new friend-human.

      Солдаты из враждебного измерения двигались слаженно, их действия были продуманы до мелочей, а в плане нельзя было найти ни одного изъяна. Все нюансы и возможные стечения обстоятельств учтены и проверены, их операция не может не увенчаться успехом. Крэнги проделывали подобное много раз, да и к тому же — кому в этом городе какая разница, если пропадёт человек? Два, три — да без разницы, сколько. Люди такие создания, что до остальных им просто нет дела. Человеческий фактор, скажем так, его крэнги тоже изучили. Да и каким не оказалось бы человеческое сопротивление, подавить его не составит труда.       Несколько роботов бежали по лестнице вверх, держа в руках оружие. Три-четыре были похожи на людей, будто братья-близнецы, а остальные машины лишь напоминали человеческое тело, не имея кожного покрова. А из живота выглядывал крэнг. Фу. Остановившись на четвёртом этаже, один из них осмотрелся. Остановив взгляд на одной из дверей, тот подошёл.       Тем временем в квартире, что находилась за этой дверью, было тихо. Все, кто там был, спали, а свет подавно был выключен. Но вот раздался грохот, словно небольшой взрыв. Дверь тяжело упала на пол, пара обломков бетона рядом с ней. В одной из комнат пожилая женщина вскочила с кровати, напуганная громким и внезапным звуком. Крэнги быстро разбежались по всей квартире, опрокидывая мебель, грохоча. Бабушка встала с постели, одетая в ночную сорочку. Двое роботов ворвались в её спальню, а пожилая дама испуганно сложила руки у груди, шепча молитву.       Крэнг посмотрел на кровать, потом на старушку. В комнату вошёл третий, говоря:       — Крэнг, крэнг не нашёл так называемого человеческого ребёнка, здесь никого больше нет.       Кажется, его собрат удивился, но виду не подал. Он кивнул, после чего снова повернулся к старушке. Механическая рука, державшая оружие, поднялась. Пушка от начала до конца наполнилась розово-фиолетовым светом, издавая странный звук. Пожилая женщина вздрогнула, с полным страха глазами смотря на пришельца. Но боялась она не за свою жизнь, а за жизнь своей внучки. Они её ищут? Но если Элис не здесь, тогда где? Она хотела закричать, позвать на помощь, но почему-то понимала, что вряд ли дождётся её. Крепче сжав ладони, она продолжила молиться, надеясь, что с девочкой ничего не случится.       — От так называемого свидетеля в таком случае следует избавиться, — безэмоционально произнёс он, нажимая на курок.

***

      — Пхах, да ладно тебе, Раф! — спешил добавить к предыдущей фразе Майки, сидя на диване с ящеркой Матькой на голове. — Чего в этом такого? Будто мы не совершали ошибок!       Компания мирно сидела, поглощая новую порцию чая. Только что Майки вспомнил о том, как Рафаэль во время одной из тренировок наткнулся лбом на руку тренировочного деревянного манекена. Это случилось ещё в детстве, когда они обладали нулевым уровнем мастерства ниндзя, но ведь случилось. Над историей посмеялись все, кроме главного героя этой самой истории.       — Да иди ты, — буркнул недовольно саеносец. Не любил он, когда напоминают об ошибках и унизительных моментах, особенно перед девушкой, которая нравится.       Черепашка отвел от неё взгляд, сидя напротив, на полу. Шатенке тоже стало смешно, но обижать зелёного друга она не хотела, поэтому тихонько хихикнула, прикрыв рот рукой и скрыв улыбку.       Леонардо сидел рядом с обидевшимся братом так же в позе лотоса, скрестив ноги. Донателло внимательно разглядывал ящерку Эйприл, пока та спокойно сидела на лысой голове Микеланджело. О’Нил тоже поместилась на диване, откинувшись на его спинку и периодически зевая. Четыре часа утра, ей богу, однако на улице так же темно. Странно, хотя скоро осень, день сокращается, а ночь становится длиннее. Только когда уже Элис зевнула, ниндзя задумались над тем, что дамочкам пора бы идти спать. Рафаэль остыл.       — Устала? — спросил он.       — Терпимо, — ответила та с улыбкой. — Я рада, что провожу ночь здесь, так что всё хорошо.       Она хотела добавить: «...даже если нахожусь в компании мутантов», но решила, что это может прозвучать не так, как нужно. Элис не уверена, что умеет общаться людьми, так что стоит не портить впечатление неосторожными фразами. Она девчонка осторожная.       — Да и ты, Эйприл, выглядишь уставшей, — сказал Донателло. — Конечно, когда мы только пришли, ты тоже выглядела сонной, но сейчас выглядишь скорее вымотанной.       — Да, пожалуй, нам стоит оставить тебя и дать отдохнуть, — вставил своё слово Лео, поднимаясь на ноги. Он уже думал о том, что стоило бы пойти домой, но сначала нужно проводить новую подружку Рафа.       Братья поднялись с мест и потопали к окну, а Рафаэль, поднявшись, подошёл к Элис. Она поставила стакан на столик, после чего была аккуратно поднята на руки. При людях было более неловко, чем наедине, поэтому Риверс это смутило даже больше, чем в первый раз. Подмяв под себя плед, она положила руки на могучее плечо ниндзя, понимая, что можно и не держаться. Эйприл тоже поднялась с места, собрала все стаканы и поставила на поднос, а потом прошла провожать друзей. Леонардо и Микеланджело вылезли из окна первыми, потом Дон, а замыкающими были Раф с Элис.       Журналистка немного высунулась в окно, прощаясь.       — До встречи, ребята, — сказала она. — И, Раф, поаккуратней с ней, ага? — добавила девушка, хихикнув в ладонь.       Саеносец смутился, но виду не подал, потому что крутые мужики не смущаются! Он фыркнул, оборачиваясь к девушке.       — Ты за кого меня принимаешь? — возмутился он, не видя, но чувствуя, как Элис опускает голову, тоже смущаясь.       Рассмеявшись, журналистка помахала уходящим в темноту черепашкам. Впереди шёл Лео, но поняв, что не помнит, где живёт их новая знакомая, остановился на одной из крыш. Остальные члены команды тоже остановились.       — Раф, ты помнишь, куда идти? — спросил носитель синей повязки.       — Спрашиваешь! — ответил тот, ухмыляясь и уходя вперёд.       Теперь этот конвой вёл Раф, держа на руке (!) девушку. Она была такой миниатюрной, что её ладонь не могла даже рот ниндзя полностью накрыть. Волосы лезли в рот, отчего она часто отплёвывалась. Рафаэлю показалось это милым, из-за чего он бежал по крышам с еле скрываемой улыбкой. Братья не отставали, поэтому он не мог сказать этого Элис в лицо. Неудобно будет.       Добрались они до нужного дома быстро, минут за пять, а это ещё со скоростью крутых ниндзя! Значит, Эйприл живёт не так далеко. Остановившись на крыше, Лео и К проследовали к пожарной лестнице. Железная лестничная площадка помнит этот ужас, и снова слышится тихий скрежет металлических прутьев… Приблизившись к открытому окну, Раф влез внутрь. Он мог поклясться, как расслышал фразу Майки, хотя она и была сказана шепотом: «Оставим их наедине…»       В комнате художницы было темно, хотя Элис точно помнила, что оставляла гореть лампу. Её взгляд медленно скользнул в дверной проём. Дверь её комнаты была распахнута, был виден коридор, в конце которого из распахнутой бабушкиной спальни валил свет.       — Что ж, пора прощаться, — начал Рафаэль свою речь, которую придумал буквально секунды две назад, как вдруг почувствовал, как шатенка в его руках начала дёргаться и пытаться освободиться. — Ты чего?       — Рафаэль, отпусти меня на пол! Сейчас же! Отпусти! — завопила она, даже не думая о том, что может ушибиться, если упадёт. Да и логичнее было бы попросить посадить её в коляску, но нет, она хочет именно на пол.       Ниндзя растерялся, не понимая, что так взволновало Элис. Он присел на колени, посадил её на пол, подумав, что она просто испугалась или что-то ещё… Он хотел спросить, что же случилось, но просто замер, когда колясочница поползла в сторону двери. Энергично так поползла, подтягивая тело одними руками, волоча за собой мёртвые ноги.       — Стой, да что такое?!       Клетчатый плед сполз с ног, оголив невозможно худые и серые ноги, больше похожие на высохшие ветви куста. Девушка не обратила на это внимание, уже оказавшись в коридоре, а Рафаэль удивился, не зная, что тут думать. Даже не заметив, как на крики Риверс в комнату заявились и остальные черепахи, он поспешил за ней. И застыл, увидев и услышав то, что творилось в единственной в квартире комнате, где горел свет.       Элис лежала на полу, верхняя часть её тела уже была за пределами дверного прохода, а голова застыла. Она смотрела на тело, лежащее возле кровати. На спине лежала старушка, а в груди той зияла дыра, края которой обуглились, кровь запеклась. В помещении пахло горелой плотью. Глаза бабушки выпучены так, словно их пытались выдавить, а руки лежат по бокам. Запястья исчезли так же, как и плоть на месте раны: она держала их у груди во время выстрела. Плечи шатенки дернулись, и она закричала. Рыдая, она продолжила ползти.       — Бабушка! Нет! Бабушка! Нет!       — Элис, подожди!       Только сейчас Раф понял, что подпускать её туда нельзя. Она бы добралась и дотронулась до неподвижного тела, положила бы ладони на лицо, попыталась бы докричаться до единственного родного человека в её жизни, но Рафаэль подхватил Риверс, постаравшись сделать это как можно деликатнее, и отвернулся. Элис вырывалась, кричала, билась в истерике.       — Ох, мать моя… — выругнулся Микеланджело, обойдя Рафаэля и глянув на пол.       — Раф, уведи её в другую комнату! — сказал ему Леонардо.       Снова зайдя в комнату художницы, которая, кстати, уже принялась бить кулаками по пластрону, требуя её, блять, отпустить, Раф включил свет, нажав на выключатель боком. Со стороны сопротивление выглядело нелепо, ибо её попытки не увенчаются успехом в любом случае. Слёзы текли, нос покраснел, а сама девчонка уже сорвала голос.       Он встал на колени. Посадив её на кровать, зеленый парень схватил Элис за плечи и прижал к себе, решив, что лучше будет её просто не отпускать. Держать, прижав к себе, дать понять, что не пустит её, пока та не успокоится. Спустя пару минут на громкий плач уже не осталось сил, Элис сдалась, ткнувшись лицом в пластрон и тихо выжимая из себя оставшуюся влагу. Сжав кулачки, она прилипла к нему, ища успокоения.       Голова болела, кружилась, девчонка уже не понимала, что происходит. Она чуть ли не падала с кровати, потому что сидела на самом краю, но это не было проблемой, ведь её поддерживал Рафаэль. Он не знал, что сказать, поэтому просто молчал. Даже его недообъятия получились грубоватыми: слишком он неопытен был в таких делах, но поддержать Элис хотелось. Очень хотелось.       Дон присел возле трупа на одно колено, с непонятным выражением лица осматривая рану. Труп он видит не в первый раз, но, господи… это же пиздец. Лео стоял подле него, слегка морщась и думая, какой же бесчувственный ублюдок мог сотворить такое со старушкой! Майки решил остаться в коридоре, ему поплохело, и он ходил взад-вперёд, пытаясь унять рвотные позывы.       — Явно постарались крэнги, — сказал Донателло тихо, но так, чтобы все услышали. — Только вот… зачем?       — Не знаю, — с негодованием ответил Лео, медленно мотая головой. — Не знаю.       Рафу причинял боль сам отпечаток ужаса и отчаяния на лице Риверс. Её слезы попали ему на плечи, на пластрон, на руки, и они словно кислота прожигали его душу. Впервые Раф чувствовал себя таким беспомощным, ведь помочь сейчас он ничем не мог. Смерть перебороть не в силах никто, а он уж тем более. Почувствовав, как художница обвивает его шею руками и всхлипывает, размазывая слёзы уже по шее и дыша туда же, парень решил для себя, что никогда больше не позволит обидеть Элис. Эту хрупкую, нуждающуюся в его поддержке девочку. Эту боль он заглушить не в силах, но больше никогда с ней не случится ничего плохого. Никогда.