Испорченные(The Twisted Ones)

— Не верьте своим глазам. Доктор Тредвелл ходила из стороны в сторону по платформе в передней части аудитории. Её шаги были медленными и чуть ли не гипнотическими. — Ваши глаза обманывают вас каждый день, заполняя пробелы в мире сенсорной перегрузки, — изображения головокружительных геометрических фигур появились на экране за её спиной. — Я сказала «сенсорной перегрузки» в буквальном смысле. В любой момент времени ваши чувства получают гораздо больше информации, чем могут обработать, и ваш разум должен выбирать, на какие сигналы стоит обратить внимание. Он делает это на основе вашего опыта и того, что вы считаете нормальным. Знакомые нам вещи мы по большей части игнорируем. Наиболее легко это понять на примере усталости обоняния: мы перестаём чувствовать запах, когда пробыли рядом с ним некоторое время. Вы должны быть благодарны этому явлению, если вам не повезло с соседом по комнате. Класс захихикал, затем притих, когда на экране замелькали какие-то разноцветные образы. Профессор слегка улыбнулась и продолжила: — Ваш разум создаёт движение, когда его нет. Цвета и траектории основаны на том, что вы видели раньше, и, таким образом, рассчитывается, что вы должны видеть сейчас, — на экране появилось другое изображение. — Если бы ваш мозг не делал этого, ему потребовалась бы вся ваша ментальная энергия, просто чтобы вы смогли увидеть дерево во время прогулки. Ресурсов на что-то другое у него бы не осталось. Для того чтобы функционировать в мире, ваш разум заполняет пробелы знакомыми образами, например, деревом с ветвями и листьями. Сотни пишущих карандашей скрипели одновременно, создавая впечатление, что по лекционному залу снуют мыши. — Вот почему, первый раз входя в дом, на миг вы испытываете головокружение. Ваш разум берёт на себя больше, чем обычно. Чертёж поэтажного плана, создание палитры цветов, и сохранение изображений, которые нужно дорисовать позже, так что вам не придётся использовать этот утомительный приём снова и снова. Зато когда вы войдете в этот дом в следующий раз, ваш мозг уже будет знать, где вы находитесь. — Чарли! — прошептал чей-то настойчивый голос возле её уха. Чарли продолжала писать. Она смотрела на экран в передней части аудитории. Доктор Тредвелл ускорилась, изредка выбрасывая руку в сторону экрана, чтобы проиллюстрировать свою точку зрения. Казалось, её слова отстали от умчавшегося вперёд разума. На второй день занятий Чарли поняла: профессор прерывалась на середине одного предложения чтобы закончить совсем другое. Словно она быстро прокрутила текст в голове и озвучила лишь несколько слов, вырванных из разных мест. Большинство учеников в её классе робототехники считали это безумием, но Чарли нравилось. Это превращало урок в паззл. Экран снова загорелся и стал показывать ассортимент механических деталей и схему глаза. — Это то, что вы должны создать, — доктор Тредвелл отошла от изображения, оборачиваясь к классу. — Базовый искусственный интеллект тесно связан с сенсорным контролем. Вы будете иметь дело с разумом, который не может отфильтровать такие вещи сам. Вы должны разработать программы, которые смогут распознать базовые формы, отбрасывая ненужную информацию. Вы должны сделать для вашего робота, то, что делает для вас собственный мозг: создать простую и упорядоченную сборку информации на основе того, что актуально. Давайте посмотрим некоторые примеры базовых форм, которые должен распознавать ваш робот. — Чарли, — снова прошептал голос, и она отмахнулась карандашом, пытаясь угомонить заглядывавшего ей через плечо Арти, её друга. Это стоило ей отставания на полшага от профессора. Она поспешила догнать, стремясь не пропустить ни одной линии. Бумага перед ней была покрыта формулами, заметками, набросками и схемами. Она хотела понять всё сразу: не только математику, но и то, что уже заполняло её голову. Если бы она могла связать новые факты с тем, что уже знала, запоминать стало бы гораздо легче. Она жаждала знаний, глядя на новые кусочки информации как собака на обеденный стол. Парень впереди неё поднял руку, задавая вопрос, и Чарли почувствовала короткую вспышку раздражения. Теперь весь класс должен ждать, пока Тредвелл дойдёт до этого парня и объяснит ему простое правило. Чарли дала волю своему разуму, рассеяно рисуя на полях тетради. Джон должен быть здесь через час, беспокойно взглянула она на часы. «Я сказала ему, что однажды, может быть, мы снова увидимся. И вот оно, это однажды». Недавно он позвонил и сказал: — Я буду недалеко от тебя проездом. А Чарли даже не удосужилась