Часть 3
1 декабря 2017 г., 01:15
Раннее утро сунулось прямо в лицо лучами яркого солнца, заставив Рафа сморщиться и зарыться носом в ладони.
«Не хочу… не буду вставать»
Но зябкая сырость, хватавшая за пятки, вынудила сесть и поежиться, протирая кулаком заспанные глаза.
Он совсем не выспался и не отдохнул за эти несколько часов сна, и чувствовал себя просто ужасно.
Раф натянул на плечи свою наволочку и огляделся, наконец, вспоминая, где он.
В свете дня комната выглядела уже не так дико, как ночью, а обнаруженный в углу на полке мешок с едой даже обрадовал.
«Не так все и погано на самом деле, — Раф сполз с дивана и пошел за мешком. — Вот я и дом нашел, и еда есть. А те люди — я всегда успею спрятаться от них…»
Он замер, озадаченно рассматривая полку, которая была на высоте двух его ростов.
«Вот же блин…»
В комнате не было ничего совершенно, кроме дивана и стола, двигать которые не хотелось, чтобы не поднимать шум.
«Я же ниндзя, — Раф отошел на пару шагов, прикидывая траекторию прыжка. — Я и так достану! Лео же заскакивал на трубы дома. Вот и я сейчас допрыгну…»
Он взял короткий разбег, высоко подпрыгнул и ухватился за край полки, которая оказалась просто доской, лежавшей на опорах, чтобы тут же занозить пальцы.
«Ерунда… я сейчас как настоящий Зорро. Он в фильме через крыши прыгал и еще дрался с пятью врагами сразу… Я вот сейчас…»
Раф мешком свалился на пол, больно приземлившись на пятую точку и укусив себя за кончик языка, который, оказывается, высунул в прыжке.
Он сердито огляделся и чихнул, поднимаясь на ноги и потирая ушибленное место.
«Да уж. Прыжок героический, Раф. Чего-то тебе явно не хватило».
Взгляд сам собой зацепился за гору тряпья в углу, поверх которой валялась большая ковбойская шляпа.
«Лео всегда говорил, что дело не во внешности героя, а в силе его духа и внутреннем благородстве. Но вот Зорро, когда надевает маску, становится героем, а так обычный чувак, каких сотни… Лео не прав. Я докажу, что герой должен быть крутым во всем…»
Он протопал в угол и стал копаться в тряпках, сразу отложив шляпу в сторону.
Потом добавил к ней плед с дыркой на углу и перчатки с раструбами.
— Черная маска…. Вот что его делало настоящим героем и придавало сил, — Раф рылся и рылся в обносках, но ничего пригодного отыскать не мог.
— Ну, блин же! — он сердито пнул попавшийся на глаза башмак и сложил на груди руки. — Ну как тут героем станешь, когда даже маски нет!
На глаза попался длинный тканый шарф, состоявший из горизонтальных полос — красной, рыжей, синей и фиолетовой.
Раф вытащил его, встряхнул, расправляя, придирчиво рассмотрел и улыбнулся.
— А я буду круче Зорро. У меня будет целых четыре маски. На каждый день подвигов по одной. А потом заслуженные выходные, а потом опять. За четыре дня можно столько насовершать!
Захватив добычу, Раф вернулся на диван и взял свой складной нож.
Пилить тупым лезвием шарф пришлось очень долго, он устал, разозлился и вспотел, но упрямо кромсал ткань, желая довести свой образ до конца.
«Как Лео хватает терпения все доделывать?! Это же просто ужасно! Не могу больше!!!»
Он сердито рванул шарф, оторвав красную полосу, и сжал ее в кулаке, собираясь запустить в стену.
«Ой! — запоздалая мысль догнала уже в движении, заставив остановить руку. — Получилось!!»
Раф рассмотрел лоскут ткани и улыбнулся сам себе, потом проткнул в нем две дырки для глаз и навязал себе на лицо.
«Готово! Я — Зорро!»
Шляпа оказалась велика настолько, что его голова провалилась в нее целиком, а плед волочился по полу, но Раф чувствовал себя очень героическим и решил тут же повторно штурмовать полку, которая теперь казалась даже ниже, чем была на самом деле.
Ну неужели такой герой — в плаще, маске и шляпе, не сможет преодолеть такое простое препятствие?
Припомнив, как в фильме прыгал полюбившийся герой, Раф принял нужную позу, разбежался и снова прыгнул вверх, хватаясь за край доски.
