Pretty things

Year after year will it break my heart? The moonlit grave, The stubby pines. Su Shi – Song of River City.

      После того, как мастер Йокетрон заявил, что займется обучением Скоура лично (пусть лишь в медитации, но тем не менее), отношение к нему, как к самому проблемному ученику в додзе, несколько изменилось. Одни считали, что Скоур оказался не так-то прост, а другие полагали, что Скоур настолько печальный случай, что обычному ментору его не обучить.       Самому Скоуру, впрочем, не было дело до того, что о нем думают. Его занимали другие дела – сперва медпроцедуры для починки полученных в результате падения повреждений, а после починка крыши под присмотром одного из менторов. Не Левелхэда, спасибо за небольшую милость мастеру Йокетрону – Скоур не был уверен, что в сложившейся ситуации у них получится конструктивный диалог. Более того, он предпочел избегать лишних встреч со своим ментором, благо, поводов у него было достаточно.       Пауэрхаг, который встретился им с мастером на пути в медотсек, в результате стал именно тем, кому выпала обязанность присмотреть за Скоуром, пока тот отбывал свое наказание. Скоур не был против – Пауэрхаг был одним из немногих нинботов, которые ему импонировали. Спокойный и рассудительный, незлобливый и уравновешенный, он никогда не относился к Скоуру иначе, чем к любому другому ученику в додзе. Даже когда вылавливал черно-золотого юнглинга во время его очередных эскапад. Он не осуждал и не укорял его, и потому Скоур был даже рад, что за его работой присматривал Пауэрхаг. По крайней мере, это означало, что он будет избавлен от мучительно долгих и бесполезных лекций о том, как опасно безрассудство.       Правда, Пауэрхаг одновременно был тем ботом, которому, по мнению Скоура, можно было задать даже неудобные вопросы. Те вопросы, которые нельзя вот так запросто спросить у кого попало. Например, вопросы о личности мастера Йокетрона. Конечно, неудобные вопросы подразумевали деликатный подход, и Скоур постарался зайти сперва издалека:       - Все же мне очень повезло, что я не упал в заросли кристаллов, - заметил он, устанавливая новые крепления для покрытия крыши. – Еще бы чуть-чуть, и насадился бы на вон те зеленые шипы.       - Это было бы весьма некстати, - согласился Пауэрхаг. – Не говоря уже о том, что повреждения в таком случае были бы гораздо более серьезными.       - Да, - Скоур поглядел вниз. – И кристальное деревце тоже получило бы неслабый ущерб. Кажется, эти зеленые шипы очень дороги мастеру Йокетрону.       - Так и есть.       - Он сказал, что это был подарок от его партнера, - продолжил Скоур. – Скажите, вы знали его?       - Не думаю, что это уместная тема для разговора, - отозвался ментор. Черно-золотой мехлинг провентилировал:       - Я знаю, что не очень вежливо спрашивать о личном активе другого бота, но я здесь не так давно и совсем ничего не знаю о мастере Йокетроне. Все его здесь уважают, он, без сомнений, интересный бот и многое умеет, вот только, - Скоур пожал плечами, - мне тяжело делать выводы, основываясь на чужом мнении. Я не могу просто взять и довериться незнакомому боту. Да, до сих пор я был в безопасности и имел все необходимое, но я не понимаю много из того, что происходит в додзе. Я никогда прежде не бывал в подобных местах, я не понимаю традиций и особенностей. Может, если я узнаю получше того бота, который все это создал, мне будет проще освоиться и прижиться здесь? Мне интересно, кто такой мастер Йокетрон на самом деле, и я хочу узнать его, как бота, а не только главы додзе.       Пауэрхаг молчал некоторое время, после чего проговорил:       - Я могу сказать лишь то, что мастер Йокетрон благородный и мудрый бот, способный понять и принять многих, великодушный и милосердный. Он превосходный воин, исключительный нинбот, сумевший овладеть семью разными боевыми искусствами, и великолепный учитель. Но бесполезно спрашивать у меня или кого-то еще в додзе о личном активе мастера. Никто из нас никогда не был знаком с его партнером, никто из нас о нем даже не знал до тех пор, пока не пал Праксус. Мы видели лишь дезактивный корпус, и были вынуждены лицезреть то, как трагедия повлияла на нашего мастера, - на узкую лицевую набежала тень печали. – Потеря столь глубокая не может не сказаться на личности, но мастер пережил боль утраты с достоинством, и никогда не переставал чтить память того, кого мы считаем его партнером. Мы не знаем ни его имени, ни того, кем он был, за исключением того, что он был очень дорог мастеру Йокетрону. А потому тебе не следует спрашивать о нем кого-то, кроме мастера, - он улыбнулся юнглингу. – Если мастер сочтет нужным удовлетворить твое любопытство по данному вопросу, он обязательно поведает тебе о том, что ты хотел узнать. Однако, даже если он откажется, тебе нет нужды сомневаться в надежности мастера и отказываться доверять ему. Ты в безопасности здесь, Скоур, и мастер Йокетрон не противник тебе, а главный союзник, как и все прочие в додзе. Помни об этом и не стесняйся просить о помощи, если она тебе нужна.       - Ладно, - неловко кивнул Скоур, не зная, чем ответить на такую речь. Многое из того, что сказал Пауэрхаг, нужно было как следует обдумать, ведь предоставленная информация оказалась довольно неоднозначной, а Скоур не рассчитывал, что старшим менторам о личности таинственного бота будет известно не больше него самого. Тем не менее, тут было, над чем поразмыслить, и Скоур намеревался тщательно все проанализировать, прежде чем пытаться выведать что-то непосредственно у мастера.       Пауэрхаг, впрочем, остался вполне удовлетворен его коротким ответом, и до конца починки они больше не обсуждали никаких сложных тем для разговора. --------------------       Методика обучения медитации мастера Йокетрона, как вскоре выяснил Скоур, была, по меньшей мере, необычной. Никаких посиделок со скрещенными серво, мычанием и попытками не уйти в перезарядку в сидячем положении. Нет, перво-наперво мастер выдал ему небольшую бочку с какой-то жидкостью, в которую полагалось засыпать определенное количество какого-то порошка, вручил лопаточку и велел как следует замешать раствор. После этого, проинспектировав получившийся раствор, мастер Йокетрон забрал у него лопаточку и вручил ковшик, отправив заливать получившийся раствор в специальные емкости, содержимое которых подпитывало кристаллы, причем только определенного вида, из-за чего для остальных кристаллов пришлось делать новые растворы и повторять весь процесс заново. К концу канители с растворами Скоур успел и заскучать, и известись от желания узнать ответы на волнующие его вопросы.       После того памятного разговора с Пауэрхагом, со времени которого прошло два орна, Скоур успел выделить некоторые факты и сделать по ним выводы. Выходило так, что самая животрепещущая тайна мастера была результатом намеренного скрытия информации, ведь никто в додзе, включая тех учеников мастера, которые помогли основать ему додзе на новом месте, не знал личность близкого ему бота. По всему выходило так, что никто и не подозревал о его существовании, пока мастер Йокетрон не привез его дезактивный корпус из Праксуса. О Праксусе Скоур имел очень маленькое представление, за исключением того, что это был один из крупнейших городов Кибертрона, который был уничтожен первым в ходе войны, а потому не мог утверждать, кем мог быть таинственный бот – логично было бы предположить, что он тоже был нинботом, но мастер упоминал, что тот когда-то принял его за шарлатана, а потому сей бот мог быть простым обывателем. По неведомой причине мастер не разглашал никакой информации о том, кем приходился ему этот бот, и никому даже имя его не известно. Возможно, просто не хотел о том говорить, а возможно, намеренно скрывал его личность от остальных. Между тем, бот этот, судя по всему, действительно был очень близок мастеру Йокетрону, раз он так дорожит его памятью, но почему мастер никому из додзе никогда о нем не рассказывал? Не доверял? Не мог рассказать? Но ведь он упомянул о нем при Скоуре, значит, дело не в необходимости сохранять секрет. Может, ему просто больно вспоминать, пусть это и было так давно?       Скоур так задумался, что опомнился лишь тогда, когда ощутил, как мастер легонько трясет его за плечо. Вскинувшись и едва не выронив из манипуляторов емкость с раствором, Скоур поспешно обратил свое внимание на монохромного бота, который улыбнулся:       - Ты погрузился в свои мысли и впал в транс, - заявил он. – Ты научился погружаться в медитативное состояние.       - Я просто задумался, - недоуменно и все еще слегка настороженно ответил Скоур, поставив емкость на подставку. – При чем тут медитация? Левелхэд вечно что-то несет про познание истинного «я» и внутренней гармонии…       - Внутренняя гармония не приходит сама по себе, если ты не знаешь, как ее достичь, - мастер поставил на стол новую емкость и принялся ловко и споро смешивать новый раствор. – Это баланс, который непросто удержать, а уловить – еще сложнее. На достижение полной внутренней гармонии необходимо особое состояние, которое может наступить только при совпадении всех нужных условий.       - Каких условий?       - Они индивидуальны, - отозвался монохромный мех. – Но гармония появляется, когда и разум, и искра находятся в состоянии покоя, которое гарантируют им разные условия, в основе своей имеющие одну и ту же цель: счастье.       - Счастье? – переспросил Скоур.       - Когда ты счастлив, тебя ничто не тревожит, и ты способен легко достичь нужного баланса, - пояснил тот. – Ты находишься в состоянии покоя и умиротворения, что позволяет добиваться нужных результатов в короткие сроки.       - А если это состояние вдруг исчезает? – юнглинг почесал шеврон. – Его можно вернуть?       - Разумеется, - кивнул мастер. – Однако это зависит от того, что явилось причиной исчезновения гармонии. Баланс можно восстановить вновь, но на это уйдет время, потраченное на осмысление препятствия и установления эффективного пути его преодоления. Это сложно и требует больших усилий, чем поиск гармонии без понимания, что создает необходимый покой.       - Вы это по опыту говорите или так, теоретизируете? – поинтересовался Скоур. Мастер Йокетрон усмехнулся:       - По опыту. Обрести покой и умиротворение, когда гармония была нарушена рядом неблагоприятных обстоятельств, приведших к чудовищным результатам, требует большого труда.       - Вы заново основали додзе, чтобы создать своего рода прибежище для тех, кто бежит от войны? – черно-золотой мехлинг внимательно посмотрел на мастера. – Вроде меня?       - Да, - кивнул тот. – И нет.       - В каком смысле? – опешил Скоур, и нинбот пояснил:       - Я создал додзе «Алкалин» не только как способ спасти от печальной участи бессрочно уйти в дезактив нуждающихся в помощи ботов, но как безопасное место, нейтральное во всех отношениях, способное удержать собственный суверенитет, которое передаст знания и философию боевых искусств другим ботам, и поможет им стать нинботами. Нинбот – не оружие, не пешка в чужих манипуляторах, это бот, который способен не только выжить в этом суровом мире, но сохранить при этом свое достоинство и остаться верным своим принципам. Я создал додзе, чтобы иметь возможность исправить пусть малую, но все же часть той несправедливости, которая существовала на Кибертроне до войны. Изменить мир к лучшему, подарить шанс на светлое будущее, пусть даже через крошечные перемены, через небольшую горстку ботов из целой вселенной. Я не способен помочь всем, как бы мне того ни хотелось, как и не способен спасти всех. Но я способен помочь тем, кто оказался в моем додзе, и воспитать из них ботов, которые в свое время смогут помочь кому-то еще.       - Глобально, - признал Скоур, проверяя концентрацию своего раствора.       - Это главная цель моего актива, - ответил мастер Йокетрон, улыбнувшись. – Оставить после себя достойное наследие, поколение ботов, способных к совершению того, чего не смог достичь я сам.       - Потому вы не стали участвовать в войне?       - Отчасти поэтому, - согласился монохромный бот. – Но также я дал обещание, что не позволю втянуть себя и мое додзе в беспрерывный цикл насилия и страданий. Никакое возмездие не умерит моей тоски, не вернет мне ботов, которых я потерял когда-то, но принесет только новые лишения и боль.       Скоур задумался. Обещание, значит?       - Вероятно, ты не придал этому значения, - вдруг заявил нинбот, - но сегодня ты сумел войти в медитативное состояние и даже впасть в транс. Это требует серьезной концентрации и полного сосредоточения на внутренней части сознания. О чем ты размышлял?       Юнглинг, сам того не ожидая, смутился. Конечно, он хотел поговорить на волнующую его тему, но не думал, что шанс ему представится вот так!       - Ну, я про вас думал, - нерешительно ответил он. Мастер приподнял надлинзовые щитки:       - Вот как?       - И про додзе, и про этого вашего секретного партнера, о котором никто ничего не знает…       - А, - монохромный мех кивнул с понимающим видом, - тот самый секрет, который не дает покоя многим излишне резвым новичкам.       