спросить, как он узнал, где она. «Конечно, он-то будет знать». Причин не встречаться с ним не было, и в Чарли сплелись одновременно радость и страх. Сейчас, когда она изрисовала нижнюю строку своей тетради разнокалиберными прямоугольниками, её желудок скрутил маленький нервный спазм. Иногда ей казалось, что с их последней встречи прошла целая жизнь, а иногда — что они виделись только вчера, как будто минувшего года не было. Но он был, и для Чарли вновь всё изменилось. В мае, в ночь на её восемнадцатый день рождения, ей начали сниться сны. Чарли давно привыкла к кошмарам — раздутым худшим моментам её жизни, искаженным воспоминаниям, к которым слишком страшно возвращаться. Утром она запирала их в дальних уголках разума, понимая, что они вернутся как только наступит ночь. Эти сны были другими. Она просыпалась разбитой и физически истощенной. По всему телу разливалась мышечная боль. Её руки были скованны и болели, словно она сжимала кулаки в течение нескольких часов. Эти новые сны приходили не каждую ночь, но своим появлением прерывали её обычные кошмары, унося их прочь. Не имело значения, убегала ли она с криками о помощи, или бесцельно бродила по унылой каше из разных мест, где провела всю неделю. Вдруг, откуда не возьмись, она почувствовала его присутствие. Сэмми, её потерянный брат-близнец, был рядом. Она знала, что он настоящий, так же как знала что она сама настоящая, и что бы ей не снилось до этого — люди, места, свет, звуки — все пропадало. С этого момента она блуждала в темноте, выкликивая его имя. Он никогда не отвечал. Она упала на четвереньки и на ощупь прокладывала себе путь через темноту, ведомая его присутствием, пока не уткнулась в барьер. Холодный, гладкий и металлический. Она ничего не видела, но на пробу стукнула по нему кулаком. — Сэмми? — позвала она, ударив чуть сильнее. Она встала, вытянув руки вверх, пытаясь оценить размеры представшей перед ней преграды, но та простиралась далеко над её головой. Чарли продолжала бить эту стену пока руки не заболели. Она выкрикивала имя брата, пока голос не охрип, пока не упала на пол и не опёрлась на твёрдый металл, прижавшись щекой к прохладной поверхности. Она надеялась на шёпот с другой стороны. Он был там. Она знала это, как будто он был частью её. В её снах, она знала, он был настоящим, был рядом. Хуже всего было просыпаться и понимать, что его нет. В августе Чарли и тётя Джен впервые поругались. Они никогда не были достаточно близки для серьёзных ссор. У Чарли не было причин бунтовать, потому что Джен не являлась для неё серьезным авторитетом. Джен ничего не требовала от неё, никогда не пыталась остановить, пока она была в безопасности. Чарли стала жить у неё с семи лет, и тётя Джен сразу сказала ей, что не заменит Чарли родителей. Сейчас Чарли стала достаточно взрослой, чтобы понять, что Джен таким способом успокаивала её, пытаясь уверить, что отец не бросил её и она всегда будет его ребёнком. Но в то время это казалось зловещим предостережением. «Не жди родительской заботы, не жди любви». И Чарли не ждала. Джен никогда не ухаживала за Чарли. Чарли никогда не просила еды и одежды. Джен научила её готовить, заботится о доме, рассчитывать свои деньги и чинить собственную машину. — Ты должна быть независимой, Чарли. Ты должна знать, как позаботится о себе. Ты должна быть сильнее… — она оборвала фразу, но Чарли знала, чем она должна была закончиться. Чем твой отец. Чарли потрясла головой, пытаясь освободится от назойливых мыслей. — Что-то не так? — сказал Арти, сидевший рядом с ней. — Ничего, — прошептала она. Её карандаш раз за разом пробегал по бумаге. Сверху-вниз, снизу-вверх, оставляемые им линии становились все толще и толще. Когда Чарли сказала Джен, что собирается вернуться в Харрикейн, ее лицо окаменело, побледнев. — Зачем тебе это? — спросила она с опасным спокойствием в голосе. Сердце Чарли учащенно забилось. «Потому что там я потеряла его. Потому что он мне нужен». Мысль о возвращении вертелась у неё в голове в течение нескольких месяцев, усиливаясь с каждой неделей. Одним утром она проснулась с окончательным решением, прочно засевшим в голове. — Джессика собирается в колледж Сент-Джордж, — сказала она тёте. — Там начинается летний семестр, так что я могу остаться с ней. Я хочу снова увидеть дом. Там ещё так много всего, чего я не знаю; я чувствую, что это… важно, — тихо закончила она, вздрогнув, когда тёмно-голубые, как мрамор, глаза Джен, впились в неё. Джен долго не отвечала, а потом сказала только одно слово: — Нет. «Почему нет? — могла возразить Чарли. — Ты