Daddy

      — Мальчики, быстро кушать! — прозвучал звонкий голос с кухни.       Третью по счёту неделю в доме 1369 на улице Прескотт звучали весёлый смех и бодрые голоса. Это место больше не обходили стороной — дом не пытался убить своей аурой. В этот дом наконец-то вернулась жизнь: почти месяц назад в нём появились люди, которых соседи называли ангелами. Правда, три дня с их появления в этот дом шесть раз приезжала скорая, постоянно забирая кого-то из обитателей дома.       Сакура с Итачи с первого своего появления своеобразно оживляли дом. Ни у кого из жителей дома не было времени унывать или предаваться горю: будешь тут унывать, когда два озлобленных цербера гоняли тебя по дому, да ещё за возмущение получаешь таких тумаков, что медикам даже страшно становится, когда они приезжают.       Сакура первое время навещала их периодически, помогая с детьми, но потом ей выделили отдельную комнату, и она стала проживать там, изредка выезжая к парню. Всё-таки оставить детей одних она не могла — постоянно переживала за них и скучала. Часто Саске даже сравнивал её с возможной матерью.       Итачи сразу переехал в свою старую комнату. Лишь изредка с ним оставался Кисаме, в основном будучи лишь гостем. Итачи было трудно смириться с постоянным присутствием бывшей — он чувствовал себя виноватым, да и, что греха таить, чувства к ней всё ещё остались. В племянниках он души не чаял: баловал как мог и постоянно носил на руках.       — Что у нас на завтрак? — протягивая руку к тосту, спросил Суйгецу.       — А ну! — Сакура резко обернулась и ударила парня по руке ложкой. — Сядь и жди, пока все придут. Завтрак должен быть общий. Кушать готово!       Последнее предложение девушка выкрикнула остальным жильцам.       — Сегодня, как я понимаю, у всех выходной? — Джуго прошёл на кухню и, поцеловав Сакуру в висок, направился к столу. Суйгецу, словно ужаленный, вскочил и крепко обнял девушку, повторив поцелуй друга.       Этот жест приветствия стал обыденным: абсолютно все воспринимали Сакуру как свою старшую сестру. Все, кроме одного человека, который не мог к ней даже подойти. Поэтому каждое утро или приветствие начиналось именно так: лёгкий поцелуй в висок и слова благодарности. Саске иногда мог просто прийти к ней и, обняв, просидеть несколько минут, пока девушка, покачиваясь в разные стороны, напевала ему песню, дабы успокоить. Иногда по вечерам или в выходные, когда Сакура сидела в гостиной или в детской, вслух читая детишкам сказку, парни могли просто прийти к ней и лечь рядом, слушая как она пела или зачитывала страницу за страницей. Такая семейная идиллия воцарилась за маленький срок. Такое было в присутствии Карин — лишь её парни целовали или слушали, как она читала, играясь с волосами Саске. Сакура Харуно стала заменой той, чью жизнь забрала смерть, той заменил им мать и сестру.       — Нет, я сегодня на смене, уйду в обед, — Сакура поставила кофе рядом с сонным Саске. — Малыши на вас, приеду я только завтра. Так, а где Итачи и?..       Сакура замерла, повернувшись к чуду, что стояло в проёме в большой рубашке. Расцветкой она напоминала ту, что Сакура недавно купила Итачи. Виновник стоял чуть поодаль от девушки и, как-то обречённо вздохнув, прошёл с ней на кухню. Итачи немного не рассчитал, когда вчера пьяный притащил девушку к себе домой, и не подумал о том, что будет говорить утром. А ведь он честно пытался её спровадить из дому, но та упёрлась с заявлением, что без завтрака никуда не пойдёт. Да и ладно бы оделась нормально, но нет — прошествовала в коротких шортиках и в его рубашке.       — Так все скорее поймут, что мы встречаемся, — сказала она перед выходом.       Итачи смотрел, как его пассия села на место, накрытое для Кисаме, рядом с Саске и Итачи, как Сакура крепко сжала кувшин с апельсиновым соком и улыбнулась через силу.       — Меня зовут Яманака Ино, — блондинка, видя, что никто с ней не заговорит, решила первой начать диалог. — Мы с Итачи-куном как бы…       — Никому это не интересно, — фыркнула Сакура.       От такого заявления Джуго чуть не подавился чаем, Суйгецу сильно закашлял. Саске как ни в чём не бывало продолжил утреннюю трапезу — ему было всё равно на всё и вся, он только час назад пришёл с работы. Итачи молился, чтобы девушка не ляпнула ничего более, да и похмелье давало о себе знать.       Трапеза для Сакуры закончилась с первого плача малышки. Ино, услышав его, захотела пойти посмотреть, но её посадили на место со словами: «Нечего свиньям делать около детей». Сакура была в ярости, даже и не понимала, по какой причине. Ну, подумаешь — девушка, ведь они с Итачи уже давно не вместе.       «Вырядилась, фифа, в рубашку, подаренную мной. А он ещё имеет совесть приводить баб домой. Вот же кобель, — она быстро меняла памперсы по очереди детишкам. — Но, с другой стороны, почему это я так злюсь? Ведь он и до этого был таким. Нет, ну привёз он свою возлюбленную… Ар-р как она меня злит».       — Ну-ну, малышка, не плачь, тётя рядом, — Сакура ходила с девочкой, что хныкала, туда-сюда, напевая мелодию.       — Сакура, я… — в комнату вошёл Итачи и как-то затравленно посмотрел на девушку. — Я не понял, как привёл её домой.       — Итачи! — Сакура резко развернулась к парню. — Итачи-сан, — она тяжело вздохнула, — мне всё равно, с какими падшими женщинами вы возитесь, но будьте любезны не превращать этот дом в бордель — здесь дети.       — Кто это падшая, большелобая? — у порога стояла воинственная Ино. — На себя посмотри, а я, между прочим, приличная.       Сакура аккуратно положила ребёнка в кроватку и, включив игрушку над колыбелью, улыбнулась и поцеловала каждого ребёнка в носик. Затем развернулась к потенциальной угрозе и, зло рыкнув, двинулась к ней. Итачи и сам не заметил, как перед ним промчала розововолосая девушка, — только услышал писк, а потом — грохот, словно кого-то спустили с лестницы. Он сорвался к выходу.       Картина, что он застал, ввела его в шок: он не знал, смеяться ему или плакать. Злая Сакура выкинула из дома его гостью за шкирку и наорала, оставив на память пару царапин. Пришедший Кисаме стоял у стены, вжавшись в неё, наверняка мечтая слиться с ней.       — М-да, — по неосторожности вымолвил он.       — Ты что-то сказал? — угрожающе рыкнула Сакура и, резко развернувшись на пятках, направилась обратно к лестнице. — Если ещё раз увижу в доме какую-нибудь бабу, я тебе оторву все твои причиндалы, Учиха, — увидев у лестницы Итачи, она это прошипела ему в лицо.       — По-моему, Сакура-чан ревнует, — пискнул Суйгецу, что прятался за дверью кухни.       — Я всё слышу, блондинка! — раздалось сверху, отчего Хозуки немедленно вспомнил, что ему что-то надо на улице, и свалил от греха подальше.