Замкнутая

      — Подожди! — ты приостановила Чимина рукой, он с растерянностью и долей разочарования посмотрел на тебя, замерев на месте. — Сумка… верни ее и... — но его внезапно очутившиеся руки на твоем лице не дали тебе договорить. Он притянул тебя к своим губам, украв твой первый поцелуй.       Чимин овладел твоими губами, опытно двигая своими пухлыми, совсем не невинными, а тебе пришлось следовать его движениям. Такого блаженства, как в эту минуту, тебе еще не приходилось испытывать прежде. Оно кружило, одурманивало голову от нахлынувших чувств, и тебе это нравилось. Нравилось, что он тебя целует.       Ты была бы счастлива ощущать это целую вечность, но и твое, и Чимина дыхание сбилось. Он немного отстранился, хотя ты отдала бы все ради каких-то пары секунд, чтобы только продлить ваш поцелуй. Ты просто не была готова остановиться именно сейчас. Твои руки сами нашли его лицо, и ты двинулась к его губам, прошептав:       — Не останавливайся.       Прильнув к его пухлым губам, тебя не беспокоило то, насколько жалкой ты выглядела со стороны. Твои губы гудели, умоляя о продолжении, они хотели вновь соприкоснуться с его губами. Кажется, ему это тоже нравится. Сквозь поцелуй его губы скривились в маленькой улыбке, он убрал руки с твоего лица, расположив их на шее. Позволив тебе немного власти над собой, он вновь взял все под свой контроль, резко войдя тебе в рот своим теплым языком. Ты от неожиданности застыла, приоткрыв веки, уставившись на его закрытые глаза. Он немного прикусил твою нижнюю губу, а затем прижал тебя еще сильнее к себе, потянув назад, при этом спотыкнувшись обо что-то несколько раз.       Ваши тела слились воедино. Ты слабо ударилась об холодную стену позади себя, пока он жадно целовал тебя, уже безотрывно. Но у тебя начал заканчиваться воздух в легких, стало сложно дышать и, приложив руки ему на грудь, ты слегка оттолкнула его от себя.       — Чи… Ост… — пыталась ты сказать меж поцелуями.       Наконец он остановился и прижался лбом к твоему лбу, с аппетитом облизывая губы, словно распробывая сладость. Грудь Чимина вздымалась и опускалась так же сильно, как и твоя, вы оба тяжело дышали, практически глотая воздух.       — Почему остановила? — с небольшим раздражением спросил он, расстроенный тем, что ты прервала такой, казалось бы, сладкий и чувственный поцелуй. Но его слова были не иначе как шепот, и ты еле расслышала его слова.       — Мне... нужно в уборную, — так же тихо прошептала ты, и он открыл глаза. После нескольких секунд обдумываний твоих слов он уткнулся лбом в твое плечо и с еще большим разочарованием проговорил:       — Конечно.       Ему потребовалось чуть больше времени на то, чтобы наконец выпустить тебя из своей "клетки" у стены и рассказать, где находится ванная комната.       — Первая дверь слева, — объяснил он, указывая на коридор, а после поцеловал напоследок в лоб.       По его указанию ты поспешила в ванную, хотя, нет, ты практически бежала в ту маленькую комнатку, чтобы закрыться там и уединиться со своими мыслями и, наконец, успокоиться. Закрыв за собой дверь, ты прислонилась к ней спиной и провела рукой по взвинченным волосам.       Какого чёрта только что произошло?       Волнение не дало сосредоточиться на том, чтобы ты в полной мере могла обдумать все произошеднее. Он говорил, что ты нравишься ему. А ты буквально кричала ему о своих чувствах и просидела между его ног в течение хороших двадцати минут...       ... и ты поцеловалась с ним       Просидев на краю ванны долгое время, ты только и могла думать о том, что было и будет, когда ты выйдешь из ванной комнаты к нему. От этого страх только усилился, а тело начало кидать в дрожь. Ты боялась того, что будет дальше после страстного поцелуя.       Спустя десять минут ты все-таки решилась выйти из ванной и остановилась в прихожей, боясь сделать шаг в сторону гостиной. Прямо сейчас тебе хотелось просто уйти, оставить его, но это было бы неправильно. Вы поцеловались, и сделать вид, что ничего не случилось, было бы странно. Тогда бы совесть не давала тебе покоя.       Вернувшись к Чимину, вы продолжите целоваться, и он так ничего и не скажет? Но что, если этого не произойдет, тогда о чем вам говорить? Вы оба ведь такие разные, поэтому и тем общих для разговора не так много, как хотелось бы.       Блять.       Ты уже не сможешь убежать от него ни сейчас, ни когда-либо еще после того, что было. Вы признались друг другу в чувствах всего несколько минут назад, и ты подумываешь сбежать? Этого не будет, по крайней мере, не сегодня.       Еще один вопрос мучил твой и без того перегруженный мозг: теперь Чимина можно считать твоим парнем? Если это так, то ты готова проводить с ним каждую минуту вместе. У тебя впервые кто-то появился, что приятно осознавать, и что ты являешься чьей-то девушкой, тоже. Но ты понятия не имеешь, как правильно поступать, о чем стоит говорить, а о чем нет.       — Т/И? — голос Чимина где-то вдалеке выстрелил тебе в голову и, повернувшись к нему, твои глаза расширились, увидев Чимина на другом конце коридора.       — С тобой все хорошо? — он не спеша подошел к тебе и остановился, держась на небольшом расстоянии, чтобы не спугнуть тебя. Он понимал, что всё это для тебя ново, и ты жутко нервничаешь и даже боишься принять ту реальность, которая обрушилась на тебя с новыми красками.       Он уже знает о тебе достаточно, и для него ты как открытая книга, которую он охотно продолжает читать.       — Д-да, всё нормально, — ты подняла глаза и улыбнулась через силу. Тебе было еще страшнее, а вся напряженность внутри только сильнее возрасла. Он будет твоей парой, будет знать всё о тебе, включая недостатки, которые ты с таким трудом всегда от всех скрывала. Однажды он даже увидит тебя голой. Этот факт пугал больше всего остального.       — Ты меня боишься, это видно по твоему лицу, — более мягко произнес он.       — Я... не понимаю... всего, что сейчас происходит, — тебе стало сложно выразить свои эмоции словами, на мгновение ты даже засомневалась, сможешь ли вообще произнести их вслух. Тебе это удалось, но с самым жалостливым голосом на всем белом свете, чему ты поразилась даже больше, чем Чимин.       — Ну, — начал он, хватая тебя за пуловер и подтягивая ближе к себе, прежде чем запустить в свои теплые объятия, — во-первых, я хочу послушать историю о твоей жизни, а потом, если захочешь, я расскажу тебе свою, — затем он отпустил тебя, чтобы поглядеть на тебя со стороны. — А, во-вторых, после изливаний души мы можем посмотреть твой любимый фильм.       И Чимин выполнил свое обещание. Он задавал тебе разные вопросы, которые приходили ему в голову, при этом готовя для тебя горячий шоколад. Он проявлял искренний интерес ко всему, что ты рассказывала, внимательно слушая и не прирывая. По крайней мере, он показался таковым. После того, как он сделал тебе напиток, прихватил колу из холодильника и сделал жадный глоток. Выслушав тебя до конца, он незамедлительно приступил к рассказу о себе.       У него неплохая жизнь, но возникало слишком много проблем с семьей. Родители оставили его в возрасте шестнадцати лет, покинув город и так и не вернувшись. Они оплачивали ему всё, что ему нужно для проживания, а тётя проведывала его всего один или два раза до его совершеннолетия. Это можно было объяснить тем, что она просто напросто его не любила, да и он не питал к ней тёплых чувств, поэтому после того, как ему стукнуло восемнадцать, она больше не переступала порог его дома. Родители тоже стали реже звонить ему. С каждым годом их отношения становились всё хуже.       Когда ему исполнилось девятнадцать, отец практически отрёкся от него, а мать звонила только тогда, когда что-то хотела от него. Он уже вовсе забыл их голоса, и даже если бы попытался вспомнить, не смог бы. Такие отношения не сильно беспокоили его, потому что он никогда не был близок с ними. Единственный человек в его семье, которого он действительно любил — это сестра. Она многое сделала для него: заботилась о нем, навещала; делала всё, что могла для его блага, пока не умерла от рака.       Это случилось задолго до того, как родители оставили его. В самое тяжелое время сестра не смогла быть рядом и поддержать его. Может, по этой причине он и стал таким независимым? Но потеря родителей ничто по сравнению с болью, которую он испытал из-за ее смерти.       Сначала Чимин старался быть одиночкой, научиться жить самостоятельно. Он быстро рос и развивался, делая для этого все, без чьей-либо помощи. Также он считал, что с помощью денег можно купить практически все. В некотором смысле это правда, но они не смогли спасти его от прошлого. Оно было невыносимым.       В этом возрасте он начал понимать, как сильно может повлиять на девушек. Все, кто находился рядом с ним, в итоге бросали его, но он готов был сделать что угодно, лишь бы не ощущать это омерзительное одиночество: для него это было невыносимо. В какой-то момент он понял, что может манипулировать девушками, чтобы забыть чувство тоски, начал использовать их, как каких-то укол, пока это не обернулось для него целым смыслом жизни.       Он начал работать, но не оставался на одном месте слишком долго — он либо увольнялся, либо планировал это сделать в скором времени. Но, в конце концов, ему это надоело. Всегда идущее рядом с ним одиночество переросло в скуку, и тогда он ночи напролет стал проводить в компании девиц, чтобы хоть как-то заполнить вечную пустоту в своем сердце и разуме. Он процветал от мысли о том, что все эти девушки действительно отчаянно нуждались в нем, и благодаря этому он чувствовал себя желанным, кому-то нужным.       Но со временем ему наскучили и девушки, а чуть позже он встретил тебя, и тоска сама по себе исчезла.       — Ты так неожиданно появилась в моей жизни. Мне захотелось поговорить с тобой, хотелось убивать кучу времени вместе. Ты стала для меня... единственной, к кому я желал прикоснуться. Это правда.       Слова с осторожностью расплывались по его соблазнительным губам. Ты по неволе начала будто сиять, слушая всё, что говорил Чимин. Его губы так и манили к себе, а запах, не переставая, дурманил твою голову, и с каждым разом все сильнее.       Всплывшее воспоминание о поцелуях только усиливало в тебе желание повторить это вновь. Эти эмоции ты вряд ли испытала бы на себе когда-нибудь, если бы не Чимин. Эти ощущения появляются только к нему, и только из-за него одного.       Он аккуратно положил голову тебе на шею, заметив твое задумчивое лицо.       — О чем ты думаешь? – нежно прошептал он, проводя пальцами по коже на твоей руке.       — Да так, не о чем таком, — ты резко почувствовала усталость, но постаралась скрыть это.       — Ты голодна? — спросил он, посмотрев на настенные часы.       Было уже довольно поздно, но для перекуса времени еще хватало. От слова "еда" желудок заворчал, намекая на то, что пора его хоть чем-то заполнить, и ты ты слегка кивнула в ответ, после чего Чимин достал из кармана джинсов телефон, спросив:       — Хорошо, пицца подойдет?       Ты снова кивнула.       Решив заплатить за пиццу, ты полезла в карман за деньгами и тут же вспомнила, что сумка с кошельком все еще у Чимина.       — Эм, Чимин, — начала ты. — Где сумка?       — Зачем она тебе? — ответил он с еле заметной ухмылкой, нарисовавшейся на лице.       Ты заерзала на диване, начиная немного нервничать.       — Я хочу заплатить за пиццу.       Маленький смешок ускользнул из его красиво растянутых от улыбки губ, и он с неким удивлением посмотрел на тебя.       — Ты смешная, Т/И. Не волнуйся, я заплачу.       — Давай я хотя бы оплачу половину суммы, – начала ты уговаривать его, но Чимин продолжал смотреть на тебя, как на предмет для насмешки.       — Ты ведь не сможешь, если я не верну сумку, – его ухмылка увеличилась, а взгляд показался озорным, когда он понял, что только что провалил твой план.       И это действительно так. Если он не вернет сумку, то ты не сможешь заплатить за еду.       Ты вздохнула, чувствуя себя странно из-за того, что кто-то платит за тебя. Это настолько непривычно, потому что ты жила независимо от других, и никто, кроме родителей, не тратил деньги за тебя.       — Ладно, – наконец сдалась ты, и он победно улыбнулся.

***

      Спустя пятнадцать минут в дверь позвонили. Квартира Чимина была настолько большой, что дверной звонок эхом пронесся по всей гостиной, доходя и до других комнат. Чимин поднялся с дивана и направился к двери, оставив тебя одну. Комната сразу опустела, в ней будто чего-то стало не хватать. Ты жила без Чимина большую часть своей жизни, но теперь и минуты не можешь прожить без него.       Через несколько минут он вернулся с большой коробкой пиццы в руках и улыбкой на лице. Хотя она походила больше на игривую, чем на милую. От такой игривости с его стороны ты смутилась в конец, не понимая, как ему удается быть таким веселым.       Он положил коробку на столик рядом с диваном. Вены на его руках заметно просвечиваются на руках из-под рукавов пуловера, что ты, конечно же, не могла не заметить, наблюдая за тем, как он распологается возле тебя.       — Налетай, – проговорил он, открывая верх коробки, попутно смотря фильм, который шел по телевизору. Ты взяла кусочек пиццы и потянула к себе в рот. Сыр заструился во рту, и ты с привеликим удовольствием откусила еще. Хорошая пицца, но не так хороша, как у твоей сестры. Она делает самую вкусную пиццу в мире, и никто с ней в этом не сравнится.       Ты кинула взгляд на настенные часы, а затем на еще один кусочек пиццы, собираясь взять. Через секунду ты уже с округленными глазами посмотрела на них, не скрывая ужаса на своем лице.       Вот же черт. Уже так поздно. Последний поезд уехал около десяти минут назад.       С твоих рук пицца плюхнулась на джинсы, оставив след от сочных помидоров. Ты с еще большим шоком посмотрела вниз и увидела огромное красное пятно на бедре, мысленно шлепнув себя по лицу.       — Что случилось? – вскрикнул он, переводя взгляд на метку пиццы, красующейся на твоей ноге.       Ты закрыла лицо руками, отчаянно пробормотав:       — Я пропустила последний поезд. Что мне де…       — Оставайся, – прервал он тебя, уже со спокойным видом откусывая кусочек пиццы.       Тебя застали врасплох. Мысли загудели в голове, а сердце начало словно «мчаться» со скоростью 100 миль/час. Тебе еще никогда в жизни парень не предлагал остаться у себя дома. Вдруг что-нибудь произойдет? Одновременно это и пугало, и интриговало, но тебе хотелось узнать, что может повлечь за собой твое согласие остаться.