отпускала меня раньше». Но после того, что случилось в прошлом году, когда она, Джессика и остальные вернулись в Пиццерию Фредди и обнаружили ужасную правду об убийствах в старой пиццерии её отца, между ними всё изменилось. Чарли изменилась. Теперь она решительно встретилась взглядом с Джен. — Я поеду, — сказала она, пытаясь сохранить голос ровным. Затем прогремел взрыв. Чарли не знала, кто из них начал первым, но она кричала до боли и жжения в горле, выливая на тётю всю боль, что та когда-либо ей причинила или от которой не смогла уберечь. Джен кричала, что она только и думала о том, как заботиться о Чарли, что она делала всё зависящее от неё, говоря успокаивающее слова, а в ответ получила лишь яд. — Я ухожу! — под конец крикнула Чарли. Она направилась к двери, но Джен схватила её за руку и яростно дернула назад. Чарли споткнулась и почти упала, но успела схватиться за кухонный стол. Шокированая Джен отпустила её руку. Наступило молчание, а потом Чарли ушла. Она собирала сумку, чувствуя себя провалившейся в невозможный параллельный мир. Затем села в машину и уехала. Она никому не сказала, куда. Здесь друзья не были настолько ей близки; там никому не придется ничего объяснять. Добравшись до Харрикейна, Чарли поехала прямо к отцовскому дому, чтобы пожить там несколько дней, пока Джессика не приедет в кампус. Но как только она достигла границ города, что-то остановило её. «Я не могу», — подумала она. — «Я никогда не смогу вернуться туда». Она развернулась и поехала в Сент-Джордж, где и жила в своей машине неделю. Как только Джессика в шоке открыла дверь перед постучавшейся Чарли, та поняла, что так и не поведала Джессике о своих планах, успех которых полностью зависел от нее. Чарли всё рассказала, и Джессика неуверенно согласилась оставить ее у себя. Чарли спала на полу до конца летнего семестра, впереди маячил осенний. Джессика не спрашивала, почему она уехала. — Хорошо, что здесь есть хоть кто-то знакомый, — сказала она, и Чарли нехарактерно для себя обняла её. Чарли никогда не волновалась о школе. Она никогда не уделяла много внимания урокам, хоть и училась хорошо. У неё не было никакой любви или нелюбви к предметам, хотя в течение года то один, то другой учитель мог вызывать у неё интерес. Чарли не думала, что будет делать, когда лето кончится, но однажды, со скуки листая каталог курсов Джессики, она увидела продвинутый курс робототехники, и в ней что-то щелкнуло. Сент-Джордж был в числе колледжей, зачисливших её в начале года, но она не собиралась поступать ни в один из них. Однако теперь она пошла к администрации колледжа и умоляла позволить ей учиться, пока они не сдались, несмотря на то что она пропустила все сроки поступления. «Ещё так много того, что я не понимаю». Чарли хотела учиться, и ей хотелось знать довольно специфичные вещи. Разумеется, существовали предметы, которые предстояло освоить прежде, чтобы курс робототехники обрел смысл. Для Чарли математика всегда была простой, как игра: сделай, что должен и получи ответ. Но это была не особо интересная игра. Куда интереснее узнавать что-то новое, но для этого требовалось продолжать заниматься в течение нескольких недель или даже месяцев, что навевало скуку. Всё это было ещё в школе. Но в её первом классе вычислений что-то случилось. Как будто она клала кирпичи в течение многих лет, вынужденная долго работать, не видя ничего, кроме кирпичей и мастерка. И потом вдруг кто-то потянул её на пару шагов назад и сказал: «Вот, смотри, ты строила этот замок. Пошли играть внутри!» — Это всё на сегодня, — подытожила профессор Тредвелл. Чарли посмотрела на свою тетрадь и поняла, что всё это время она не переставала рисовать. Темные линии перешли с тетради на парту. Она равнодушно стёрла линии на парте своим рукавом, затем открыла папку, чтобы убрать тетрадь. Арти заглянул через ее плечо, и она поспешно закрыла папку, но он уже увидел много чего интересного. — Что за секретный код? Абстрактное искусство? — Просто математика, — коротко сказала Чарли и положила тетрадь в сумку. Арти казался милым и бестолковым. У него было красивое лицо, тёмные глаза и вьющиеся каштановые волосы, которые, казалось, жили своей жизнью. У них с Чарли совпадали три из четырёх уроков, и он следовал за ней с самого начала семестра, как шальной утёнок. К своему удивлению, Чарли оказалась не против. Когда Чарли покидала аудиторию, Арти занял своё привычное место возле неё. — Так ты уже решила насчёт проекта? — спросил он. — Проекта? — Чарли смутно припоминала какой-то проект, который он хотел сделать вместе