Черные уши судьбы

      Гарри, лежа за пологом на кровати, задумчиво глядел в потолок, водя кончиком пера по губам. Он уже битый час пытался придумать план по завоеванию профессора Снейп. После памятного и ужасно неприятного разговора с крестным Гарри старался его избегать. Личность одной восхитительной женщины волновала его гораздо больше надуманных проблем Сириуса. И Гарри, который изначально думал, что ему будет достаточно украдкой, будто тать в ночи, любоваться лебединой шейкой и высокой грудью, пленившими его, понял, что украдкой он уже не может. Он хотел быть с Сирин, принадлежать ей и чтобы она принадлежала ему. Чтобы никто, начиная от крестного и заканчивая распоследним аврором, не смел недобро на нее взглянуть, не то, чтобы беспрепятственно распустить в ее адрес свой поганый язык или пошлые, разнузданные руки. От этой мысли Гарри снова бросило в жар. Он убьет любого, кто посмеет навредить его любимой женщине. После столкновения с ним даже Темного Лорда по кусочкам собирали, что ему обычный насильник? Таким образом, на коленях его покоился ежедневник, подаренный Гермионой. На одной из страниц был размещен план под названием «Добиться С. С.». Он состоял из нескольких пунктов: — Признание (аноним?) — Цветы — Стихи — Игрушки редкие ингредиенты — Сладости (дорогое вино?)       Гарри поскреб затылок. Почему-то ему казалось, что цветами он получит по морде, а вино окажется на рубашке. Единственное, что у Снейп рука не поднимется уничтожить — ингредиенты. Может быть, с них и надо начать? Только вот как действовать, открыто или втихую? Что сделает Снейп, обнаружив под дверью самого ненавистного ученика, с щенячьими глазками предлагающего ей свою любовь в придачу к шкуре василиска, или яду акромантула, или крови единорога… Ну да, он с первого курса незаметно собирал редкие ингредиенты во время своих похождений, считая, что, возможно, когда-нибудь они пригодятся. Вот и пригодились.

***

      Утром, выходя из своих личных комнат, Сирин чуть не наступила на лежавший у двери шикарный букет красных роз. Удивленно покрутив головой по сторонам — может, кто-то обронил — женщина подняла букет с пола. В букет был вложен флакончик из синего стекла и записка. Развернув ее, Снейп с изумлением прочитала «Я вас люблю, Сирин Снейп. И я буду вас добиваться. Пс. Во флаконе яд акромантула, будьте осторожны». Сирин захотелось истерично засмеяться. Ей, Мастеру Зелий и лучшему зельевару Волдеморта, быть осторожной с ядом? Все это смахивало на розыгрыш, но загадочный синий флакон не позволил ей уничтожить подарок. — Крестная, доброе утро! — улыбнулся Драко, пробегая мимо. — У тебя завелся поклонник? — Не опоздай на завтрак, Драко, — пробормотала Сирин, закрываясь в своих комнатах. Ухмыльнувшись, Малфой пошел по своим делам. На языке его крестной, сказанное означало «не лезь не в свое дело».       После тщательного осмотра подарка, женщина поняла, что ей действительно преподнесли в флаконе небольшое состояние. Но кто и зачем? Ах, да…       Сирин перечитала записку и посмотрела на цветы. Дорогостоящий подарок наталкивал на мысль, что все это не шутка. Значит ли это что… ее любят? Хотят? Пытаются добиться ее внимания? Для нее это было чем-то новым. Никто и никогда не пытался ухаживать за ней. Это оказалось… приятно. Несколько раз ее брали силой, но в основном Сирин занималась сексом добровольно, хоть и без особого желания. Ее тело потеряло для нее всякую ценность, и для удовлетворения потребностей Сирин было достаточно того, что кто-то хочет ее. Преимущественно женщина никого не хотела, и лишь позволяла касаться себя. Хотя, встречаясь с Беллой, Сирин не раз приставала к ней сама. Должно быть потому, что кудрявая красавица была первой, кто показал Снейп, что секс — это не только боль и унижение, и девушка быстро вошла во вкус. Физическая и моральная разрядка — то, что требовалось любому в ставке Темного Лорда, и Снейп нашла свое лекарство в объятиях Беллы.

