Pretty things

      Баррикейд поморщился сквозь оффлайн и неохотно активировал оптику. Сверился с хронометром: оставалось еще два джоора с небольшим до обычного пробуждения. Бондмейт рядом самозабвенно сопел вентсистемами, раскинув в разные стороны конечности и изредка подергивая дверцами в перезарядке. Баррикейд едва слышно фыркнул, разглядывая партнера, и затем вдруг насторожился. Бамблби был оффлайн, однако что-то заставило полискона пробудиться раньше положенного, а своим протоколам, ни разу не подведшим его за долгие ворны его актива, он привык доверять. Что-то было не в порядке, и Баррикейд собирался выяснить, в чем дело.       Бесшумно поднявшись с платформы и набросив сползший изолетик на бондмейта перед тем, как выйти из перезарядочного отсека, серебристо-черный мех неспешно двинулся по коридору кварты, прислушиваясь к любому необычному звуку. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти причину своего утреннего беспокойства – в энергарии было включено освещение и слышалась тихая возня. Войдя в отсек и установив личность незваного гостя, Баррикейд не сдержал улыбки:       - Доброго цикла, Куинби. Снова не удается зарядиться?       Маленький спарклинг, который до этого сидел, забравшись непосредственно на стойку с энергоном, где хранилась небольшая вазочка с крии, и сосредоточенно выводил какие-то каракули на инфорамке, подаренной ему Блокейдом в последний их визит, попутно поедая запретные сладости, тут же оторвался от своего занятия. Круглая голубая оптика удивленно взирала на него в течении пары нанокликов, после чего мехлинг одарил его очаровательной улыбкой, радостно вскинув вверх манипуляторы, и при этом едва не выронив стилус:       - Гранд-опи! – жизнерадостно пискнул он.       Баррикейд только покачал головой и усмехнулся, глядя на то, как маленькие желтые серво пытаются незаметно отпихнуть подальше сидение, явно использовавшееся для того, чтобы помочь хитрому спарку забраться туда, куда не позволял рост, а вторая пара манипуляторов (которые Куинби обычно застенчиво прятал под честплейтом, благо, они сливались по цвету с серебряными пластинами торса) шустро убрала вазочку с леденцами за спину. Молча забрав у него крии и убрав их на полку повыше, невзирая на внимательно проводивший их взгляд и обиженно оттопырившуюся нижнюю губку, серебристо-черный бот подхватил своего второго гранд-спарка на манипуляторы и посадил его на специально поставленное в энергарии бетское сидение с маленькой лесенкой и высокой формовой спинкой с выемками, в которое удобно упирались крошечные колесные стойки.       - Итак, - начал он, ставя в печь два куба стандартного мидгрейда и один небольшой лоугрейд для спарков, - чем мы обязаны столь раннему визиту?       - Я нарисовал! – гордо и лаконично отозвался желтый мехлинг, болтая серво. Баррикейд понимающе кивнул:       - Насколько я понимаю, вокруг вновь не нашлось зрителей, способных оценить результат вдохновенного труда?       - Да, - твердо отозвался спарк, в силу своего возраста, не поняв и половины произнесенных слов, зато точно уловивший суть по одной лишь интонации.       - А налет на запасы сладкого был лишь легким отклонением от маршрута? – уточнил полискон, покосившись на мехлинга. Куинби вытаращил и без того огромные окуляры, став невыносимо похожим на своего гранд-дани, и смешно надул щеки. Усмехнувшись, Баррикейд поинтересовался: - Могу я взглянуть на получившуюся картину?       Спарк тут же протянул ему инфорамку основной парой манипуляторов, прижав дополнительные к честплейту и с энтузиазмом вглядываясь ему в лицевую, считывая реакцию на свои каракули. Хотя желтому спарклингу всегда было интересно, как другие боты воспринимают его творчество, единственным, чье мнение он неизменно ставил выше других, был Баррикейд. И партнер, и беты по-прежнему недоумевали и даже немножко обижались на такой явный фаворитизм, ведь не только кабинет Баррикейда украшали рисунки Куинби, и не только он хвалил его работы и дарил новые инструменты для творчества. Баррикейд, впрочем, не собирался раскрывать секрет – это было их с гранд-спарком общей тайной.       