Пироженка.

      Я стою у выхода на сцену и понимаю, что сейчас моя жизнь полностью измениться, что сейчас я могу либо пропасть навсегда, либо стать одной из самых ярких звёздочек. Очень страшно. Они сидят там, они будут смотреть, ладно смотреть, но они же будут оценивать. И уж кто если не они смогут задавить меня. Смотрю на фото судей в своём телефоне. Дубцова — её судьба потрепала, но она держится, она нравится мне. Пелагея — что-то здесь не так, какая-то не искренность на этих фото. Гагарина — сложный она персонаж, но, я думаю, что и не таких видала, а сердце большое, и места там хватит всем и каждому. Лазарев — не очень люблю таких, но вокалист он чудесный, да и учитель, думаю, тоже. Билан — у него как будто сломано что-то внутри, он будто чуть живой, хочется помочь ему. Баста — наверное он вызывает у меня наибольшую симпатию из всех присутствующих. В горле пересохло — это плохо, сейчас главное дикция. Вдох. Выдох. Поехали, черта с два, я беру микрофон. Принцип кастинга очень прост: они смотрят, слушают, ругают и выгоняют. Я не стала морочиться с одеждой, на мне были узкие джинсы, черная толстовка, я была босиком, люблю так петь, сквозь тебя проходит такая невероятная энергия, волосы распущены, на глазах круглые очки. Иду. Ступенька, ступенька, ступенька. Спотыкаюсь и чуть не падаю, но удерживаю равновесие. Нога начинает побаливать от удара об лестницу, но сейчас это не важно. Шесть взглядов, они смотрят, они уже оценивают, но я сильная, мне не страшно, наверное. Микрофон уже у губ и…

И пока эта муха будет гладить свои лапки, Я буду говорить, что у меня все в порядке, В среднем человек в день может врать до двухсот тысяч раз, Вот и я солгу сейчас, А потом ты уйдешь, Ты уйдешь, а я останусь, Станет странное сердце, бестолковая усталость, И я буду бояться остаться один на один, С этой комнате цветных пелерин, Тобою связанных на мне пелерин… Целуй меня, целуй меня, целуй меня… Целуй меня, пока лучи не целятся в нас, Пока еще мы что-то чувствуем, пока мы еще здесь… Целуй меня, Я ненавижу когда ты так нужен, Потом ведь все намного может быть хуже… Ты выдыхаешь: у нас есть час, Час, Всего час… И мы кладём на ковёр оружие…

