Без души

      Каждый испытывает боль, но не каждому подвластно справиться с ней.       Есть два вида боли: физическая и внутренняя. С физической болью всё ясно — ее мы испытываем, когда порезали палец или ударились рукой о дверь. С внутренней или же душевной болью дела обстоят куда сложнее. Все потому, что эту боль мы попросту не видим. Но так ли это? Нам лишь стоит обратить внимание на того человека, что испытывает ее, надо лишь получше смотреть.       Деймон был из тех людей, которые замечали. Ему лишь стоило посмотреть в глаза человеку. Но это не дар божий, не экстрасенсорика. Все было куда проще. Деймон видел душевную боль, потому что испытывал ее когда-то сам. Несложно увидеть то, что видел каждый раз, смотря в зеркало по утрам. Также Деймон ставил категории на души тех людей, что видел чаще одного дня.       Всего было три категории. Счастливые. Нормальные. И сломанные.              Астрид Хофферсон.       Белокурая девчушка с поистине стойким характером.       Деймону было двенадцать, когда он ее впервые увидел. Она не отличалась ни чем от других, но было это лишь на первый взгляд. В школе, где водился закон «помыкай и виляй хвостом перед людьми, провозгласившими себя королями», не любили выскочек. Астрид оказалась боевая. Все нападки и унижения она выносила стойко, при этом давая сдачи обидчикам. Назвать девушку ледяной язык не повернется. При всем отношении к ней, она оставалась невинна душой. Тот свет, что шел изнутри, заражал и ослеплял обидчиков.       Астрид, с сиянием своих голубых глаз, попадала под категорию Счастливых — тех, кто не испытывали душевной боли.       Под ту же категорию попадала и Хезер Вереск.       Но если у Астрид была светлая душа, то у Хезер — прогнившая изнутри. Причинять боль другим — вот ее отрада. Она находила счастье в том, что все, кто ее окружают, испытывают боль. При всем этом угрызений совести или же душевную боль она не испытывала.       Кевин Ингерман — добрый и отзывчивый парень. Но в его глазах Деймон не раз замечал боль. Постоянные нападки и оскорбления, от которых, Деймон видел, душа кровоточила. Но с каждым днем восстанавливалась. Ингерман стойко переносил удары — правда, не так, как Хофферсон, — с ранениями, но переносил. Деймон, возможно, ещё увидит в зелено-голубых глазах боль, но он был уверен, что в следующий раз ее там не будет. Кевин попадал под категорию нормальных.       Под категорию сломанных можно внести многих. Это те, кто опустили руки и перестали бороться, решив плыть по течению. Те, кто борются, несмотря на то, что боль слишком сильна. Как правило, эти люди потеряли близкого себе человека. Ещё это люди, потерявшие душу.       Такое тоже бывает. Ее словно выдернули, оставив пустоту, медленно пожирающую тебя изнутри.       Под эту категорию Деймон вносил себя.       Всепожирающая пустота была с ним столько, сколько он себя помнил.       В семье он был вторым ребенком. Так сложилось, что при родах его мать потеряла много крови. Потеряв свою, она отдала жизнь Деймону. Таких случаев несколько, но, да, они есть. Правда, лишь с отличием один от другого. Отец Деймона потерял ту, что давала смысл жизни. Та единственная, любимая сердцу. Погибла.       Он сломался. Стал пить, потерял работу. Деньги в дом приносил старший брат Деймона Мэтт. Утром учёба, вечером работа. Мэтт из-за столь быстрого темпа не сразу заметил, что творилось с маленьким Деймоном дома. Побои от пьяного отца Деймон, которому на тот момент было пять лет, прятал. Старший брат сильно устает, зачем ему ещё проблемы?       Но после скрывать их становилось всё сложнее. Мэтт увидел.       Сложить два и два в голове не сложно. Устроив взбучку отцу, он стал следить за Деймоном сильнее.       Бить отец перестал, но морально — нет. Встречать утро со слов, что ты убийца, урод и ничтожество, так себе, не находите? Но с этим можно справится — и Деймон справлялся. Пока в один момент всё не разрушилось.       Мэтт погиб.       Машина не справилась с управлением. Мэтт и Деймон шли по пешеходу. Воля случая или что-то еще, но Деймон отстал от брата. Увидеть смерть близкого худшее, что может случиться, особенно, когда тебе только восемь лет. На тот момент Деймон плохо что понимал, но то, что он потерял не только брата, единственного, кто его искренне любил и оберегал, но и свою душу, он почему-то понял. Ее словно выгрызли. Боли не было, как и слёз. Нерв, отвечающий за душевную боль, сломался.       Внутри поселилась пустота. Пьяный отец, что участил побои, когда понял, что останавливать его никто не будет, лишь усугублял ситуацию. Соседи, которые видели и понимали, что происходит, помогать совсем не собирались.       Лишь появление сестры матери спасло мальчика от гнева отца. И вроде бы жизнь стала налаживаться, но пустота внутри лишь росла.       Смотря на людей и ставя им категории, Деймон развлекался. До появление новенького в классе.       Йен Хэддок.       Взглянув ему в глаза, Деймон увидел себя. И не то чтобы у Деймона проснулось невъебенское желание уберечь паренька от пустоты. Ведь Йен был лишь на стадии нормальных, но, что странно, также и на стадии сломанных, при этом находясь на шаг от пустоты. Поэтому, да, Деймон решил помочь. Сделав так, чтобы Кевин помог парню найти нужный класс. Глядишь, подружатся. Кевин с Астрид вроде дружит, должно выйти.       Но… не вышло. Деймон видел, как душа Йена угасала. Если его душу, можно сказать, вырвали, то душу Йена будто режут по кусочку. Но чтобы помочь ему самому речи и быть не может. Он, бездушный, с пустотой внутри, будет помогать тому, кто почти потерял свою? Плохая идея.       Или нет?       Деймон понял, что ошибся, когда подумал, что Йен похож на него. Душа у Йена была светлой, чем-то похожа на душу Астрид. Рядом с ним было спокойно, даже дышать легче было. Мысли приходили в порядок, просто когда смотришь ему в глаза.