Пусть все прочие думали о том, что звание главного бузотера принадлежит Блэкберну (первый гранд-спарк, разумеется, был тем еще капризным непоседой и изобретательным хулиганом в одном лице, пусть и не менее умилительным), и по сравнению с шустрой бетой Блокейда Куинби выглядел значительно более безобидным, Баррикейд сразу же увидел за спокойным характером и очаровательным поведением хитрый расчетливый склад ума. Пока Блэкберн дулся, протестовал и развивал свои навыки убеждения, Куинби, намеренно не действуя дерзко и прямо наперекор требованиям альф, а лишь создавая видимость послушания, получал ровно то, что желал. И хотя Блэкберн определенно обладал гораздо более пылким характером (что безмерно радовало его иксинскую родню), тягой к лидерству и быстротой реакции, Баррикейд точно знал, что именно Куинби в этом дуэте являлся тем, кто действительно оказывался в выигрыше, несмотря ни на какие условия. Куинби анализировал и оценивал все, как и Блэкберн, но, в отличие от того, не торопился с действиями и не рисковал, если получаемый приз не стоил возможной цены. Если эти двое попадались на шалостях, то Блэкберн немедленно уходил в оборону или, теряясь в оправданиях, начинал злиться, а Куинби, широко распахнув оптику, застенчиво прятал манипуляторы и напускал на себя такой обескураженный вид, что сердиться на него не получалось. Между тем, Блэкберн тоже был подвержен влиянию Куинби – черно-серый мехлинг, выставляя дверцы торчком, всегда прятал того за своей спиной, водил с собой за манипулятор и явно считал себя главным, не в последнюю очередь – из-за старшинства.       Иными словами, первый гранд-спарк был значительно более бесхитростным и доверчивым, нежели второй. Но у Блэкберна было трое альф, каждый из которых, невзирая на службу и ее сложности, всегда был рядом, уделял ему необходимое внимание и поддерживал. Каждый цикл Блэкберна был определен, пошагово расписан и соблюден в соответствии с планом, даже если в него вносились корректировки.       У Куинби, в то же время, имелся только эксцентричный дани (и, хотя Баррикейд, бесспорно, любил Хорнита, он не одобрял некоторых его решений) и четверо его сожителей. Разумеется, это не значило, что они заботились о спарке меньше, чем Блокейд и его партнеры, однако Баррикейд, в отличие от всех, включая Бамблби, точно понимал, что значит расти только с дани, вечно чем-то занятым, и его друзьями, пусть и замечательными (хотя тут полискон бы поспорил – четверка бет Вортекса была замечательной разве что в роли наемников, даже при условии, что они обожали Куинби). Потому неизмеримым позитивным фактором в активе маленького желтого мехлинга было весьма близкое соседство его гранд-альф – настолько близкое, что спарк в любой момент мог перебраться из одной кварты в другую.       Зная, во что могут после перерасти манипулятивные навыки Куинби, а также видя, насколько деятельным, на самом деле, является второй гранд-спарк, умело скрывая свои истинные замыслы уже в столь юном возрасте, Баррикейд должен был принять меры. Куинби обладал не только причудливым строением корпуса (шокировавшим их всех в цикл его активации), но и незаурядным потенциалом. Все это нужно было направить в верное русло, а раз ни Хорнит, ни его сожители, ни Бамблби, ни даже Ригглер, несмотря на его опыт воспитания спарков, не замечали ничего необычного, дело было за серебристо-черным ботом. Единственным, кто, кроме него, понимал, с чем они могут столкнуться в будущем, если не предпринять никаких действий, был Вортекс – возможно, дело было в совместной многоворной работе, а может, в профессиональной деформации, но боевикон тоже распознал в Куинби знакомые черты:       - Я знаю, что ты знаешь, и что я знаю, что мелкий способен нагнуть Каон, - заявил он как-то вполголоса, столкнувшись с Баррикейдом в коридоре. – Хорошо, если только Каоном ограничится. Из меня воспитатель так себе, так что оставляю все на тебя.       Потому, призвав на помощь все свои навыки и весь свой опыт – как профессиональный, так и житейский, Баррикейд первым же делом установил правила для Куинби:       1. К гранд-опи всегда можно прийти. С чем угодно. В любое время.       2. Гранд-опи всегда можно спросить, и получить правдивый ответ.       3. Никаких осуждений и наказаний, только разбор проблем и совместное их решение.       4. Доверие – основа, черта, которую нельзя пересечь. Гранд-опи не предаст и не выдаст никаких тайн.       5. Гранд-опи всегда защитит, что бы ни происходило.       