с ней. Он слегка кивнул, ожидая её. — Помнишь? Мы должны провести эксперимент по химии. Я думаю, мы могли бы работать вместе. Ты знаешь, с твоими мозгами и моей внешностью… — он замолчал, ухмыляясь. — Да, звучит пре… мне нужно кое с кем встретиться, — она не договорила. — Ты никогда не говорила, что встречаешься с кем-то другим, — удивился он и покраснел, как только произнёс эти слова. — Я не это имел ввиду. Это не моё дело, но кто он? — он широко улыбнулся. — Джон, — произнесла Чарли неразборчиво. Арти выглядел растерянным, но быстро вернулся в норму. — Конечно, ага. Джон. Отличный парень, — сказал он насмешливо. Он поднял брови, побуждая рассказать подробности, но она не стала продолжать. — Я не знал, что ты… что у тебя… это круто. Лицо Арти выглядело невозмутимым. Чарли странно на него посмотрела. Она не имела ввиду, что она и Джон были парой, но не знала, как это объяснить. Она не могла рассказать, кто такой Джон, не сообщая Арти больше, чем ему стоило знать. В течение минуты они шли по главной площади, небольшому, засаженному травой двору, окружённому кирпичными и бетонными стенами. — Так, этот Джон из твоего родного города? — наконец-то спросил Арти. — Мой родной город в тридцати минутах езды отсюда. Это место — его продолжение, — сказала Чарли. — Но да, он из Харрикейна. Арти помедлил, затем наклонился ближе к ней, оглядываясь вокруг, как будто кто-то мог их подслушать. — Я всегда хотел спросить, — сказал Арти. Чарли устало посмотрела на него. «Не спрашивай об этом». — Уверен, тебя об этом постоянно спрашивают, но да ладно, ты не можешь винить меня за любопытство. Я про убийства, это вроде как местная городская легенда. То есть, не только местная. Она широко распространена. Пиццерия Фредди Фазбера… — Хватит, — лицо Чарли лишилось всех эмоций. Способность управлять мимическими мышцами показалась ей древним утерянным искусством, тайной которого она не обладала. Улыбка Арти пропала. Он выглядел чуть ли не испуганным. Чарли прикусила изнутри губу, заставляя себя говорить. — Я была просто ребёнком, когда всё это произошло, — спокойно сказала она. Арти быстро кивнул. Чарли с трудом улыбнулась. — Мне надо встретиться с Джессикой, — солгала она. — Я должна идти. «Мне надо уйти от тебя». Арти снова кивнул головой как кукла-болванчик. Она повернулась и ушла, не оглядываясь. Чарли зажмурилась из-за солнечного света. В голове вспышками проносились воспоминания о том, что случилось в прошлом году в пиццерии Фредди. Он цепляется за её одежду железными пальцами. Поднимает крюк вверх, готовясь ударить, — не сбежать. Смутная фигура, маячащая за сценой; тусклый красный мех, еле прикрывающий металлические кости кровожадного существа. Она стоит на коленях в кромешной тьме на холодном кафельном полу туалета, и гигантский твёрдый пластиковый глаз сверкает сквозь щель, а следом —ощущение горячих миазмов безжизненного дыхания на её лице. Следом приходит другое, более старое воспоминание, наполняющее ее печалью, настолько болезненной, что никаких слов не хватит, чтобы выразить эту боль, застывшую в костях. Она и Сэмми, её второе я, её брат-близнец, тихо играли в знакомом тепле шкафа с костюмами. Потом в дверном проёме появилась фигура, смотревшая на них. Тогда Сэмми ушёл, и мир рухнул в первый раз. Чарли стояла возле своей комнаты в общежитии, не помня, как пришла сюда. Она медленно вытащила ключи из кармана, открыла дверь и вошла внутрь. Свет был выключен. Джессика всё ещё на занятиях. Чарли закрыла дверь за собой, дважды проверив замок, и прислонилась к двери. Она сделала глубокий вдох. «Теперь всё кончено». Она выпрямилась и решительно щелкнула выключателем, наполняя комнату резким светом. Часы рядом с кроватью дали понять Чарли, что до встречи с Джоном у неё чуть меньше часа. Есть время поработать над проектом. Чарли и Джессика разделили комнату пополам малярным скотчем после первой недели совместного проживания. Джессика предложила это в шутку, сказав, что видела такое в кино. Чарли лишь усмехнулась и помогла ей измерить комнату. Она знала, что Джессика отчаянно пыталась сдержать беспорядок Чарли на её стороне. В результате, их спальня была похожа на рекламу «До» и «После». А вот что рекламировали, уборочные сервисы или ядерное оружие, зависело от того, на чью половину комнаты взгляд наткнется первым. На столе у Чарли покоилась наволочка, накинутая на две нечеткие фигуры. Она подошла к своему столу и сняла её, аккуратно сложив, и кинула на стул. Она посмотрела на проект. — Привет, — тихо сказала она. Это были два механических лица, закреплённых