***

— Ты что-то хотела, малышка? — делано скучающим тоном осведомилась Белла, которую Сирин отвлекла от каких-то бумажек легким прикосновением губ к шее. — Ты же не будешь против, если я отвлеку тебя от твоих глупых бумажек? — тонкие пальчики вплелись в буйную темную гриву Беллы, и Снейп, легонько надавив на ее затылок, притянула ее к себе для легкого, почти невесомого поцелуя. — Конечно, глупые дела рода подождут, если моя красавица скучает, — шепнула ей Лестрэйндж, прикусив тонкие нежные губы, — чего же ты пришла, моя дорогая? — продолжала она корчить дурочку, любуясь легким румянцем, тронувшим бледные щеки девушки. — Я… я тебя хочу. Сейчас, — пробормотала Сирин. — Хочешь — возьми, — безумно улыбнувшись, Белла, которая все еще сидела на резном кресле, раздвинула стройные ноги, вынуждая Снейп втиснуться между ними, и, сдвинув вырез платья, под которым у ее малышки, как обычно, ничего не было, накрыла губами маленький темный сосок.

***

      Прогнав воспоминания, Сирин через всю комнату взглянула на себя в зеркало. Она никогда не понимала, по какой причине Белла, которую в один голос признавали обворожительной все, у кого были глаза, называла ее, Снейп, красавицей. Кем-кем, а красавицей она никогда не была. Худое тело, бледная, как жабье брюхо, кожа, маленькая грудь, маленькая задница, длинная, как у жирафа, шея, впалые щеки, тонкие губы, глаза, способные просверлить в собеседнике дырку… Вот нашли красоту небесную… Теперь и еще кто-то нарисовался, какой-то отчаянный… Влюбленный, мать твою. Как будто её можно было полюбить… Каков бред. С горькой усмешкой Снейп бросила прекрасный букет на диван и пошла к двери. Какая изощренная пытка… И надо было кому-то так с ней поступить, поманить, разбередить старые раны… Сирин никогда не испытывала на себе силу чужой любви, хоть ей с детских лет этого хотелось. Но разве она была женщиной, достойной любви?       Замерев, Сирин обернулась на несчастные цветы. А они в чем виноваты перед ней? Аккуратно поставив букет в трансфигурированную из пробирок кривоватую вазу, женщина вдохнула аромат роз и легонько коснулась губами нежных бутонов.

***

      За последующую неделю комнаты Снейп завалили цветами, шоколадками и открытками. Ее коллекция редких ингредиентов пополнилась фрагментом шкуры василиска, кровью единорога и слезами феникса, а кровать — шикарным плюшевым медведем с глазами цвета изумруда, которого женщина непроизвольно прижимала к груди по ночам, лежа в позе эмбриона.       Пока слизеринцы толковали о таинственных букетах и подарках, появляющихся с утра под дверью декана, вся школа гудела, как развороченный улей: оказалось, что сердце Гарри Поттера, Героя магической Британии, Кавалера ордена Мерлина и тд. и тп. уже занято. Выяснила этот незначительный факт мисс Джиневра Уизли прямо под дверью кабинета зельеварения, где Поттер дополнительно занимался зельями у Снейп на пару с Гермионой, Драко Малфоем и еще пятью счастливчиками. Сирин впала в прострацию с того, что Грейнджер, которую приволок с собой на тест Поттер, в наглую скатала с него половину контрольной. Гермиона Грейнджер списывала с Поттера. Который, судя по его тесту, последние недели не вылезал из учебника зелий за шестой курс. Поттер удостоился оценки Превосходно, а Грейнджер — выговора от Снейп на тему «нужно заниматься, а не обжиматься с мистером Уизли в каждом темном углу». Тем не менее, Снейп оставила маленькую нахалку на дополнительных. Из нее выйдет толк, если она возьмется за свой весьма недурный ум.       Сирин, выйдя из своего кабинета, обнаружила в углу неподалеку парочку. Оказалось, это мисс Уизли прилипла к губам Поттера, закинув руки ему за шею. При виде Поттера, целующего рыжую глупышку, внезапно горько заныла в груди какая-то струна. Снейп уже хотела возмутиться, отлепить дуреху от мальчика за рыжие лохмы и снять пару сотен баллов, как Поттер сам разорвал поцелуй и стряхнул с себя чужие руки. Свидетели этой сцены ахнули и зашептались, а Снейп замерла, не в силах пошевелиться. — Прости, Джинни. Я люблю другую, — отчетливо сказал Поттер и отчего-то в упор взглянул на Сирин. По скулам его немедленно начал разливаться нежный румянец, и Снейп, чувствуя, как отчего-то щекам становится тепло, поспешно отвернулась. Неподалеку засранец Драко переводил круглые глаза с нее на Поттера, и обратно.

