Мой ласковый и нежный Тилль

*** Маленькая комната, охваченная темнотой, больше всего походила на старую и тесную каморку, где обычно прятали пыльные сундуки и ненужные книги. Единственное здесь окно было завешано черной тканью, дабы не пропустить ни единого лучика света; стены пугали своим образом – серая краска облезла и приняла некий эффект старины, на ней виднелись странные рисунки, нанесенные черной аэрозольной краской. Почти все пространство занимала полка с книгами, напротив которой стоял рабочий стол с огромным количеством исписанных листов и странных кукол. Свеча на верхней полке с книгами медленно догорала, ее пламя резво играло на воздухе, представляя на стенах странный образ тени фигуры, что сидела за рабочим столом, держа в руках маленькую фигурку куклы. Уголки губ мужчины моментально дернулись вверх, когда он распорол кукле горло. "Все верно, все верно", - шептал он, поглаживая пальцем рыжие нитки у куклы, которые служили ей как волосы. "Она будет рада, она будет счастлива", - с дрожащим голосом хрипел мужчина и после секунды давящей на него тишины он заплакал, дав волю своим чувствам; слезы катились по щекам, капая на черную рубашку, со скрипом он отодвинул стул от стола и, чуть хромая, подошел к полке, взяв оттуда маленькую шкатулку. Сдув с нее пыль, мужчина открыл ее и достал иголку с нитками. Его руки дрожали, когда он пытался вдеть нитку в иголку и наконец сделав это, он уселся обратно за стол и аккуратно начал зашивать кукле горло, пару раз мужчина уколол свои пальцы иголкой, смеясь над своей неосторожностью. "Не хочу прикрывать ее. Пусть девушка останется жива. Я не хочу прикрывать ее...". *** В шумном баре почти хмельные посетители не заметили у дальнего столика пять фигур одетых в черную одежду, они, скорее всего, напоминали людей, у которых случился траур, и это никак не сливалось с праздничной атмосферой творящейся в этом заведении. На столе, где разместились участники группы Rammstein, стояли пивные бокалы с недопитым спиртным. Пауль печально смотрел в центр бара, разглядывая скучный дизайн пола, его лицо, казалось, навсегда лишилось былой улыбки и светящихся от счастья глаз. Теперь перед раммштайн предстал мужчина с глубокими морщинами и чуть постаревшим лицом. Ни капли косметики и этого дикого грима. Рихард, сидящий напротив задумчивого Флаке, закусил губу и с болью в голосе заявил: - Я не верю ей. Остальные переглянулись между собой, пытаясь узнать мысли друг друга насчет этой фразы. - Не нам решать. Мы ему никто и поэтому ничего не ведаем о его судьбе, - продолжил Шнайдер, глядя на Оливера. – Ты сомневаешься больше всех. Почему? Ридель слабо улыбнулся странному вопросу своего приятеля и, не раздумывая, начал отвечать: - Здесь много вопросов, ребят. Во-первых, новости. Если бы труп Тилля нашла полиция, то журналисты мигом бы разнюхали подробности этого ужаса и посвятили нас в эту тайну максимум через два часа. Я знаю, что в каждом полицейском участке есть такой журналист, но сейчас в газетах таится полная тишина. Во-вторых, как бы это странно не звучало, но я всем сердцем чувствую, что Тилль жив, я просто представить себе не могу, чтобы его кто-то похитил, эта версия отвергается сразу же: у такого чуткого и добродушного человека не может быть врагов. - Думаешь, София нарочно позвонила нам и сказала ложь? – предположил Круспе. – Зачем? Зачем ей это нужно? - И ты поверил ей? Согласен, это глупо, но ты мог бы позвонить Неле и уточнить этот момент! – чуть взъелся Пауль. - У меня телефон из рук выпал, когда она позвонила мне и сказала о... - Рихард запнулся, боясь сказать имя друга, которого знал и ценил всю свою жизнь. Он не мог поверить, что тот ушел раньше него. – В общем, она сказала, что его больше