вертикально. Их черты казались расплывчатыми, как у старых размытых дождем статуй, или еще не до конца вылепленных из глины скульптур. Они были сделаны из тягучего пластика, и их затылки должны были быть прикрыты корпусом, но на его месте виднелись обнаженные микросхемы и провода. Чарли наклонилась к ним, осмотрела каждый миллиметр, убеждаясь, что всё так, как она оставила. Она переключила маленький чёрный рычажок, и в их глазах загорелись огоньки, начали шуметь крошечные вентиляторы. Лица не двигались, но были изменения. Их расплывчатые функции приобрели четкость. Их глаза не поворачивались к Чарли: они смотрели только друг на друга. — Ты, — сказало первое. Его губы двигались, пытаясь произнести слово, но не размыкались. — Я, — ответило второе так же мягко и скованно. — Ты, — повторило первое. — Я? — спросило второе. Чарли смотрела на всё это, прижав руку ко рту и затаив дыхание, боясь помешать им. Она ждала продолжения их диалога, но они больше не говорили и просто смотрели друг на друга. «Они не могут видеть», — напомнила себе Чарли. Она выключила их и отодвинула доску так, чтобы можно было заглянуть за их затылки. Она потянулась внутрь и поправила провода. В дверном замке скользнул ключ, и Чарли вздрогнула от звука. Она взяла наволочку и набросила на лица, стоило Джессике войти в комнату. Джессика остановилась в дверях с усмешкой. — Что это было? — спросила она. — Что? — невинно поинтересовалась Чарли. — Я знаю, что ты работаешь над чем-то, что никогда не позволяешь мне увидеть, — она бросила рюкзак на пол и плюхнулась на кровать. — В любом случае, я выдохлась! — заявила она. Чарли рассмеялась и Джессика села. — Скажи мне, — сказала она. — Как прошла встреча с Джоном? Чарли села на свою кровать, напротив Джессики. Несмотря на их разный образ жизни, ей нравилось жить с ней. Джессика была яркой и энергичной, и, хоть легкость, с которой она шла навстречу миру, всё еще слегка пугала Чарли, теперь она чувствовала себя частью этого. Возможно, будучи подругой Джессики, Чарли удалось впитать частичку её уверенности. — Я его ещё не видела. Мне пора будет идти через… — она взглянула через плечо Джессики на часы. — Пятнадцать минут. — Волнуешься? — спросила Джессика. — Наверно, — пожала плечами Чарли. Джессика рассмеялась: — Ты не знаешь? — Я волнуюсь, — призналась Чарли. — Это было так давно. — Не так давно, — поправила Джессика. Потом она задумалась. — Полагаю, многое изменилось с тех пор, как мы виделись в последний раз. Чарли прокашлялась. — Так ты действительно хочешь увидеть мой проект? — спросила она, удивив саму себя. — Да! — крикнула Джессика, вскакивая с кровати. Она пошла за Чарли к столу. Чарли включила питание, а затем отшвырнула наволочку, как фокусник. Джессика невольно ахнула и отступила на шаг назад. — Что это? — спросила она с нотками страха в голосе. Но прежде, чем Чарли смогла ответить, первое лицо заговорило. — Я, — сказало оно. — Ты, — ответило другое, и они оба замолчали. Чарли посмотрела на Джессику. У неё было странное выражение лица, как будто она пыталась сдержать что-то внутри себя. — Я, — сказало второе лицо. Чарли быстро выключила их. — Почему у тебя такое лицо? — поинтересовалась она. Джессика сделала глубокий вдох и улыбнулась. — Я просто ещё не обедала, — сказала она, но что-то замерло в её глазах. Джессика смотрела, как Чарли с любовью клала наволочку на лица, как будто она укладывала ребёнка в постель. Её часть комнаты выглядела неуютно: повсюду разбросаны книги и одежда вперемешку с проводами, компьютерными запчастями, инструментами, болтами, а также неопознанными Джессикой кусками пластика и металла. Это был не просто беспорядок, а хаотичный клубок, где легко можно что-нибудь потерять. Или скрыть. Последняя мысль вызвала в ней чувство вины. Джессика переключила своё внимание обратно на Чарли. — На что ты их запрограммировала? — спросила она, и Чарли гордо улыбнулась. — Я не то чтобы программирую их действия. Скорее, помогаю им научиться делать что-либо самим. — Конечно, разумеется, очевидно, — протянула Джессика. И тут же кое-что попалось ей на глаза: пара блестящих пластмассовых глаз и длинные висячие уши выглядывали из кучи грязного белья. — Эй, я никогда не замечала, что ты привезла с собой Теодора, твоего маленького робокролика! — воскликнула она, с восхищением вспомнив название игрушки детства Чарли. Прежде чем Чарли успела ответить, она схватила его, попыталась вытащить, — и оторвала ему голову. Джессика вскрикнула и выронила голову, поднеся руку ко рту. — Извини! — сказала Чарли, быстро подняв