      Я думала о чувствах, о том, что я такое, о том, что такое любовь и расставание, и желание причинить боль, о нём, я думала о нём. О боли, которую причиняют его слова. Закончив петь я глянула на свои ступни, на одной ноге уже красовалась хорошая такая гематома. Потом подняла глаза на судей, и, вытерев глаза от слёз, улыбнулась им. Замечаю, как переглядываются Лазарев и Гагарина. Ведущий читает: — Карпицкая Мария, шестнадцать лет, город Москва. — я кивнула, подтверждая, что информация является достоверной. — Это было так… больно? — раздался голос Билана, он сидел на своём кресле идеально ровно, выпрямив спину, борясь с эмоциями. — я просто думаю, как же вы умудрились узнать всё это в шестнадцать? — Есть кое-что… — очень тихо говорю я. — он просто старше, он просто любит делать больно, а я просто зачем-то верю ему. — Мне понравился фальцет, это было красиво. — это говорит Гагарина. — никаких въездов в ноты, всё чистенько. — Я говорю вам нет. — я резко поднимаю глаза на Пелагею. Она смотрит так, будто бы я рассказала ей то, что нельзя было рассказывать, или же выдала её секрет, от такого взгляда по всему телу бегут мурашки. — вас просто задавят в нашей профессии и… — Пелагея, не забывай, что она будет не одна, а с группой, мне кажется, что как участник группы, она вполне может показать себя. — Лазарев вступается за меня и я очень благодарна. — Я прошу вас поднять карточки и вынести вердикт. — в воздух взлетело пять зелёных и одна красная карточка. — поздравляю, Мария, вы в проекте, идите в комнату ожидания, и ищите себе ещё двух участников.       Я пошла, чуть прихрамывая, но уверено, я вошла, шутка была в том, что я была одной из первых, кто прошёл, все участники сидели у телевизора, что показывал кастинг и смотрели, я присоединилась к ним. Парень, сидящий рядом, был очень хорошенький. Борода, лучистые глаза и от него очень вкусно пахло. Заметив, что я в наглую смотрю на него, он начал так же смотреть на меня. Я улыбнулась, но взгляда не отвела, он тоже улыбнулся и, о боже мой, какая у него улыбка. — Ты ничего… — он сжал двумя пальцами мою щёку. — какие классные щёчки. — я не смогла остаться в стороне и схватила его за нос, всё это снимали камеры. Он начал морщится и улыбается. — я Сергей. — Маша. — потом комната начала заполняться участниками. Я смотрела на то, как они что-то поют и подмечала с какими можно поработать. Всё это время мы болтали с Серёжей, он шутил, я смеялась. Оказалось, что ему двадцать, он из Минска и попал сюда, потому что проспорил другу. — Я предлагаю найти ещё одного участника в группу и начать искать — Серёжа оттолкнулся от стены у которой мы сидели, помог мне встать и мы пошли. Он взял меня за руку и на весь павильон объявил: — она моя! Я её занял! — я подёргала его за рукав, прося, чтобы он нагнулся. — Твоя значит? — я чуть-чуть дотронулась до его уха шубами, сейчас бы флиртовать, ага, он удивлённо поднял брови, но потом улыбнулся.       Игра началась, притянув меня за талию, он хищно посмотрел на меня, и мы пошли в сторону нескольких девчонок. Но оказалось, что они уже объединились в группу. Сергей кивнул в сторону парня в наушниках, по-моему ему было плохо, чёлка прилипла ко лбу, глаза блестели, и выглядел он неважно. Я пожала плечами и мы пошли в его сторону. Он сразу снял наушники, вытирая со лба пот, поднялся, чуть покачнулся, но не упал. Они обменялись рукопожатиями с Сергеем. — Мы приглашаем тебя к нам в группу. — я одарила парня своей полуулыбкой. Мы нашли угол и стали думать на счёт песни. — Маша, а это Сергей. — Я Миша.       Мы конкретно разошлись во мнениях и вкусах, после долгих истерик и ругани, когда до выхода на сцену оставалось четыре часа и мы втроём без сил лежали на полу, Сергей начал напевать, а мы подхватили, так и нашлась та самая песня.