нет... - Но семья Тилля не отвечает на звонки. - Лоренс зажал в руках мобильный телефон, пытаясь держать себя в руках и не наделать глупостей. - Это бред! Мы не должны хоронить нашего друга раньше, чем нужно! Я уверен, что эта сука врет для хорошего пиара с целью прославить себя с помощью другого горя, - Пауль ударил кулаком по столу и с ненавистью оглядел группу. – Я сейчас же поеду к ней и научу ценить жизнь, - он резко подскочил с места, прихватив легкую кожаную куртку. – До встречи, - крикнул он, закрывая за собой дверь бара. Остальные не решались остановить, зная, что Пауль прав, нужно понять лжет ли подруга Тилля или нет. Ледяной ветер на улице ударил в полную мощь и, дрожа от холода, Пауль надел куртку, продвигаясь к своей машине. Гитариста настораживала ситуация, сложившаяся несколько часов назад, когда в квартире Рихарда зазвонил телефон с тревожными новостями об исчезновении Тилля Линдеманна. На дисплее отобразился знакомый номер и Круспе тут же ответил. Эта была София, которая с печалью в голосе и слезами на глазах оповестила мужчину о смерти Тилля. Подробностей Рихард не успел уточнить, потому что эти слова заставили впасть его в отчаянье и разбить все его надежды на благополучный исход в жизни Линдеманна. Тот немедля позвонил остальным участникам группы с ужасной новостью и уже через три часа они сидели в том самом баре, размышляя над всей реальностью ситуации. Ландерс, стиснув зубы, вспоминал все обиды на вокалиста и медленно убивал себя в душе за эти ссоры с ним. Почему ты начинаешь по-настоящему ценить человека, когда теряешь его? Эта боль в сердце не давала покоя Паулю, а незнание, что же на самом деле случилось с Тиллем, только подогревала эту боль. Хайко сел за руль своего автомобиля, не смотря на то, что выпил пиво и направился прямиком в квартиру Софии, чтобы разобраться в этом запутанном для всех деле. *** POV Till Держа на руках мертвенно-бледную Риту, я прошел в квартиру Софьи и уложил бедную на диван, нервно прикасаясь рукой к ее лбу. С моих губ срывался шепот фраз, но я не понимал, что говорю, в горле стоял ком, и я боялся начать говорить, потому что в любой момент из глаз могли политься слезы. Я взял ее за руку и сложил свою голову ей на живот, стараясь уловить еле слышное дыхание. Но все было тщетно: она не дышала, и я, сжимая ее руку крепче, поддался своим чувствам - по щеке покатилась слеза, губы дрожали, пытаясь вымолвить хоть что-то, сказать, что Рита останется для меня не простой знакомой, но я не мог признаться себе в том, что она мертва. Я закрыл глаза, проклиная себя, ведь это я виноват, я стал ничтожным псом, а Рита всего лишь спасла меня от зловещего мира, ненавидящего бездомных животных. Она помогла мне и не отвернулась, когда я стал человеком, она была такой простой и легкой, что рядом с ней я чувствовал себя нежным и прирученным животным. Да, я не понимал раньше этого, но я хотел стать ручным зверем в объятьях любимой девушки, хотел отдать ей все свои чувства, не боясь насмешек по поводу собственного мнения и своих интересов. Я хотел знать, что любимый человек сможет вести себя так, как считает нужным и не притворяться моим идеалом, я хотел чувствовать себя беззащитным, прижавшись к ней, но в тоже время рвать на куски того, кто приблизится к моей любимой. И, кажется, только сейчас я понял, что это чувство горело во мне только тогда, когда она была рядом... А сейчас я чувствую холод в душе, я снова потерял близкого мне по духу человека. Со мной ничего подобного не случалось, за такое короткое время я не смел впускать в свое сердце женщин. Ну что же ты со мной сделала, Рита? Я попытался успокоиться и начал глубоко дышать, рассматривая свои и Ритины руки, что были перепачканы алой кровью, у меня