Я заслужил прощение

Свет раннего утреннего солнца постепенно просачивался сквозь шторы. Будильник давно звенел в надежде разбудить хозяина, но сию же минуту отправился в дальний угол комнаты. По полу частично разбросаны вещи, которые ещё предстояло сложить в чемодан. На кровати, свернувшись калачиком, протирал глаза Саске, матерясь и проклиная в мыслях будильник, университет и свою жизнь. Зачем ходить на пары, если твой диплом уже оплачен, как бы ты ни защитил его? Зачем мучить себя и вставать по утрам так рано, без удовольствия, ничего не соображая, даже не вспоминая, какой сегодня день? Но Саске помнил. Сегодня первый день его свободы, подальше от родителей, поближе к клубам и разгульной жизни. Нехотя он встал и шаткой походкой направился в ванную, попутно захватив полотенце. Холодный душ прогнал сон, и парень с приподнятым настроением вошёл в кухню. — С добрым утром, Саске, — Микото, улыбаясь, поцеловала сына, но в глазах её читались тревога и беспокойство. — Доброе, мам — хрипло, но с той же улыбкой ответил юноша и сел за стол, где его уже ждал тёплый, вкусный завтрак. — Сынок, может передумаешь? — совсем тихо спросила женщина. В её голосе была последняя капля надежды. — Мам, я всё решил. Мне нужно жить самостоятельно, тем более квартира находится гораздо ближе к университету, чем наш дом. Микото подошла к сыну и приобняла его за плечи. — Ты все вещи собрал? Тебе скоро выходить, — она ласково улыбнулась и потрепала Саске по волосам, — отец вернётся поздно, он не успеет тебя проводить, но обещал заехать. — Хорошо, пусть позвонит. Парень, поблагодарив Микото за завтрак, направился в свою комнату, и собрав оставшиеся вещи, стал одеваться. Через какое-то время он был готов: темные джинсы и белый пуловер отлично сидели на его подкаченном теле. Волосы всё так же хаотично торчали в разные стороны, но уже по инициативе их обладателя, который добился эффекта с помощью геля и лака. Саске не уделял особого внимания своей внешности, но эта причёска шла ему куда больше и придавала обаяния, поэтому парень был готов тратить на неё столько времени, сколько потребуется. Проверив напоследок, что он взял с собой всё нужное и необходимое, Саске направился к выходу. — Звони, если что-то понадобится, — сказала Микото, пока её сын надевал куртку. — Хорошо, мам, — Саске поцеловал мать в щеку и вышел на улицу. «Как хорошо», пронеслось в мыслях. Свежий прохладный воздух коснулся тёплых щек Учихи, которые тут же слегка порозовели. Пушистый снег срывался с неба крупными хлопьями, но соседние дома и улицы можно было увидеть без труда. Парень сделал несколько шагов и остановился. Приятное волнение охватило его, в животе зарождались бабочки. Небольшие отрывки из далёкого детства всплыли в памяти: вспомнились дрожащие от ледяного мокрого снега руки, искренние улыбки и смех, тёплые объятия. Вспомнились нежные прикосновения, вспомнился брат. Парень призадумался и улыбнулся. А снежинки всё кружились, искрясь под лучами утреннего солнца, опускались на землю, на крыши домов и машин, на тёплую бледную ладонь Саске, и мгновенно таяли. *** Саске быстро поймал такси и добрался до нужной квартиры. Отыскав ключи в почтовом ящике, о местоположении которых ему было известно ранее, принялся открывать дверь. Что-то не так. Она оказалась не заперта. Парень смутился и не сразу понял, в чём же дело. «Итачи уехал на несколько месяцев, квартира совершенно пустая. Он что, не закрыл её? Вот идиот» — подумал он и вошёл. Квартира эта трёхкомнатная, Фугаку постарался обеспечить сыну достойное проживание. Впрочем, и Саске ни чем не обделили, вот только сам он отказался от своего собственного места жительства в Токио. Его мечтой было путешествовать, работать и путешествовать, какой смысл обустраивать дом в одном городе, из которого рано или поздно уедешь в место получше? Так думал парень. Раздевшись, он мельком окинул своё теперешнее место обитания. О да, кругом царили чистота и порядок, все вещи были аккуратно расставлены на полках или же разобраны по шкафам, во всех комнатах, кроме кухни, царил полумрак. Саске давно не удивлялся чистоплотности брата, тот с самого раннего детства никогда не допускал беспорядка в своей комнате и вещах, точно так же, как и в голове, уж с этим у Итачи никогда не было проблем. Младший же меньше следил за каждой деталью, но в целом не сильно отличался от брата. На