый далекий уголок мира. – Ну-ну, деточка. Я из-под земли достану этого мальчика и уничтожу его жизнь. Ради тебя, милый. Все что угодно. Мы будем счастливо жить вместе, и никакой бомж не разлучит нас с тобой, сынок, – Стивен искренне улыбается Баттерсу и вытирает тому слезы, осторожно гладя его мягкие волосы тяжелой рукой. Леопольд прижимает, свободную от веревок, голову к груди отца, слезы текут по лицу с ещё большей интенсивностью. – Па-папочка… Я так с-сильно люблю т-т-тебя и мам-мочку… – Голос мальчика дрожал, как никогда прежде, руки тряслись и тело пропускало мелкую дрожь. Уверенная рука отца гладила голову сына, и причитала какие-то слова для успокоения, которые уши Лео расслышать уже не могли. Хотелось реветь в голос о своей беспомощности и пережитой боли, но он жалел своего отца, которому явно было гораздо хуже, чем ему. Разные мысли роились в светлой голове, прерываемые лишь паническими атаками и истерическими припадками, которые старался успокоить Стотч старший со всем энтузиазмом. Но вдруг в щеку мальчика прилетает громкая, и не менее больная, пощечина. Ожидаемо. У Стивена явно шарики за ролики заехали, и Лео был готов ко всему, к страшным синякам и шишкам, порезам и ссадинам от карманного ножа. Все-таки это он, Баттерс, все испортил. Испортил жизнь отцу. Матери. Себе. Это всё его вина. Никто более не виноват. Он сам побежал за Кеном, когда тот проявил малейшею отдачу на заботу. Все по его вине. Мальчику прилетело несколько сильных ударов по лицу и рукам. Он был готов принять всё. Отец может делать с ним что угодно. Все, что взбредет в сумасшедшую голову папы. Лео держался долго (по своим собственным меркам), пока в голову не прилетело что-то холодное тяжелое, скорее всего, молоток. А может и топор. Или лопата. Баттерс никогда не узнает.

***

Прошло некоторое время, прежде, чем мальчик открыл глаза. Перед взором предстала странная картина: Карен, что-то кричащая на своего брата, Кенни, который мял свои золотые волосы и отчаянно пытающийся что-то объяснить сестре. Баттерс тщательно старается расслышать разговор. – Ты вообще думал, когда прогнал Лео из дома? Ты с ума сошёл? И какой ты после этого ангел-хранитель?! – Девочка яростно орала на Кена, через слезы и, явно, обиду. – Я тебя столько лет оберегал и сейчас вот такие претензии значит? Да, я поступил глупо. Я просто испугался того, что чувствую. Все ошибаются, Карен. – Из-за твоей халатности и «страха» Баттерс может больше никогда не проснутся! Постарался бы подумать о нем, а не о своей репутации главного бабника города! Кенни, как ты мог просто. Это не укладывается у меня в голове. – К-Карен, я-я в порядке... – Подал свой никчемный голос сам Баттерс. Девочка мигом подлетела к больничной койке и улыбалась во весь рот. Лео от такого захотелось заплакать. Ну, что он, собственно, и сделал. – Лео! Т-ты жив! Братик делал обычный ночной обход по городу и решил заглянуть к тебе домой. В общем, он не нашел тебя в комнате и решил, что ты решил что-нибудь с собой сделать в ванной. Там он нашел твоего отца…М-мертвым… И-и решил сбегать в подвал! Он нашёл там тебя, без сознания и всего в крови и синяках! Сразу позвонил в полицию и-и тебя отнес в госпиталь! Ему ужасно жаль, правда! – Карен ярко жестикулировала при рассказе руками и периодически поглядывала на Кена, который тоже подошёл к кровати и виновато смотрел на Баттерса. – М-мой папа… Мертв?.. З-значит, я буду жить в дет доме?... – Голос Лео дрожал и был очень обеспокоенным. Кен, увидев его реакцию, близко-близко наклонился и посмотрел в серо-голубые глаза, улыбаясь. – Не-не-не! Не ссы, Лео. Мои родители были не против тебя оставить с собой пожить. А я очень яро пытался полиции объяснить, кто смогу о тебе позаботится и что мы на самом деле скоро поженимся…Ээ… Прости… Они бы так мне не поверили! – У Леопольда покраснели щеки, а Кенни начал чесать затылок, от чего Карен стало мило улюлюкать, о том, какого прекрасного мужа себе нашел брат, на что получила громкий жест «Шш», мол замолчи, итак стыдно. – …А если они решат потом проверить, правду ли ты сказал... – Скромно пробубнил Лео. –…Придется жениться… – ААА, МАЛЬЧИКИ, ПРЕКРАТИТЕ, Я НЕ ДОЖИВУ ДО СТАРОСТИ ИЗ-ЗА ВАС! – Радостно вопила Карен, прыгая на брата в объятья.