***
Прыжок, провод, труба и толчок вверх. Мазнув взглядом по трупам, Раф уже в кувырке находит место куда приземлиться, делает пару перекатов, гася инерцию своего сумасшествия, и вскакивает на ноги. Парапет пуст. Пуст… Пуст!!! «Лео!»***
Раф мчался, не разбирая дороги, позабыв обо всем на свете и желая только одного — спрятаться. От криков позади, жуткого гогота и летевших в спину обещаний разделать его на фарш. Поганая полка! Она одна во всем виновата!!! Гадкая, поганая полка, на которой он подтянулся, чтобы добраться до мешка с едой, обвалилась вместе с ним, наделав столько грохота, что и вообразить-то страшно. И пока он, полуоглушенный этой самой доской, упавшей ему на голову, пытался понять, на каком он свете, в комнату с криками ворвались потревоженные люди. Они не смогли его поймать — слишком были неповоротливые. Раф проскочил между ног огромного волосатого страшилища и понесся прочь. А они помчались за ним, уверенные, что вор, решивший поживиться их запасами, достоин смерти. — Держи! Вон оно!! — полетело в спину, и Раф прянул еще быстрее, как загнанный кролик, от ужаса не заметив, что растерял и плащ, и шляпу. Влетев в соседний, такой же грязный переулок, он, не раздумывая, нырнул в мусорный бак и зарылся в отбросы, сжимаясь в клубок. — Где оно? — раздалось совсем рядом. — Бен, ищи его! Этот ворюга хотел наши харчи сожрать! Надо его отметелить, чтоб впредь неповадно было у честных людей воровать. Крышка мусорного контейнера приподнялась. Раф забыл, как дышать, уткнувшись носом в прелую луковую шелуху и зажмурившись до искр в глазах. «Я же ничего не взял! Я только хотел… хотел поесть немного… никогда больше не буду чужого брать! Никогда! Пожалуйста!.. Честное слово!» — Фу, тут одна тухлятина! — крышка с грохотом захлопнулась, и раздались удаляющиеся шаги. Раф медленно выдохнул, только сейчас поняв, что вцепился себе в плечи так, что точно синяки останутся, потому что больше цепляться было не за что. Его наволочка, его машинка и колесики — все осталось там, у этих людей. Все-все-все. У него ничего больше нету. Теперь совсем ничего… — А ты пошуруй в этой тухлятине, — шаги раздались снова, словно вот прямо по голове. — Тут бежать ему больше некуда. Я сейчас вон той палкой потыкаю в мусор — он точно там. Раф всхлипнул, едва только переведя дыхание, и сжался еще сильнее. Если они его найдут… Если… вот что они сделают? «Мастер всегда говорил, что люди нас не поймут, даже самые хорошие, что мы другие, а они боятся всего, что понять не могут… Что могут быть и жестокие, и злые… чего я дома не остался?! Вот Лео бы придумал, как сейчас быть…» Крышка снова распахнулась. На этот раз с грохотом ударившись в стену, и прямо рядом с Рафом в мусор воткнулась палка с гвоздями. — Вылезай, уродец! — мерзко хихикнул голос Бена. — Выползай, если ты тут. Палка прошила мусор у самого носа. «Все. Сейчас найдут…» — Бе-е-ен!!! — истошный вопль заставил палку подпрыгнуть и воткнуться Рафу в руку, которой он прикрывал голову. — Бе-е-ен! Вон оно! На лестницу влезло! Нашел! Бросай эту помойку!!! Топот двух пар ног пронесся мимо мусорного бака и вскоре затих в переулке. Раф приоткрыл глаза и какое-то время тупо смотрел на острый ржавый гвоздь, торчавший в его руке. Потом закусил губу, ухватился целой рукой за палку и потащил ее прочь. «Мастер говорил, что если сразу занозу вытаскивать, то не так больно. А это заноза — просто большая и железная…» Он тихо вскрикнул, когда смог выдернуть гвоздь, и из маленькой, но глубокой раны тут же потекла кровь. «Кого это они там увидели, интересно? Что им вдруг примерещилось?» Раф выбрался из мусора и спрыгнул на асфальт, сел прямо у стены и кое-как замотал руку обрывком своей маски. Потом обхватил колени руками и ткнулся в них лицом. Потерянной машинки и колесиков было жалко до слез. Это же все, что у него было своего. Настоящего. Собственного. Все, чего он в жизни своим трудом добился, досталось теперь кому-то другому… Маска тут же промокла, а нос предательски щипало. Пришлось вытереть его новообретенным напульсником. — Я все верну, — Раф поднял голову и уставился в противоположную стенку. — Все-все. Это — мое. Он посидел еще минуту, вытирая глаза и нос, потом встал и спрятался под мусорный бак. Надо было выждать до темноты, чтобы вернуться обратно за своими сокровищами. Ведь люди говорили, что они по ночам бродят в поисках пищи.***
Пусто!Пусто!
Пусто!
Вокруг только пыль и ветер. Ни звука и ни души. Раф задерживает дыхание и подходит к парапету, вдруг остро осознав, что пульс уже ничего не значит. Он либо успел, либо нет