внешность оба Учихи выглядели в любой ситуации привлекательно и опрятно, чем постоянно привлекали внимание противоположного пола. Ничего не скажешь, братья гордились своим положением. Взгляд Саске упал на стеллаж с большим количеством полочек, где стояла небольшая фоторамка с изображёнными на ней мальчишками в глубоком детстве. Как же они были неразлучны. Не прошло бы и дня без их звонкого смеха, долгих разговоров по ночам, совместных прогулок. Но всё изменилось, они и сами не заметили, как сильно друг от друга отдалились. Нельзя сказать, что Саске был сентиментальным человеком, просто брат — самое ценное, что у него было, парень не хотел его терять и часто задумывался о том, как бы вернуть их былую тягу друг к другу, но Учиха лучше помрёт в одиночестве, чем переступит через свою гордость. Это каждый раз была финальная мысль перед тем, как послать всё к чёрту и ещё ненадолго забыть про аники. «Странно, нигде нет ни тончайшего слоя пыли. Но, как правило за два — три дня что-то должно появиться, а Итачи покинул квартиру неделю назад, как ни больше» — небольшое волнение опять охватило парня. Перетащив чемоданы в гостиную, Саске уселся в кресло и принялся отвечать на смс в социальных сетях, пару раз лениво потянувшись. Внезапно пришло сообщение от неизвестного номера. Неизвестный: «Вазы или горшки?» Парень непонимающе нахмурил брови, ссылаясь на то, что ошиблись. С: «Что?» В надежде, что ему ответят, спросил Учиха. Неизвестный: «Чёрно-белая или синий?» Саске побледнел и насторожился. Он медленно перевёл глаза прямо, где только что видел красующиеся на полке чёрно-белую вазу и синий цветочный горшок. Но как? Совпадение? Он снова перевёл взгляд на экран, где пришло новое сообщение. Неизвестный: «Повернись». В самых страшных фильмах ужасов люди будут медлить с этим предложением, зная, что за спиной может находиться что-то, внушающее дикий страх, но интерес был выше инстинкта самосохранения. Обернувшись, парень застыл от удивления. Но как же можно быть настолько незаметным, чтобы при полной тишине подкрасться сзади, да ещё и сдержать смех, потому что эмоции на лице Саске оставляли желать лучшего. — Ты же уехал, — всё, что смог он выжать из себя. Дышать становилось тяжело, блеск ониксовых глаз завораживал, шелковистые волосы тёмными прядями спадали чуть ниже плеч. — И не думал уезжать. Я получил сообщение от родителей, мой маленький братик будет жить у меня в доме, как же я могу оставить его одного без присмотра? — Хищная улыбка, восхитительная и одновременно пугающая. Саске повёл плечом и поджал губы. — Значит, и здесь мне не дадут свободы, — сквозь зубы процедил младший и тут же, схватив сумку, направился к выходу, — Тогда я ухожу. Лучше жить с отцом, чем с тобой, — непонятное чувство злости и отчаяния овладели Саске. — Стоять, — твёрдым уверенным голосом произнёс Итачи, рукой преградив брату путь. — Выпусти меня, — не менее требовательным тоном произнёс младший. — И не подумаю. — Отпусти, Итачи, — снова эта ухмылка. «Чёрт, как он это делает?» Атмосфера всё больше накалялась. Внезапно старший убрал руку и перехватил оба запястья брата, заставив его выпустить сумку. — Что ещё за шутки? Я ухожу, что тебе не ясно? — Я сказал, что не пущу тебя, — голос тихий, спокойный и будто бы гипнотизирующий, — мой маленький глупый брат. Ярость и раздражение полностью овладели Саске, и он, ловко вывернувшись, ударил брата по лицу. Щека Итачи мгновенно покраснела, глаза закрылись. Он отпустил руку брата и молча ушёл в свою комнату, даже не посмотрев на него. — Чёрт, — выругался Саске и сел в кресло, — это было слишком, — рука горела. «Он опять испытывает моё терпение, зачем? Зачем он меня злит? Ему нравится, когда я выхожу из себя или просто хочет получать за это?» Парень прикрыл лицо руками, поджав под себя ноги, когда услышал хлопок входной двери. Он ушёл. Итачи ушёл. Куда? Он обиделся? Ему больно… Саске продолжал сидеть. Он знал, что старший имеет прекрасную физическую подготовку, он мог дать отпор, он мог дать сдачи, но не стал. Почему? Парень поднял голову и взглянул на часы. Двенадцать, время обеда. Сколько уже прошло? Саске отнёс вещи в свою комнату и решил прогуляться до магазина, чтобы развеять негативные мысли. Учиха неплохо готовил практически любые блюда, стоило ему только взять необходимые ингредиенты, чему Микото всегда была несказанно рада, ведь её сын