невольно скользнул взгляд к ее шее, пытаясь рассмотреть рану, но что-то во мне кричало, что если я взгляну туда, то не смогу вытерпеть всю эту душевную боль и страх за девушку. - Черт?! Тилль, зачем на диван! – истерично крикнула София, выводя меня из своих мыслей и огражденного от жестокого мира сознания. Она прошла в квартиру за тряпкой и ведром воды, чтобы смыть кровь на полу. Меня задели ее слова и дико разозлили. - Что же мне ее, по-твоему, на пол надо было положить? – проговаривая каждое слово, стараясь, как можно спокойнее, говорил я, замечая, что голос сел. Буря негативных эмоций поселились во мне из-за Софии и ее отвращению к Рите. Как можно быть такой стервой? Мой любимый человек умер на моих руках... Я снова подавил в себе слабость к слезам и продолжил: - Что произошло? Как это вышло? - Тилль, она стояла и печально смотрела на нас, но вдруг на лице девушки появился сильный шок или же эта была гримаса боли, по ее горлу полоснула рана, просто так... сама собой, - нервничала София, ее руки дрожали, когда она пыталась убрать прядь с лица. – Сначала ты стал овчаркой, потом эта таинственная смерть. - Что? – прервал ее я. – Что ты сказала? – мое сердце забилось в быстром темпе, я соскочил с места и, подбежав к Софье, внимательно начал разглядывать ее лицо, чтобы узнать наконец-то правду. - Ты чего такой взбалмошный? - Ответь мне! - Я сказала, что твоя знакомая умерла, просто в подъезде такое огромное количество крови, что она никак не могла бы выж... - Я не это имел в виду! Ты сказала, что я стал овчаркой. Овчаркой! - И что? – София, струсив, отошла от меня на несколько шагов назад. - Я не говорил тебе, что стал немецкой овчаркой, я сказал, что стал псом, - мое тело дрожало от понимания, что София врала мне. - Тилль... Я... мне нужно тебе объяснить... ты пойми... - она отвернулась от меня. – Я ничего не знаю, и ничего я не делала, просто оговорилась. - Вызови полицию, - сдался я и снова склонился над Ритой. – Нет больше смысла скрываться. Я – человек, Рита мертва. Такой вот конец. Мой взгляд наткнулся на порез, который медленно исчезал, зарастая. Я, не веря в происходящее, осторожно прикоснулся к шее девушки, ощутив лишь шрам, оставшийся после раны. Я украдкой глянул на Софию, улыбаясь надежде, что вспыхнула во мне – я снова поймал луч, питающий мысль о том, что Рита вновь сможет жить. Это непременно стало для меня шоком, но в месте с этим я почувствовал легкую радость; со мной такое было всего лишь раз, когда родилась моя дочь Неле. Грудь девушки приподнялась при вдохе, и Рита медленно открыла глаза, взявшись рукой за шею, проверяя на ней наличие того страшного пореза. - Ты не представляешь, как я испугался за тебя, - сказал я ей, улыбаясь. Она осторожно посмотрела на меня, затем оглядела квартиру, и снова ее глаза смотрели на меня. Я взял ее за руку. - Я умерла? – прошептала Рита. - Нет. Что ты. - Тогда поцелуй меня, - слабо повторила девушка. Я поразился ее словам и, немного смутившись, ответил: - Я не буду целовать тебя. - Фух, значит, точно не умерла. – Она вновь подарила мне свою улыбку, и я понял, что девушка в очередной раз подшучивает над несмешными ситуациями. Я наконец-то понял: если она шутит, то все плохое уже позади. - Так мне звонить в полицию? – поинтересовалась София. - Просто скажи. Ты ведьма? - А ты хам. - Я не оскорбляю тебя, а просто хочу выяснить, ты ли прокляла меня в ту ночь? - Нет, - нервно ответила София и резко приложила ладонь к шее, перебирая пальцами цепочку. - Извините за испорченный диван, мне, право, неловко, - съязвила Рита, поднимаясь на ноги, я придержал ее, когда она чуть не потеряла контроль над собой, сославшись на головокружение. – А хоть колдуешь? - обратилась она к Софье. - Что тут