Разбитое сердце Инквизитора

      Инквизитор вышла из зала еле сдерживая слёзы. Она не могла позволить хоть кому-то увидеть её такой: сломленной и напуганной собственной ношей. Перед глазами всё ещё стояло искажённое болью лицо Варрика. И эту боль ему принесла она, она же не смогла помочь ему с ней справиться. В одночасье накатило ощущение собственной никчёмности, а следом осознание, что это только самое начало её пути. Это ещё повторится не раз, потому что она Инквизитор.       Дрожащей рукой Лавеллан зажала рот, ныряя в дверной проём, ведущий на лестницу в её покои. Короткое заклинание, щелчок замка – и словно бы щелчок где-то глубоко внутри. Она не смогла дойти и до первой ступеньки. Правая нога подкосилась, и Лавеллан мгновенно припала на одно колено, уже не имея сил подняться.       Внутри её разрывало на части. Хотелось выть от потерь, которых она не ждала. Каждый павший сегодня в крепости Адамант был трещиной внутри. Даже Кларель, которая была вроде как по другую сторону баррикад – она отдала свою жизнь за идею Инквизиции. Каждый, вставший на сторону Инквизиции, умер за неё, и это давило непосильной для хрупких плеч ношей.       Ощущение реальности стремительно покидало Лавеллан. Ещё совсем недавно бремя ответственности за другие жизни не было ей известно, а сейчас оно стало чуть ли не лейтмотивом всего, что она делала. И каждая её ошибка, каждое её решение неминуемо приводило к потерям. И их нельзя было избежать – можно было только сократить их количество. Лелиана принимает это как данность и относится к этому рационально. Инквизитор же не могла выключить сердце, которое слишком плотно было связано с её разумом. Ответственность Инквизитора была для неё не просто формальностью, не просто работой. Это была её личная ответственность. За каждого в Скайхолде. За каждого в Тедасе. За тех, кого они встречали, и тех, кого встретят на своём пути. За каждого.       Хоук.       С губ Инквизитора сорвался едва слышный стон, который она успела подавить в зародыше. Перед глазами до сих пор стояло лицо Варрика лишь потому, что увидеть лицо Хоука было бы слишком невыносимо. И разум пытался оградиться от этого, как только мог. Выходило скверно. В серых глазах Тетраса она как будто бы видела отражение потерянного союзника. Он не винил её, и это ранило ещё больше. Потому что сама Лавеллан верила, что винить её он должен. Она не нашла в себе силы рассказать ему всё, как было на самом деле. Гному не нужны были детали, достаточно было того, что Хоук из Адаманта не вернулся. Одно это ранило похлеще чего-либо. Этим Инквизитор себя оправдывала, но где-то в глубине души она знала, что не сможет рассказать Варрику правду по той простой причине, что потерять ещё и его не сможет. Она боялась, что он отвернётся от неё из-за удара поддых, которым будет правда: именно она облекла Хоука на смерть. Не кто-то другой, не воля случая, не его собственное решение — она.       Лавеллан могла бы всё вынести. Любая другая потеря была болью, но болью выносимой. Она могла это вынести, подняться под гнётом ответственности и идти дальше. Инквизитор всё это переживала где-то глубоко внутри — всему своё время, а убиваться из-за жертв этой войны не было сейчас времени. Но именно смерть Хоука выбила у неё почву из-под ног. Сегодня именно она виновато смотрела ему в глаза там, по ту сторону Завесы, и видела, что он понял её без слов. Именно она приняла решение. Именно она отдала приказ оставаться. Именно она выбрала кому жить, а кому умирать.       Как в Рэдклиффе. Но то было в чужой реальности. Хоук умер в её реальности. И не в её силах его спасти, как бы она не хотела повернуть время вспять.       Их знакомство в условиях происходящего вокруг было совсем уж мимолетным, но Лавеллан почувствовала с первой их встречи — жизнь Хоука тоже стала её ответственностью. Но она не могла даже представить, что впереди её ждёт такой выбор. Что судьба бросит её в пасть врагу и заставит принять решение, от которого зависело что-то куда большее, чем просто их собственное выживание.       Будь бы тогда на кону её жизнь, Инквизитор никогда бы не променяла её на чью бы то ни было. И особенно на Хоука. Когда она на всё это подписалась, она прекрасно понимала — нет гарантий, что они все смогут выжить. Это была цена победы, и Лавеллан казалось, что она готова её платить. Но выбор в Тени, который встал перед ней, был куда коварнее. Жизнь Хоука за ценного союзника в борьбе против Корифея или жизнь Страуда за жизнь Хоука, но ценой этого нужного им союза.       До того, как Лавеллан кивнула, взглянув в карие глаза с несвойственным ей доселе стыдом, она уже знала, что выбор слишком очевиден.       Инквизиции нужен был Страуд. А Хоук был вынужденной потерей.       Да. Хоук был её личной ответственностью. Как и все, кто стоял под знамёнами Инквизиции. Но ответственность за победу над Корифеем была куда больше, чтобы у Лавеллан был другой выбор.       Инквизитор рыдала безудержно, размазывая дрожащими ладонями слёзы по впалому из-за усталости лицу. Рыдала и не находила в себе силы успокоиться. Внутри неё зияла дыра столь необъятная, как если бы она потеряла самого близкого из людей. И всё лишь по одной простой причине.       Смерть Хоука была её виной.