My Eternity

      Через несколько секунд я снова открыл глаза и понял, что Акаши смотрит прямо на меня. Он казался странно серьезным, и у него был такой проницательный, бросающий в дрожь взгляд, которому я с трудом мог противостоять. Гляделки продолжались до тех пор, пока я не почувствовал прохладный ночной призрак, касающийся моей кожи, — легкий ветерок. Дрожь пробежала по спине, опоясывая все тело, сдавливая, словно змея, обвитая вокруг него. В голове было пусто. Я не мог думать, глядя в его глаза, словно он служил барьером для моих мыслей.       «Приношу свои извинения, Тецуя. Я понимаю, что уже довольно поздно, но я должен сказать то, что больше не может ждать», — прервал, наконец, тишину Акаши.       Он снял свой огненно-красный шарф, похожий на его волосы, и мягко накинул его мне на шею. Было тепло и уютно, от вещи исходил его аромат — такой знакомый и такой чужой одновременно.       «Не нужно было, Акаши-кун. Теперь тебе будет холодно», — я запротестовал, слегка надув щеки. Хотя это несильно изменило мою мимику, тем не менее, я мог показать такое выражение лица только ему и никому больше. Все же, он был очень значим для меня…       «Тише… Я не выдержу, если ты простудишься из-за того, что я попросил тебя приехать сюда со мной. Хотя я доволен своим выбором места. Твоя бледная кожа выглядит очень красивой при лунном свете».       После этих слов я почувствовал, что мое сердце заколотилось быстрее. Я буквально чувствовал, как нечто теплое неоднократно билось о мою грудную клетку. На моих щеках с невиданной силой бушевал шторм. К счастью, было довольно темно. Я надеялся, что ночь поможет мне скрыть румянец, но это были всего-лишь надежды. В глубине души я прекрасно знал, что он видит изменения в моем лице.       «Неужели он просто так это сказал?! Почему он был так смущен, произнося эти слова? Стоп, он же просто так сказал это, не так ли? Что он еще хочет сказать мне?!» — проносилось в моей голове раз за разом, с бешеным ритмом. Эти вопросы мучили меня.       Пока я был занят раздумьями, пытался найти ответы на эти вопросы, я не заметил, как Акаши подошел почти вплотную ко мне… Однако как только я, наконец, отвлекся от своих мыслей, я увидел весьма сюрреалистическое зрелище: передо мной был Акаши, окруженный бледным лунным светом, во всей его потусторонней силе. Его красивые разноцветные глаза смотрели прямо в мои. Я почувствовал, как тихий вздох вырвался из моей груди. Я и не заметил, что задержал дыхание. Через некоторое время я понял, что смотрю на него в ответ, из-за чего румянец на моих щеках только усилился, но я не мог заставить себя оторвать взгляд. Мне казалось, что, если я это сделаю, он непременно исчезнет, а я очнусь ото сна в своей постели в полном одиночестве.       «Тецуя, раз ты так пристально смотришь на меня, я могу пропустить сейчас несколько шагов в своем плане…» — пробормотал Акаши, что было весьма странно, потому что Акаши никогда не бормотал. Я не думаю, что он хотел, чтобы я услышал его, но я это сделал и даже немного смутился от его слов. Откинув эти мысли в сторону, я решил вернуться к тому, что мы стояли под лунным светом в пустом парке… Только. Мы. Вдвоем.       «О чем ты хотел поговорить, Акаши-кун?»       «Прежде чем я узнаю ответ на то, о чем я спрошу тебя здесь, я хотел бы знать, понравилось ли тебе сегодня?» — осведомился Акаши.       Я основательно задумался, прокрутил весь день в голове. Я играл в баскетбол с самыми лучшими людьми — с «Поколением чудес». Мы все смеялись, шутили и дурачились, как и раньше. Акаши, казалось, наслаждался собой, и это, в свою очередь, сделало меня безмерно счастливым. Не помню, когда в последний раз был так счастлив и горд одновременно. После этого мы сделали групповую фотографию. Помню, как все смеялись, когда, просматривая фотографии, заметили «рожки» над головой Аомине и Кисе, скосившего в сторону взгляд и насвистывающего победную мелодию.       Это напомнило о том, что мне нужно попросить у Момои копию, но сейчас это было не так важно. После этого мы пошли к Кагами, и все отлично провели время. Я даже не ожидал. Думал, что кто-нибудь обязательно устроит взбучку. И этим «кто-то» в моих мыслях был сам владелец квартиры. Но за весь этот долгий и такой приятный день больше всего я наслаждался сейчас, когда находился здесь, наедине с Акаши, хотя я этого и не мог сказать.       «Да, Акаши-кун, я действительно наслаждался сегодняшним днем. На самом деле, я был невероятно счастлив весь день», — я ответил, пытаясь сдержать ту слабую улыбку, расплывающуюся по моему лицу. Когда я поднял глаза, я на мгновение перестал дышать. Акаши тоже улыбался. Это была настоящая, самая настоящая улыбка. Ни одна из его обычных ухмылок, а теплая и искренняя, которую я так давно не видел.       «Это замечательно, Тецуя. Надеюсь, так будет и после нашего разговора. Я должен попросить тебя полностью выслушать меня, прежде чем что-нибудь говорить, хорошо?»       Я был ошеломлен. Акаши попросил, а не потребовал, как было это обычно? Это должно быть что-то серьезное. Вместо того, чтобы говорить ненужные слова, я решил просто кивнуть головой. Акаши глубоко вздохнул, и я заметил, что он занервничал, что было совсем на него не похоже. После небольшой паузы Акаши начал говорить…