произошло? – послышался знакомый голос Пауля. Он стоял у двери, рассматривая Риту, которая стояла в окровавленном виде, но потом его взгляд упал на меня, можно сказать, я сам был не в лучшей форме. Если бы Рита лежала на диване без сознания, то Ландерс подумал бы, что это я убил невинную девушку, а София тем временем раздавала мне указания. – Тилль? Где ты был? – он быстрыми шагами направился ко мне, чтобы обнять, но, воздержавшись от этого, просто улыбнулся мне. - Сучка, ты сказала мне, что он погиб! Знаешь, как было больно слышать эти слова! – взъелся Пауль, глядя в сторону Софии. - Я не понял, ты сказала, что я погиб? Рассказывай все! – с угрозой в голосе крикнул я. - Успокойтесь, я все расскажу. Только выслушай... Пауль, прости, но ты должен уйти отсюда. - Что? Просто уйти? Наплевать на лужу крови в коридоре, на пропавшего Тилля, который вдруг объявился с какой-то девушкой весь перепачканный кровью, на твое вранье о гибели вокалиста? Ты так считаешь? Я должен уйти? - Да. - Ну и отлично, - махнул рукой Ландерс. – Вы знаете, как мне сейчас тяжко на душе. Я уйду, но позову полицию. Я этого так не оставлю! - Тилль, мне нужно поговорить с тобой наедине, - молила София, глядя на меня. Рита, молчавшая все это время, вдруг подошла к Паулю и что-то шепнула ему на ухо. Его лицо озарилось удивлением и, грозно посмотрев на меня, Ландерс удалился с Ритой из квартиры, прикрыв за собой дверь. Я понял, что Рита всего лишь выманила Пауля, чтобы мы смогли спокойно поговорить с Софией. - Тилль, я не хотела. Прости. Тогда я так разозлилась на тебя. Я думала, что ты уйдешь навсегда, и я не хотела тебя терять, ты вынудил меня обратиться к колдуну. Я все еще люблю тебя. Но я не знала, что мои слова могут буквально превратить тебя в пса. Я хотела лишь вернуть тебя к себе. - Ты не любишь меня. - С чего ты взял? - Я в действительности был твоей собакой на поводке. Я украшал тебя на мероприятиях, я ублажал тебя в постели, ты существовала для меня только как картинка, согласись, что мы оба не чувствовали любви. Просто расскажи правду, и мы разойдемся. Но зачем ты рассказала эту чушь про мою смерть ребятам? - Их печаль должна была укрепить заклинание. Ты все еще можешь стать псом. - Но я не хочу. Отмени все свои мистические штучки, я хочу нормально жить, хочу дальше радовать близких и фанатов нашей группы. - Тилль, а тебе нравится Рита? – прищурив взгляд, поинтересовалась София. - Не понимаю хода твоих мыслей? - Поцелуй. Как в банальных сказках. Поцелуй любви разрушит проклятье, - она подошла вплотную ко мне, уткнувшись лицом в грудь. – Сердце само решит, кого любить. Я думала это буду я, но, увы, ты ничего не чувствуешь ко мне. - Я должен поцеловать Риту? Но я ни разу не задумывался о любви к ней. О настоящей любви. Если она не та? Я должен ходить и целовать всех женщин подряд? - Уходи. Я все сказала, больше не попадайся мне на глаза, – вдруг оживилась София. Я не стал допытывать ее и, не попрощавшись, ушел с важным выводом для себя – чтобы избавиться от проклятья нужен поцелуй. Ну а что если не поцелую? В полночь снова превращусь в пса? На лестничной клетке меня поджидала парочка, живо что-то обсуждая. Пауль взглянул на меня и улыбнулся. - Песик-Тилль. Как мило, - подмигнул он мне. Рита успела рассказать моему приятелю вполне сногсшибательную историю о моей жизни в теле пса, и я был благодарен Ландерсу, что тот поверил и не стал вдаваться в лишние подробности, обещая не рассказывать никому из группы. Ну а пока он предложил нам доехать на его машине до дома. Я сказал, что должен попасть ко мне домой и взять несколько моих вещей, потому что жить в доме рядом с Неле и матерью я пока не мог. И мне ничего не оставалось делать, как пожить у Риты. Пауль согласился