голову зайца с пола. — Я беру его на учёбу; я использую некоторые его части в своём проекте. — Она показала на свой стол. — Ох, — сказала Джессика, пытаясь скрыть тревогу. Она окинула взглядом всю комнату и поняла, что части кролика были везде. Его ватный хвостик был на подушке Чарли, а нога свисала с лампы над столом. Его тело лежало в углу, почти вне поля зрения, его варварски вспороли. Джессика посмотрела на круглое жизнерадостное лицо Чарли, обрамленное вьющимися каштановыми волосами длиной до плеч, и закрыла глаза на мгновение. «Ох, Чарли, что с тобой не так?» — Джессика? — произнесла Чарли. Глаза девушки были закрыты, а лицо приняло страдальческое выражение. — Джессика? — на этот раз она открыла глаза и одарила Чарли светлой улыбкой, словно повернув рычаг своего настроения. Это было странно, но Чарли уже привыкла. Джессика с трудом моргнула, как будто у неё перезагружался мозг. — Так ты нервничаешь из-за встречи с Джоном? — спросила она. Чарли на мгновение задумалась. — Нет. То есть, почему я должна волноваться? Это ведь просто Джон, верно? — Чарли попыталась засмеяться, но не удалось. — Джессика, я не знаю о чём с ним говорить! — резко сказала она. — Что ты имеешь ввиду? — Я не знаю о чём поговорить с ним! — повторила Чарли. — Если нам будет не о чем говорить, мы начнём говорить о…том, что случилось в прошлом году. Я просто не могу. — Точно, — задумалась Джессика. — Может, до этого не дойдёт, — предложила она. Чарли вздохнула, с тоской смотря на свой эксперимент. — Конечно, дойдёт. Это всё, что нас объединяет, — она тяжело плюхнулась на кровать. — Чарли, ты не должна говорить о том, о чём не хочешь, — мягко сказала Джессика. — Ты всегда можешь просто остановить разговор. Но я не думаю, что Джон поднимет эту тему. Он заботился о тебе. Я сомневаюсь, что произошедшее в Харрикейне волнует его. — Что ты имеешь ввиду? — Я просто думаю… — Джессика аккуратно отодвинула в сторону стопку белья и села рядом с Чарли, положив руку ей на колено. — Я просто думаю, что, возможно, пришло время вам обоим двигаться дальше. И я думаю, Джон пытается это сделать. Чарли отвернулась и уставилась в упор на голову Теодора, валявшуюся на полу. «Ты думаешь, пора забыть об этом и начать жить дальше? Но как мне это сделать?» Голос Джессики стал мягче. — Ты не можешь посвятить этому всю жизнь. — Я знаю. — Чарли вздохнула. Она решила сменить тему. — Как там твоя учеба? Чарли потёрла глаза, надеясь, что Джессика поймёт намёк. — Прекрасно, — Джессика встала и, потянувшись, наклонилась, дотянувшись руками до пальцев ног, позволяя Чарли додумывать самой. Когда Джессика встала, она блистательно улыбнулась, снова став собой. — А ты знала, что трупы сохраняются в торфяниках, как мумии? Чарли сморщила нос. — Теперь знаю. Так вот что ты будешь делать, когда окончишь учёбу? Ползать в торфяных болотах и искать тела? Джессика пожала плечами. — Может быть. — Я подарю тебе защитный костюм на выпускной, — пошутила Чарли. Она посмотрела на время. — Пора идти! Пожелай мне удачи, — она откинула волосы назад, всматриваясь в зеркало, которое висело на двери. — Я выгляжу ужасно. — Ты прекрасно выглядишь. — Джессика ободряюще кивнула. — Я делала приседания, — смущённо сказала Чарли. — Серьёзно? — Забудь, — Чарли схватила рюкзак и направилась к двери. —Заставь его обалдеть! — крикнула Джессика до того, как Чарли вышла. — Я не понимаю, что это значит! — ответила Чарли, но дверь закрылась прежде, чем она закончила говорить. *** Чарли заметила его, когда подошла к главному входу в кампус. Джон читал книгу, опёршись на стену. Его каштановые волосы были как всегда в беспорядке, он был одет в синюю футболку и джинсы, которые выглядели небрежнее, чем в их прошлую встречу. — Джон! — крикнула она. Стоило только увидеть его, и нежелание встречаться отпало само собой. Он отложил книгу, широко улыбнулся и поспешил к ней. — Привет, Чарли, — сказал он. Они неловко стояли друг перед другом, затем Чарли протянула руки, обнимая его. Он крепко сжал её на мгновение, а затем резко отпустил. — Ты стал выше, — заметила она осуждающе. Он рассмеялся в ответ. — Я знаю, — он бросил на неё изучающий взгляд. — А ты выглядишь точно так же, — озадачено улыбнулся он. — Я обрезала волосы! — шутливо возмутилась Чарли. Она провела пальцами по ним, демонстрируя, насколько. — О да! — сказал он. — Мне нравится. Просто, я имею ввиду, что ты та же самая девочка, которой я тебя помню. — Я делала приседания, — сказала Чарли, начиная паниковать. — Что? — растерянно взглянул на нее Джон. — Неважно. Ты голоден? — спросила