не останется голодным, да ещё и старшенькому поможет. «Наивная» — пронеслось в голове парня. Он вышел на улицу и неторопливо пошёл вдоль домов. С неба вновь срывался пушистый снег, Саске ловил снежинки, которые тут же таяли в тёплой ладони. «Чёртов Итачи. И почему я не могу выкинуть из головы этот инцидент? За дело получил. А я виноват остался. Виноват. Придётся извиняться…» Вдали виднелся большой супермаркет, где Учиха и планировал купить всё необходимое. В спешке вспоминая нетрудные рецепты, он взял то, что нужно и направился к кассе, попутно прихватив пару бутылок недешевого виски. Вернувшись домой, он надеялся, что Итачи ещё нет. И, к счастью, его ожидания оправдались: в доме была абсолютная тишина. Младший в полном одиночестве увлёкся своими делами. *** — Да что бы ты в этом понимал, философ, — большая широкая ладонь легла на плечо парня, когда тот шумно выдохнул, — соберись, Итачи, ведёшь себя как маленький. Твой брат и то старше кажется, ну. Или ты всё еще не отбросил свои грязные мыслишки, которые не раз тебя посещали, а? Не прав я? — Ехидная улыбка появилась на довольно устрашающем лице мужчины, который, вдобавок, имел неплохо развитую мускулатуру. Итачи повернулся и многозначительно посмотрел прямо в глаза друга. — Ты прав, — через какое время он всё же решил ответить, — ты всегда прав, Кисаме. Вот только скажи, что мне делать? Я достаточно влиятельный человек, у меня кампания и бизнес, люди не смеют со мной пререкаться и все споры я свожу на нет. Почему тогда я не могу поладить с собственным братом?  — парень постепенно набирал обороты, кровь закипала, виски в ней тоже, в глазах загорался недобрый огонёк, который казался опасным и одновременно довольно приятным, таким родным. Кисаме любил видеть друга в таком состоянии, потому что именно в этот момент наигранная и фальшивая маска безразличия куда-то испарялась, а искренность и откровение переполняли всего Итачи. Ведь очень редко можно было вывести парня в такую атмосферу.  — Я зол, — продолжал он, — зол на свои фантазии, на брата, за то, что он вырос без меня, посмотри, как всё изменилось, во что превратились наши тёплые чувства друг к другу: чтобы поговорить, нам нужен повод, и не иначе, как праздник или когда попросит мама. В лучшем случае, это заканчивается грубостью с его стороны и завершением звонка с моей, а в худшем… — повисла недолгая пауза. Итачи замолчал. Он смотрел прямо в глаза друга бегающим взглядом и не мог произнести то, что так сильно хотел, то, что повредило его тонкую струночку души, хотя он никогда не покажет этого, то, что произошло сегодня. Выражение лица юноши давало понять, что он всё сказал, а Кисаме воспринял. Мысленно. Он всё понял, поэтому слегка насторожился и продолжил слушать с особо точной внимательностью, как будто это были вовсе не чужая личная жизнь и проблемы другого человека, а занимательный рассказ о диких рыбках в бескрайнем океане, которые так любил Хошигаки. — Так не должно быть с родными людьми. Я зол на такую никчёмную жизнь, где я полностью бесполезен, — Итачи опустил взгляд в пол и сделал ещё один глоток виски, — я зол на себя, в конце концов. И он, горько усмехнувшись, опустошил очередной бокал крепкого алкогольного напитка, а затем, оставив друга сидеть в замешательстве, покинул клуб. Свежий воздух моментально охладил разъярённого юношу, хотя тот и не показывал своего гнева. А прохладный ночной ветер забирался под одежду и вызывал мурашки по всему телу. Итачи молча достал сигарету и закурил. Горьковатый дым проник внутрь, оседая в лёгких и задерживаясь в горле терпким ароматом мяты с ментолом. Парень не спешил выдыхать, и лишь в тот момент, когда мысли постепенно стали отступать, а голова слегка закружилась, он прикрыл глаза и расслабился. Вдруг чьи-то крепкие руки обняли его сзади.