***

      После обеда Поттера поймал в свои слизеринские ручонки Малфой и отволок в первый же пустой класс, запечатав дверь Коллопортусом. — Есть разговор, Поттер. — У тебя ко мне? — заинтересовался Гарри, усаживаясь на парту. После победы светлой стороны они с Драко заключили негласный нейтралитет, и до сих пор старались не пересекаться и не тревожить друг друга. Детская неприязнь канула в небытие — ее начисто смыла пролившаяся кровь. — Именно. Расклад такой: я помогаю тебе обольстить крестную, а ты помогаешь мне подкатить к Грейнджер. Как тебе сделка? — Что?! С ч-чего ты в-взял, что я хочу обольщать… — Гарри даже начал заикаться. — Да ты Квиррелла-то не включай, расслабься, — хмыкнул Драко, — я же не слепой, догадался. И по-моему, она к тебе тоже неровно дышит. Ну, так что? — И ты не против, что… ну, я и Снейп… — неуверенно вякнул гриффиндорец. — Я? Я хочу крестной счастья, и если она будет счастлива с тобой, то совет вам да любовь, — хмыкнул Драко. — Так, а Гермиона? Зачем она тебе? Она же встречается с Роном… — продолжал допытываться Гарри. — Не поверишь, Поттер. Затем же, зачем тебе Снейп. А эта рыжая фигня мне не конкурент, — самодовольно ухмыльнулся Драко, — я всего лишь предлагаю обмен информацией. Я расскажу тебе, что нравится Сирин, а ты поделишься сходными сведениями о Гермионе. Ну что, Поттер, по рукам? — Малфой протянул парню холеную белую ладонь, и тот, помедлив, пожал ее.

***

      Вернувшись в свою спальню, Сирин освободилась, наконец, от душных черных одежд. Взгляд Снейп упал на ее любимого медведя, сидящего на кровати. Плюшевого мишку с невозможно грустными изумрудными очами. Они вдруг напомнили ей другие глаза, упрямо сверкающие из-под темной челки. — Мишка мой, — прошептала женщина, чуть улыбнувшись, но тут же одернула себя. Возможно ли, что ей нравится Поттер? И какова вероятность того, что именно он ее тайный поклонник? Лежа ночью в кровати, слишком широкой для одного человека, Сирин бездумно водила пальцами по бретелькам своего шелкового пеньюара. И зачем ей такое белье, кого ей в нем соблазнять? Шелк приятно холодил напрягшиеся соски, и Сирин легонько потеребила их, сжимая между пальцами. Большой медведь, оставленный сегодня в кресле рядом с кроватью, смотрел на нее осуждающе своими зелеными глазищами. — Не замечала за тобой склонности к вуайеризму, — Сирин по-девчоночьи показала медведю язык, сжав упругие груди обоими руками. Почувствовав, как в трусиках становится влажно и горячо, Снейп, пакостно ухмыльнувшись мишке, запустила руку под одеяло, чтобы погладить себя через легкую влажную ткань, поминая колдовские зеленые глаза и упругое молодое тело. «Ах, Снейп, старая ты извращенка, что же ты творишь?»