Чарли. — У меня ещё час до следующего урока. Мы могли бы поесть гамбургеры. Столовая недалеко отсюда. — Да, перекусить было бы здорово, — сказал Джон. — Сюда, пошли, — показала, куда идти, Чарли. *** — Так что ты здесь делаешь? — спросила Чарли, как только они сели за стол. — Извини, — добавила она. — Это грубо прозвучало? — Не грубо, хотя я бы согласился и на: «Джон, какими судьбами я могу наслаждаться нашим чудесным воссоединением?» — Да, звучит неотличимо от меня, — сухо сказала Чарли. — Но серьёзно, что ты здесь делаешь? — Устраиваюсь на работу. — В Сент-Джордж? — спросила она. — Зачем? — В Харрикейн, вообще-то, — уточнил он. — Ты разве не учишься в колледже? — спросила Чарли. Джон покраснел, моментально уставившись в свою тарелку. — Я собирался, но… понимаешь, пришлось бы платить так много просто за возможность читать книги, в то время как читательский билет в библиотеке бесплатный. Мой двоюродный брат нашёл мне работу на стройке, и я работаю над своими сочинениями, когда могу. Я думаю, что, даже если бы я был художником, я не должен оставаться голодным, — он показательно откусил кусок гамбургера, и Чарли улыбнулась. — Так всё же почему именно здесь? — спросила она, как только он прожевал. — Из-за шторма, — сказал он. Чарли кивнула. Шторм обрушился на Харрикейн перед тем, как Чарли приехала в Сент-Джордж, и в газетах писали об этом заглавными буквами: «Шторм». Не самый худший, что видел этот район, но близко подобравшийся к такому званию. Торнадо появился из ниоткуда и пронесся через город, с поразительной точностью сравняв один дом с землёй, оставлял соседний нетронутым. Он не доставил много проблем Сент-Джордж, но Харрикейн серьёзно пострадал. — Насколько всё плохо? — спросила все тем же легким тоном Чарли. — Ты не видела? — недоверчиво сказал Джон и пришла очередь Чарли выглядеть неловко. Она покачала головой. — Всё очень плохо местами, — сказал он. — В основном на окраине города. Чарли… я думал, ты видела это, — он прикусил губу. — Что? — что-то в его выражении лица беспокоило её. — Дом твоего отца попал под шторм, — сказал он. — Ох, — что-то сжалось в груди Чарли. — Я не знала. — Ты действительно не возвращалась туда проверить, что с домом всё нормально? — Я не думала об этом, — сказала Чарли. «Это не правда». Она тысячу раз думала вернуться в отцовский дом. Но ей никогда в голову не приходило, что он мог быть разрушен во время шторма. В её голове он оставался неприступным и неизменным. Навечно такой, каким отец оставил его. Она закрыла глаза и представила дом. Ступеньки были в плохом состоянии, но сам дом стоял как крепость, защищая то, что внутри. — Он разрушен? — тихо спросила Чарли. — Нет, — быстро сказал Джон. — Нет, просто повреждён. Не знаю, как сильно; я просто проезжал мимо. Не думаю, что должен идти туда без тебя. Чарли кивнула, почти не слушая его. Она чувствовала себя где-то далеко. Она видела Джона, могла слышать его, но между ними выросла некая стена. Между ней и всем остальным миром, за исключением дома. — Я думал, что… разве твоя тётя не рассказала тебе об этом? — спросил Джон. — Мне пора идти, — сказала Чарли. — Да, пора, — она неопределённо махнула рукой. — Чарли, у тебя всё хорошо? Она не смотрела на него, и он взял её за руку. Она всё ещё не поднимала взгляд. Она не хотела, чтобы он видел её лицо. — Хорошо, — повторила она и высвободила руку из его руки. Затем дернула плечами, будто пытаясь стряхнуть что-то со спины. — У меня был день рождения, — сказала она и, наконец, посмотрела на него. — Извини, что я не пришёл на него, — сказал Джон. — Нет, нет, это не… — она покачала головой из стороны в сторону, будто не могла правильно сформулировать мысль. — Ты помнишь, что у меня есть брат-близнец? — Что? — сказал озадаченно Джон. — Конечно, помню. Извини, Чарли, это было как-то связанно с твоим днём рождения? Она еле заметно кивнула. Джон протянул ей руку, и она взялась за неё. Она могла нащупать его пульс пальцем. — С тех пор, как я покинула Харрикейн… ты ведь знаешь, что у близнецов есть какая-то особенная связь? — Конечно, — сказал он. — С тех пор, как я уехала, — с тех пор, как я узнала, что он был реален, — я чувствую, что он со мной. Я знаю, что его больше нет. Я знаю, что он мёртв, но после этого уже целый год я не чувствую себя одинокой. — Чарли. — Джон крепче сжал руку. — Ты знаешь, что ты не одинока. — Нет, я имею ввиду, действительно не одинока. Рядом со мной постоянно кто-то еще; кто-то, являющийся частью меня и никогда меня не покидающий. Я и раньше это чувствовала, но так мимолетно, что не