Парень едва заметно вздрогнул, но нападавший ощутил это и испустил тихий смешок, скорее похожий на короткий беззвучный стон. — Ты же бросил, — Итачи слышит тихий шёпот прямо возле уха. — И не собирался, — хрипло ответил он, затянувшись снова, а затем повернул голову к источнику шума и тут же встретился с небесно-голубыми глазами, казавшимися несколько темнее при тусклом свете уличного фонаря. Итачи выдохнул прямо в лицо собеседнику, сопровождая это ухмылкой на губах, — привет, Дей. — Я надеюсь, у тебя веская причина, чтобы тревожить меня, — конечно, чёрноволосый произнёс это с большим сарказмом, ведь он действительно был не против вновь увидеть старого друга… а может и больше, чем просто друга. Но это в прошлом. Парень снова улыбнулся своим мыслям, но теперь как-то грустно. — Э, брат… Что-то ты совсем приуныл, — чуть улыбнувшись, протянул блондин, — Выкладывай. — Всё нормально. — Да-да, я это уже понял. И с каких пор ты глотаешь виски без какого-либо повода? Или он есть? — как же ловко Дейдара умел определять не только степень опьянения человека, но и сорт виски или коньяка, который тот употребил. Хотя, чему здесь можно удивляться? Они друзья с незапамятных времён, знают друг о друге больше самих себя. Однако последнее время с их общением была натяжечка. А впрочем, всё ведь поправимо? Итачи хотел что-то возразить, но его рот закрыли тёплой ладонью, проведя пальцем по нижней губе. — А знаешь что, — опять начал Дейдара, — я приглашаю тебя к себе домой, там ты мне всё и расскажешь, — и не дожидаясь ответа, он схватил парня за руку и потащил в совсем другом направлении, отличным от того, какое планировал сам Итачи. *** Спустя примерно час, друзья уже мирно беседовали и с ностальгией вспоминали о своём недавнем подростковом возрасте. — А помнишь, как мы прятали алкоголь от родителей, а потом нажирались в хлам? — Дей, если ты думаешь, что всё в прошлом, ты глубоко ошибаешься. — Именно. Ключевое слово «глубоко». Оба переглянулись и замолчали, продолжая где-то с минуту пилить друг друга взглядом, понимая, что разговор зашёл в тупик, а тема явно клонит не в то русло. Блондин хотел что-то сказать. Итачи заметил это по приоткрывшемуся рту, но тут же перебил его мысли. — Дей, я хотел сказать… — начал было парень, но опять запнулся. Слова давались с трудом. Воспоминания о том промежутке времени дали о себе знать и как-то по-особенному неприятно запекло в груди, — Дей, надо забыть всё ушедшее и повторять этого не стоит. Неужели, с горем пополам, сказал? Какова реакция? Улыбка? Да ладно. Вы шутите… Он улыбается и совсем не злится. Или это смех сквозь слёзы? Что у него в голове, в мыслях? А что в душе, что он чувствует? Как много вопросов, а он просто сидит и разводит свои пухлые губки в усмешке, не едкой, а, наоборот, необыкновенно приятной, скорее даже любезной. — Итачи, я всё понимаю, — абсолютно безэмоциональное выражение лица, ровное, спокойное сидячее положение, на устах по-прежнему добродушная улыбка, но краешек губ подрагивал, а пальцы правой руки слегка постукивали по поверхности дивана, беззвучно и едва заметно, но это и выдавало парня. Он нервничал. А может быть держался из последних сил, чтобы не разрыдаться прямо здесь, при Итачи, при его холодном, равнодушном, ничего невидящем взгляде. В чём же причина? Ему не понравилось или сменил ориентацию? Нет, никогда. Здесь другое, что-то более весомое. Внезапно блондин поднял взгляд на сидящего напротив человека, и впервые он казался ему таким чужим и далёким, да и пустым в какой-то степени. Он определённо встречался с ним раньше, но тот был совсем другим. Парень закрыл глаза и вновь улыбнулся. — Кто он? — прямо в яблочко. Итачи перевёл взгляд на журнальный столик, где в эту же секунду засветился дисплей мобильного. — Я отвечу, — мысленно парень осыпал всеми молитвами звонящего, потому что тот избавил его от трудного и утомляющего разговора с выяснением совершенно не интересующих его отношений. Конечно, ему было совестно и неприятно за друга, потому что его обиду выдавал каждый жест, но брюнет не видел в этом ничего криминального. Любви не было… а есть ли она вообще? Отношения как таковыми и не являлись. Единственное, за что, в общем-то, ругал себя Учиха, так это за то, что однажды забрал у парня его невинность. И всё же это происходило по обоюдному согласию, просто на какое-то время останется осадок от воспоминаний и будет больно колоть в душе. Вернувшись, Итачи сообщил, что больше не может задерживаться, потому что завтра ему светит очень много важных дел и им обоим пора спать, а ещё дома его, возможно, ждёт младший брат. Эту фразу парень особенно выделил, сам того не ожидая, что, конечно же, не осталось незамеченным Дейдарой, который хоть и выглядел раздосадованным, без лишних слов отпустил друга домой, закрывая дверь на замок. Он ещё долго прожигал печальным взглядом окно, за которым совсем недавно прошла единственная и неизменная причина его страданий.