помочь мне и обманным способом взял несколько вещей из моей квартиры, уж не знаю, что он наговорил моей дочери, но вечером мы спокойно сидели на кухне в доме Риты и пили горячий чай. Мне было больно смотреть на разбитую девушку, понимая, что она расстроена ужасным шрамом на горле, это совсем не украшает ее, но я то знаю Риту и не перестану восхищаться ею даже после такого кошмарного события. - Значит, все закончилось? – грустно промолвила она, помешивая ложкой чай. Я солгал ей, что все позади, а возвращаться домой не хочу, потому что не могу придумать более адекватного объяснения моего отсутствия. - Да, Рита. - Мне не понравилась София. Я усмехнулся, понимая, что ревнивая женщина все же существует в душе Риты. - Мне следует переночевать на диване. – Я посмотрел в окно, чувствуя мелкую дрожь в теле. София больше не помешает мне. А иначе ее хобби раскроется, позоря ее честное имя. - Ирине нужно бы позвонить. – Девушка совсем раскисла, нужно было как-то взбодрить ее, и я предложил ей посмотреть со мной фильм, забыв обо всем. О медиумах, снах, метаморфозах, ведьме по имени София... Рита молчала на всем протяжении киноленты и даже не заметила, как я обнял ее. По-дружески или любя? *** В той самой маленькой комнатке становилось невыносимо душно, и чтобы не получить в такой духоте головную боль мужчина открыл окно. - Лиам, зачем ты позволил девушке выжить? – гневная София бросила взгляд на рабочий стол, заваленный разными куклами. - Не хочу больше иметь с тобой ничего общего, - он нервно сглотнул, смахивая со лба пот. – Твоя душа остается невредимой, потому что все чертовы проклятья и привороты делаю я, а ты просто наблюдаешь. А когда ты попросила избавить герра Линдеманна от назойливых девушек, я понял, что просто могу стать убийцей! - Она выжила, и мне пришлось корчить из себя невинную девчонку, - она улыбнулась и взяла в руки куклу похожую на Лиама. - Не трогай. - Не можешь делать за меня грязную работу... тогда ты больше мне не нужен. – Софья свернула кукле шею, и через секунду мужчина издал последний хрип в своей жизни. Она тихо вышла из квартиры, прикрыв за собой дверь. Ночной холодный ветер трепал ее волосы, кажется, она почувствовала на своей щеке слезу. Все что она хотела – это сила, молодость, красота. София давно занималась магией, мечтая сохранить прелестное тело. А помощником, выполняющий всю опасную работу за нее, был Лиам, который только что погиб. И кто виноват, что в ее жизни появился Тилль? Нежный и романтичный во всех отношениях мужчина прощал все проступки Софии, он верил, что однажды и она сможет обнять его... просто так, сказав, что он самый лучший на свете, но почему-то она никогда так не делала. А зачем? Всю доброту и верность сердца этого мужчины можно было променять на молодость и красоту. Да, это то, что нужно и к черту какая-то любовь. Ей было не важно, как отреагирует Тилль на внезапное ухудшение здоровья, ведь самое главное – красота. Ее красота. И та ссора забрала часть сил Тилля, превратив его в обычного пса, но опять эта любовь, та девушка, любящая животных. София чувствовала ее и поэтому обратилась к Лиаму с еще одной просьбой: убить ни в чем неповинную Риту. А мужчина не смог сделать этого, потому что такой злобы, как в сердце женщины у него не было. Что ж, остался последний шанс. Поцелуй. Тилль настолько наивен, что не упустит шанс поцеловать Риту и избавиться от проклятия, но мужчина не знает, что это всего на всего очередная ловушка. Поцеловав девушку, он окончательно потеряет силы и навсегда останется псом. Но нужно торопиться, если он не поцелует ее до завтрашнего дня, София потеряет все. Ну а пока ей нужно было прогуляться по городу и дождаться ошибки Тилля: красоту же нужно оставить навсегда...