обращала внимания. Я не знала, что это для меня значит. Потом, когда я узнала правду, и воспоминания стали возвращаться ко мне… Джон, я чувствовала себя так… даже описать не могу, — её глаза стали наполнятся слезами, она отпустила его руку, чтобы вытереть их. — Хэй, — сказал он мягко. — Это прекрасно, Чарли. Я рад, что ты чувствуешь это. — Нет. Не в этом дело! — Она встретилась с ним глазами, отчаянно желая, чтобы он понял, что она так неуклюже пыталась сказать. — Он пропал. Это чувство полноты ушло. — Что? — Это случилось на мой день рождения. Я проснулась и почувствовала… — она вздохнула, подыскивая нужное слово. — Одиночество? — сказал Джон. — Неполноту, — она сделала глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. — Но дело в том, что я не просто потеряла его. Он как будто где-то в ловушке. Мне снятся сны, где я чувствую его на другой стороне чего-то, он находится так близко, но как будто застрял где-то. Словно он в коробке или в коробке я. Не могу передать это словами. Джон уставился на неё, на мгновение потеряв дар речи. Прежде чем он смог придумать ответ, Чарли резко встала. — Мне нужно идти. — Ты уверена? Ты даже ничего не поела, — сказал он. — Извини… — она замолчала. — Джон, я была рада увидеть тебя. Затем она заколебалась и повернулась, чтобы уйти, возможно, навсегда. Она знала, что расстроила его. — Чарли, ты можешь встретиться со мной сегодня вечером? — голос Джона звучал сурово, но его глаза были добрыми. — Конечно, было бы здорово, — сказала она, одарив его улыбкой. — Тебе же не надо на работу завтра, верно? — Только на полчаса, — сказал Джон. Он прокашлялся. — Я имел ввиду, ты хочешь со мной встретиться? — Я же сказала, да, — слегка раздражённо повторила Чарли. Джон вздохнул. — Я хотел сказать, что приглашаю тебя на свидание, Чарли. — Ох. — Чарли уставилась на него на мгновение. — Конечно. «Ты не должна делать то, чего не хочешь», — эхом прозвучал голос Джессики у неё в голове. И ещё… она поняла, что улыбается. — Хм, да. Свидание. Окей. Может быть, сходим в кино? — рискнула она предложить, смутно припоминая на какие фильмы ходят люди на свиданиях. Джон энергично кивнул, видимо, растерявшись не меньше нее, и задал вопрос: — Может, лучше будет сначала поесть? Дальше по улице есть Тайский ресторан. Мы можем встретиться там около восьми? — Да, звучит здорово. Пока! — Чарли схватила рюкзак и поспешно вышла из столовой, только потом осознав, что оставила Джона убирать со стола в одиночку. «Извини». Чарли направилась на следующий урок, её шаги стали шире. Это был базовый урок информатики. Писать код не так захватывающе, как то, чему учила доктор Тредвелл, но Чарли всё равно нравилось. Ей стала интересная эта сложная работа. Одна ошибка может всё испортить. «Всё?» Она задумалась о её грядущем свидании. Мысль о том, что одна ошибка может всё испортить, внезапно приобрела ужасающие очертания. Чарли побежала вверх по ступенькам к кабинету, но остановилась. Какой-то мужчина преградил ей путь. Это был Клэй Бёрк. — Привет, Чарли, — он улыбался, но его глаза оставались очень серьёзными. Чарли не видела шефа полиции Харрикейна, отца ее друга Карлтона, с тех пор как они вместе в сбежали из Пиццерии Фредди в ту ночь. Глядя сейчас на его обветренное лицо, она почувствовала прилив страха. — Мистер Бёрк, эм, Клэй. Что вы здесь делаете? — Чарли, у тебя есть минутка? — спросил он. Её сердце забилось быстрее. — Карлтон в порядке? — немедленно спросила она. — Да, он в порядке, — заверил её Бёрк. — Иди за мной. Не беспокойся об опоздании. Я дам тебе записку, освобождающую с урока. По крайней мере, я думаю, что служитель закона имеет право сделать это. — Он подмигнул, но Чарли даже не улыбнулась. Что-то пошло не так. Чарли спустилась за ним вниз по лестнице. Когда они были в десяти футах от здания, Бёрк остановился и стал рассматривать её, словно пытаясь что-то найти. — Чарли, мы нашли тело, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты взглянула на него. — Вы хотите, чтобы на него взглянула я? — Мне нужно, чтобы ты увидела его. «Я». Единственное, что она смогла сказать: — Зачем? Это как-то связанно с Пиццерией Фредди? — Я не хочу говорить тебе что-либо, пока ты не увидишь это собственными глазами, — сказал Бёрк. Он снова начал движение, и Чарли поспешила за ним. Он привел её на стоянку недалеко от главных ворот, и она без слов села в машину. Чарли устроилась на кресле, чувствуя охватывающий её странный страх. Клэй Бёрк взглянул на неё, и она быстро и резко кивнула. Он вывел машину на дорогу, и они направились в Харрикейн.