Скоур почувствовал себя еще более неловко. Он понимал, что, возможно, переступает тем самым черту, но все же не смог не спросить:       - Вы не рассказываете о нем потому, что не хотите, чтобы ученики были в курсе вашего личного актива? - он ожидал, что мастер Йокетрон выскажется в ответ в духе «не твоего ума дело», однако тот только стравил пар и улыбнулся:       - Мой личный актив, разумеется, остается личным активом, но додзе и мои ученики тоже входят в это понятие. Данный секрет является секретом потому, что я не могу взваливать собственные эмоциональные тяготы на своих учеников. Это будет неверным шагом, в особенности если учесть тот факт, что мне тяжело говорить на эту тему. Всякий раз, когда мне случается слишком глубоко погрузиться в воспоминания о нем, мне с трудом удается сохранить контроль над своими чувствами.       - О нем? – переспросил Скоур, и мастер кивнул:       - О том самом боте, кто подарил мне тот кристальный куст, превратившийся после в чудесное растение, - он указал манипулятором на зеленое кристальное деревце. – Том же самом, о котором жаждут разузнать подробности мои ученики, поскольку никогда не знали его. Правда, им неизвестно, что, пусть сами они ничего о нем не знают, он знал о них, поскольку я рассказывал ему о моем додзе и учениках, - Йокетрон печально улыбнулся. – Ему нравилось слушать об их успехах и проказах. Он был полон парадоксов и безграничного упорства, был умен и проницателен, что позволяло ему обыгрывать меня в различных играх, и был единственным на моей памяти ботом, который умудрялся сохранять гармонию и умиротворение, несмотря на все невзгоды и тяготы, приключившиеся с ним. Он был тем, кого я не смог спасти, не смог уберечь… Дорогой мне бот. Мой любимый бот, воспоминания о котором порой бывают довольно мучительны, из-за чего я избегаю разговоров о нем. Я не желаю взваливать такой груз на тех, кого я обязался оберегать, обучать и защищать.       - Но нельзя же все это только в себе держать, - неуверенно проговорил Скоур. – Я понимаю, если вы не хотите рассказывать об этом остальным, но вы могли бы что-то поведать об этом боте тем вашим ученикам, которые были с вами в тот момент. Пауэрхаг и Хэвилоад уже давно обладают мастерством в трех направлениях и обучают менторов помладше, они наверняка сумеют справиться с частью открывшейся истории. Наверняка им было бы интересно узнать, что ваш партнер, хоть они и не знали его, знал о них. Уверен, что они будут совсем не против, а даже за то, чтобы вы рассказали им об этом. Они даже имени не знают, и, быть может, не признают, но это правда выглядит, как ваше недоверие по отношению к ним. Пауэрхаг точно об этом переживает, поспорить готов!       - Хмм, - задумчиво хмыкнул мастер Йокетрон. – Я приму к сведению твои слова.       - И мне вы можете о нем рассказывать, - твердо заявил Скоур. – Если хотите, конечно, но мне интересно. И я тоже хочу знать, как звали вашего партнера.       Монохромный мех издал смешок:       - Упорства тебе не занимать, - заметил он. – Однако ты упустил из виду важный факт.       - Какой?       - По условиям пари, ты должен перестать устраивать сумятицу и хулиганить, если освоишь первую ступень медитации, - напомнил мастер. – Сегодня ты показал, что можешь входить в медитативное состояние.       - О, - протянул Скоур, вспомнив, о каком пари идет речь. – А за такое быстрое освоение предусматривается какое-нибудь поощрение или приз?       Мастер Йокетрон поглядел на него с кратким удивлением, после чего рассмеялся:       - Приз за проигрыш в пари?       - Ну, я ведь освоил частичную медитацию, или как там, - черно-золотой мехлинг скрестил манипуляторы на честплейте. – Вдруг у меня пропадет мотивация развиваться дальше без поощрения…       Нинбот перешел со смеха на хохот, и смеялся добрых несколько кликов, прежде чем ответить:       - Вымогатель!       - Вы могли бы рассказать мне, как вас обыгрывал другой бот, - заявил Скоур. – Это наверняка ценное знание, пригодится.       - Вот еще, - отказался мастер, все еще улыбаясь. – Но ты понравился бы Лаксити, я в этом уверен.       При этих словах окуляры юнглинга, скрытые за визором, округлились, а на лицевой неосознанно заиграла смущенная улыбка. С мастером Йокетроном было интересно, даже если он подходил к вопросу обучения нестандартным образом, и слышать не менее нестандартную похвалу (а мехлинг был совершенно уверен, что это была именно похвала, иначе нинбот не смотрел бы на него с таким теплом) было приятно.       Стоило задуматься над тем, чтобы подтолкнуть мастера обучать его не только медитации.