После установки правил и тестовых проверок того, насколько спарк понимал, что они означали, и следовал им, Баррикейд перешел к выяснению подлинных интересов Куинби. Мехлинг охотно принимал участие в любых играх или занятиях, которые ему предлагали, однако вряд ли любил их все в одинаковой мере. Зато он, как выяснил серебристо-черный мех, обожал секретничать, а иметь совместный секрет был гораздо интереснее, чем прятать все в одиночку. Так, у Куинби появился товарищ, которому можно было доверить тайну – Баррикейд знал, что периодически желтый мехлинг, как и он сам, следит за его реакцией, проверяя, насколько сам гранд-опи следует собственным правилам, однако полискон играл в эту игру значительно дольше, чем существовал его собственный дани, и потому Баррикейд стал в курсе всех событий, которые привлекали внимание наблюдательного спарка.       Рисование стало еще одной отдушиной – Куинби нравилось визуализировать свои мысли, но не всеми он делился, будучи скрытным по своей натуре. По крайней мере, хоть он и неизменно показывал все Баррикейду, он вполне мог утаить что-то от прочих, включая своего дани, несмотря на то, каким пытливым в отношении своей беты мог быть Хорнит. Причина тому была проста – Баррикейд тоже делился своими мыслями, иногда даже в виде карикатур, просто чтобы позабавить гранд-спарка. Последнее Куинби ужасно нравилось, и вот этими рисунками он точно ни с кем не делился.       Хотя Хорнит не понимал первое время, почему это, выйдя онлайн поутру, он периодически не находит своей беты в кварте, он принял ситуацию и только обвесил спарка десятком-другим отслеживающих маячков разных форм и модификаций. Ему не особенно нравились такие прогулки, но он не возражал, до тех пор, пока конечной точкой маршрута Куинби оставалась кварта его гранд-альф.       - Уверен, ты знаешь, что делаешь, - провентилировал он как-то, забирая Куинби утром, чтобы завести в бетсад. – Но, опи, - Хорнит обеспокоенно сощурил алые линзы, - все точно в порядке?       - Разумеется, - заверил его Баррикейд. И он не лгал – до тех пор, пока Куинби безоговорочно доверял ему, все было под контролем.       Потому некоторые утренние циклы начинались для Баррикейда с общения с гранд-спарком, которому не хотелось больше оффлайн, и вместо этого он приходил туда, где его точно не осудят за некоторую неординарность. И это не было плохо – кто может быть против утренней заправки со столь умилительным крохой, пусть и обладающим настораживающим для его возраста уровнем интеллекта? Ярко-желтый мехлинг, с огромной круглой оптикой и самой очаровательной улыбкой, застенчиво прячущий от других свою самую отличительную деталь – вторую пару манипуляторов под честплейтом, зато умело пользуясь своим обаянием, чтобы понравиться другим, ловкий маленький хитрец уже сейчас, вызывал у Баррикейда непонятное поначалу чувство ностальгии, не говоря о том, какими близкими и знакомыми казались ему пытливый прищур голубых окуляров, обиженно надутые щеки, недовольно высунутая глосса, красочное жестикулирование и удивленно-вытянутый фейсплейт, когда спарка уличали в проступке. Словно со светлой лицевой Куинби, с крошечными черными точками прямо под оптикой, акцентирующими его улыбку, на него глядел призрак из прошлого.       Баррикейд и представить себе не мог, как часто он будет вспоминать о Флюстерне, глядя на проказы своих бет и гранд-спарков. Возможно, дело было в чувстве вины – он надеялся, что желто-рыжий мех не был в обиде на него за то, что его не оказалось рядом в трудное время, чтобы поддержать, и что он не смог разыскать так тщательно оберегаемую Флюстерном искру, которая наверняка пропала в горниле войны.       Вошедший в энергарий бондмейт прервал его мимолетный поток мыслей. Бамблби щурил тусклые окуляры, но медленно улыбнулся, глядя на них:       - Опять начали без меня? Шеф, это возмутительно, я имею право присутствовать на планерке!       - Гранд-дани! – приветственно замахал манипуляторами Куинби.       - Доброго цикла, лейтенант, - отозвался Баррикейд, пододвигая к нему его куб с мидгрейдом. – Вы ничего не пропустили.       - Конечно, - не купился на его заверения бондмейт, отхлебнув топливо. – Именно поэтому у вас двоих такой заговорщический вид…       Баррикейд усмехнулся. Переключившись на гранд-спарка, Бамблби принялся выведывать, отчего тот вновь вскочил так рано, не снились ли ему плохие симуляции, заправлялся ли он, откуда леденцовые крошки в уголке губ, и что это такое интересное он только что заметил краем окуляра на инфорамке Куинби. Желтый мехлинг округлил оптику, делая шокированный вид, и Бамблби ответил ему тем же, одновременно многозначительно подмигнув бондмейту. Баррикейд не удержался от короткого смешка.       