***

      — Что ты читаешь? — спросил Деймон, склонившись над Йеном.       Сейчас была перемена, все находились в столовой, кроме Йена. Где искать парня в такой момент, Деймон всегда знал. Йен же считал, что у него встроенный датчик слежения. Где бы он ни был, Фурия всегда его находил. Также Йен считал, что у него нет чувства такта и понятия личного пространства.       — Книгу. Где был? — ответил Йен, закрыв книгу и повернув голову к подошедшему, столкнувшись с ним взглядом. Ощутив чужое дыхание на своих губах, Йен залился краской и отпрянул, чем рассмешил Деймона. — Сколько раз мне нужно сказать, чтобы ты не делал так больше?! — пискнул он.       — Почему? Ты всегда так забавно реагируешь. Зачем мне лишать себя такого зрелища? — оскалился Деймон. У Йена мурашки табуном пробежались от этого оскала. Хэддок всегда забывал, что этот веселый и жутко красивый парень опасен.       — Ладно. Так где ты был? Ты пропустил три контрольные, как закрывать их будешь, прогульщик? — вскинул брови Йен, облокачиваясь на стену здания школы.       Деймон изобразил крайнее удивление, смешанное со страхом.       — О господи!  — воскликнул он, после чего засунул руки в карманы джинсов и испустил смешок. — Мои оценки в порядке, в отличии от твоих, — Деймон самодовольно посмотрел в глаза визави. Йен зарделся и пробурчал что-то под нос.       — Как так выходит, что я в школе постоянно, а ты бываешь тут, когда хочешь! Как тебя еще не выперли?  — Йен бесился. Деймон это видел, но со смехом, что рвался наружу, справиться не смог. — Где ты вообще все время бываешь? — гневно спросил Йен, но осекся, увидев взгляд Деймона. — Прости, это не мое дело.       — Все норм, я работаю, — ответил Деймон и снисходительно улыбнулся, давая понять, что всё хорошо. — Пошли, сейчас звонок будет, — Деймон пошёл вперед, и Йен последовал за ним.