***

      Хоть это было очень необычно для меня, я довольно сильно нервничал. Я зашел так далеко, и Тецуя стоял сейчас прямо передо мной. Я все спланировал, но теперь, когда мои планы воплотились в жизнь, это было намного сложнее, чем я думал. Но отступать было уже поздно. Признание, которое я не один раз прокручивал в своей голове, казалось таким легким, но теперь, когда я пытался сказать его вслух самому важному для меня человеку, я понял, насколько мужественным надо быть, чтобы так просто сделать это. И это заставило меня уважать всех девушек, которые раньше признавались мне, хотя ни одна из них не имела для меня никакого значения. Единственный человек, с которым я когда-либо мог видеть себя в отношениях, стоял здесь и сейчас прямо передо мной, ожидая, когда я решусь сообщить что-то, со своими большими, до жути любопытными голубыми глазами.       О, как эти глаза очаровали меня. Они были похожи на два водоворота, которые всегда затягивали меня, словно это было что-то само собой разумеющееся. Побочные эффекты от взгляда в его глаза проявлялись не сразу, намного позже, глубоко ночью, когда я, уткнувшись в подушку, не мог сдержать улыбку, прокручивая сложившуюся картинку в своей голове все снова и снова.       Глубоко вздохнув, я молча сказал себе: «Сейчас или никогда».       Я открыл рот, чтобы наконец узнать, ответны ли мои чувства. Чувства, которые я так долго держал в тайне…

***

      Куроко стоял, ожидая, когда Акаши заговорит. Вдруг он почувствовал на щеке что-то холодное. Когда он взглянул на ночное небо, он увидел кружащиеся в воздухе хлопья снега. Услышав, как Акаши вздохнул, он снова опустил взгляд, с давящим чувством внутри.       «Прежде, чем я начну, Тецуя, я должен извиниться за все, что я сделал с тобой раньше. За все ужасные вещи, которые я сказал и сделал, и за то, что разрушил команду Тейко».       Куроко открыл рот, чтобы выразить протест, но, прежде чем он успел заговорить, он почувствовал, как теплый палец коснулся его губ. Парень захлопал ресницами, разглядывая лицо Акаши, находившееся в паре сантиметров от его.       «Тихо, Тецуя. Я не позволю тебе спорить, потому что ты прекрасно знаешь, что это правда».       После этих слов Куроко продолжил слушать, не произнося ни слова.       «Как я уже говорил, я искренне сожалею о своих действиях в средней школе. У меня нет оправданий, и сейчас я могу лишь попросить прощения. Независимо от того, сколько времени потребуется, я клянусь своим именем, что сделаю все правильно…» — огненноволосый почесал затылок и опустил голову вниз, разглядывая носки своих кроссовок. Он чувствовал взгляд, устремленный прямо на него.       На этот раз, прежде чем Акаши смог заставить его замолчать, Куроко заговорил:       «Акаши-кун, извинения не нужны. Все, что имеет значение сейчас, — это то, что ты здесь, снова с нами…» — улыбка осветила его лицо.       Из-за нее сердце Акаши ухнуло в груди. Он никогда не устанет смотреть на улыбку Куроко. Всякий раз, когда голубоволосый дарил миру одну из своих красивых улыбок, Акаши всегда начинало казаться, что всё окружающее становится намного ярче. Куроко был лучиком солнца, который так отчаянно пытался пробиться сквозь все тучи — невзгоды, окружающие его.       «Я ценю твое настроение, Тецуя. Я рад узнать, что ты не винишь меня, даже если то, что я говорю, — правда. Несмотря на все, что я сделал, я не могу изменить то, что я чувствую…»       Окончательно сбившись с толку, Куроко просто ждал продолжения его слов.       «Независимо от того, когда и где, ты всегда был моим светом, Тецуя. Ты удерживаешь меня на земле, даже не зная об этом. Ты делаешь мой мир ярче, мой день счастливее, мою жизнь более приятной. Я никогда не знал чувства любви. Раньше все мои отношения основывались на том, может ли кто-то быть полезным для меня или нет. Всем, кто не был полезен мне, я, не колеблясь, отказывал. Я признаю, что, когда я впервые встретил тебя, я не видел никаких причин общаться с тобой за пределами баскетбола. Но позже, хоть и медленно, поскольку с каждым разом мы проводили больше времени вместе, я, наконец, познакомился с тобой как следует. Все изменилось».       Акаши вздохнул и, не позволяя Куроко комментировать, продолжил высказывать свои чувства. Он говорил сбивчиво, часто вдыхал воздух в легкие, тараторил, но все это становилось совсем невзрачным, незаметным и неважным, принимая во внимание смысл всех его слов.       «Только одна мысль о том, что из-за тебя мое сердцебиение учащалось, шокировала и даже пугала меня. Сначала я был не уверен в своих чувствах, поэтому я отбросил их. У меня не было времени узнать, что это такое. Мне нужно было следовать желаниям отца и быть лучшим во всем, поэтому я искренне сожалею, что спрятал свои эмоции и не попытался хоть как-то разобраться в них. Но о чем я больше всего сожалею, что мешает мне спать по ночам — я причинил тебе боль. Я причинил боль человеку, которого я никогда не должен был обижать, человеку, которого люблю…»       Услышав это, у Куроко перехватило дыхание. Когда он поднял руку, чтобы прикрыть рот, открывшийся от удивления, Акаши продолжил: «Тецуя… Я люблю тебя…»…