Кто бы мог подумать ворны тому назад, когда в его участок перевели героя войны, экс-разведчика и автобота до субмикронного уровня систем, ершистого и наивного, что однажды они будут сидеть вдвоем в энергарии, развлекая своего гранд-спарка, второго по счету. Что однажды Бамблби научится понимать мотивы действий своего бондмейта, даже не видя причину сам. И что однажды наступит момент, когда им не нужны будут слова для того, чтобы понять друг друга.       - Хочешь сегодня поехать с гранд-дани? – осведомился желто-черный мех, вдоволь расхвалив очередную карикатуру Куинби и поставив перед ним свежеспрессованный минеральный батончик. – У гранд-дани сегодня будет до-о-о-олгий скучный цикл с документами, и мне бы так не помешала компания…       - Лейтенант, перестаньте пугать меня с утра пораньше, - усмехнулся Баррикейд, отпивая из своего куба. – Что должно было произойти, чтобы ваш напарник вдруг стал скучным?       - А я говорил не про Хэвистрайка, я говорил про чудовищную кипу отчетов, которые необходимо заполнить, - отозвался коварный бондмейт, но улыбаясь при этом гранд-спарку, который явно пришел в восторг от идеи посетить полицейский участок – Куинби там любили, да и кто мог не любить столь очаровательного кроху?       - Чудовищная кипа, говорите? – не поддался Баррикейд, вскинув один надлинзовый щиток. – А клялись всего в шести просроченных рапортах…       Бамблби мигнул окулярами, осознав, что прокололся. Застенчиво опустил дверцы и округлил оптику, украдкой взглянув на партнера:       - Для меня, шеф, - убедительным тоном заявил он, - шесть рапортов – уже очень много.       Серебристо-черный мех улыбнулся краем губ. Ловушка захлопнулась.       - Я весьма рад, что наши мнения в этом вопросе сходятся, - многозначительно отозвался Баррикейд. Дверцы Бамблби поникли еще ниже, губы сжались в упрямую линию. – В таком случае, чтобы поскорее исправить столь вопиющую ситуацию, недостойную вашего ранга, ведь вы уже давно не кадет, впервые попавший на практику в участке, вам понадобится как следует сосредоточить свои усилия на данных документах. Это не значит, впрочем, - он повернулся к гранд-спарку, который переводил взгляд с одного из них на другого, следя за разговором, - что Куинби не может посетить участок. Думаю, мы прекрасно проведем время, пока вы наверстываете упущенное.       - Но я приду в середине цикла, чтобы заправиться, - слегка прищурил оптику бондмейт, и Баррикейд улыбнулся:       - Разумеется. Мы будем ждать с нетерпением вашего прихода. Вместе с рапортами. Не правда ли? – уточнил он у гранд-спарка. Куинби озорно ухмыльнулся. Бамблби стравил пар, осознавая поражение, но тоже улыбнулся, а сам скинул по комлинку сообщение:       «Нечестно выбирать себе любимчиков! А если Блэкберн обидится?»       «Мы уже давно определили, что в Праксусе такого понятия не существует. Кроме того, у Блэкберна и без того имеется целый квартет во всем потакающих ему покровителей, думаю, ему не на что жаловаться на данный момент», - ответил ему полискон. Бамблби едва заметно покачал головой:       «А я когда-то думал, что ты будешь больше возиться с Блэкберном, он ведь ужасно похож на Блокейда... Вместо этого ты стережешь Куинби, словно предакон, хотя Хорнит в его возрасте вызывал у тебя только недоумение. Почему?»       Баррикейд поглядел на гранд-спарка. Куинби старательно заправлялся, аккуратно держа куб с лоугрейдом основной парой манипуляторов, в то время как тоненькие когтистые пальчики дополнительной пары уже выбрали с минерального батончика ненавистную ему медную стружку и теперь незаметно прятали ее в сабспейс – чтобы вытряхнуть, когда никто не увидит. Бамблби ничего не замечал, хотя, поедая минералы, всегда делал ровно то же самое. Строгая избирательность по отношению ко всему, что отправлялось в энергоприемник, явно было наследственным.       «А вы приглядитесь,» - скинул ему серебристо-черный мех и убрал опустевшие кубы в мойку. – «Думаю, в конечном счете, вы поймете, в чем дело, лейтенант».       Бамблби неохотно поднялся с сидения и отправился собирать экипировку, скоро нужно было выезжать в участок. Полискон, тем временем, поднял гранд-спарка на манипуляторы и зашагал в соседнюю кварту – следовало предупредить Хорнита о том, что о бетсаде на сегодня можно забыть.       Бондмейт, впрочем, был абсолютно прав. Куинби действительно был его любимчиком.