***

— Ты волнуешься что ли? — спросил Сергей, обнимая меня за плечи. — соберись, тряпка, я верю, что ты пройдёшь. — Ваша очередь, вперёд на сцену!       Мы пошли на сцену, с костюмами у нас всё было достаточно просто. Белые рубашки, черные брюки. На сцене стояло три стула, я села на свой и начала расчёсывать волосы, парни сели на свои стулья. Начинала я: — Маленький домик, русская печка, Пол деревянный, лавка и свечка, Котик-мурлыка, муж работящий — Вот оно счастье! Нет его слаще… Ах, если бы сбылась моя мечта! Какая жизнь настала бы тогда! Ах, если бы мечта сбылась, Какая жизнь тогда бы началась! — мне понравилось, как отреагировало жюри, все оживились, видимо, вспомнив детство. Дальше пел Миша, подскакивая со стула, подходя ко мне: — Я без поддержки как-нибудь сам уж, Лишь бы Забаву выгодно замуж! Дом её чтобы полная чаша. Вот оно счастье — Зять мой — Полкаша! — он показал мне куда-то в зал, но обиженно помотала головой. Ах, если бы сбылась моя мечта! Какая жизнь настала бы тогда! Ах, если бы мечта сбылась, Какая жизнь тогда бы началась! — я направилась к Серёже, садясь напротив, Миша же уселся на мой стул, мечтательно глядя куда-то в зал. Дальше пел Серёжа: — Маленький домик, русская печка, Пол деревянный, лавка и свечка, И ребятишек, в доме орава — Вот оно счастье! Правда, Забава! — мы поднялись, а Миша остался так же мечтательно сидеть, и мы продолжаем все вместе. Ах, если бы сбылась моя мечта! Какая жизнь настала бы тогда! Ах, если бы мечта сбылась Какая жизнь, какая жизнь, Какая жизнь тогда бы началась!       Аплодисменты, мы с ребятами обнимаемся, и ждём начало вердикта. Меня пробивает на эмоции, и я утыкаюсь носом в плечо Сергея, пытаясь успокоиться, он поглаживал меня по руке. Мне очень нравилось то, что он так поддерживает, это бесценно. — Почему вы выбрали такую песню? Почему в таком составе? — спросил Нагиев. — я вспомнил детство, эти песни, прекрасно… — На самом деле мы очень долго ругались по поводу песни, потому что оказалось, что, если как люди, относительно взглядов на многие вещи и жизнь мы совпали, то, как оказалось, музыкальные вкусы у нас совершенно разные. — начал рассказывать Серёжа, обнимая Мишу за плечи, а меня за талию. — Оставалось от силы часа четыре для выхода на сцену, мы лежали на полу, и Миша запел эту вещь. — продолжила я, глядя на своих парней. — Да, я запел, ребята подхватили, мы начали в такую прекрасную терцию, что проблема с песней разрешилась и мы начали активно репетировать. — Миша почесал затылок. — нас даже чуть не побили. — Да, другие ребята прилегли поспать, потому что почти у всех были готовы номера, а мы репетировали до последнего, из-за этого они не могли нормально вздремнуть. — Сергей улыбнулся женской части жюри, а мне захотелось его стукнуть, но я умудрилась себя остановить. Осмотрев жюри, я глянула на Гагарину, которая, положив подбородок на руки, смотрела на нас. Ей скучно, или что это такое? — Полина Сергеевна, не хочется вас беспокоить, но нужно проснуться и сказать что-нибудь ребятам. — Нагиев обратил внимание девушки на себя. — В целом было очень хорошо, я вспомнила этот чудесный мультфильм, накрыла ностальгия, но мне кажется, что Миша был немного не в команде. Было такое ощущение, что он некое дополнение вас двоих. Всё было чисто спето, красиво, номер очень милый, но вот этот момент с Мишей подпортил всё. — девушка на секунду замолчала, поправив волосы. — может быть это было связано с тем, что в этой песне ему досталась роль царя, которой мешает вашей любви, мечтая совсем о другом, но это сыграло неудачную шутку. — Женская часть жюри голосует за… — Нагиев замолчал, девушки положили руки на красную кнопку, переглянулись, кивнули. — Маша! — у меня даже заложило уши, я крепко обняла парней, отходя от них, думая, что каким-то животным инстинктом хочу, чтобы остался Серёжа. Мои желания оправдались, и мужчины выбрали его. Парень тут де подошел и закружил меня в танце, целуя в щеки. Свет над Константином Меладзе зажегся и он начал говорить о Мише, но выбрал Серёжу. Мы вышли со сцены и попали в лапы к девушке, она взяла у нас небольшое интервью. Нас попросили подождать, скоро к нам выйдет режиссёр шоу и нас распределят по группам. Мы с Серёжей улеглись на пол и просто уснули. Мне снились сумасшедшие сны, про Пелагею, про Билана, про Гагарину, ничего не понимая, я просто наблюдала за происходящим. Вскоре пеня поднял Серёжа, предварительно даже не разбудив, он просто держал меня за талию, пока я пыталась раскрыть глаза. Алан Бадоев уже собрал вокруг себя небольшую толпу, и оглашал группы, но для нас всё закончилось удачно, к нам добавили ещё двух парней, которые нам изначально нравились. Сев в автобус, я прняла, что главное испытание только впереди — наставники... К кому хочу я? Да не к кому, наверное, просто, сложно это... Серёжа всё распинается про Басту, я только киваю, вскоре, снова засыпая на его плече. Как группу нас поселили в одной комнате. Я сразу заняла кровать у окна. Не стесняясь парней, скинула майку и брюки, переодеваясь в пижалу, нет, ну, а что? В купальниках смотрите, а в нижнем белье нельзя? Я не стесняюсь своего тела. Об этом я и поспешила им сообщить. — Ух, ну раз уж ты не стесняешься, может продолжишь? — на ломаном русском, заявил Стив, участник нашей группы, приехавший из Германии. — Заткнись, она моя! — заявил Серёжа, загораживая меня широкой спиной. — Не забывайтесь, мальчики, я мамина. — я чмокнула Серёжу в щёку, забралась под одеяло. — Это только пока. — послышался голос Гриши, он был на год старше и, видимо, имел какие-то планы на меня. Я не стала отвечать, провалилась в царство Морфея.