Out of time

5 февраля, 13:32

За последнюю пару лет, становясь старше, впитывая и осознавая происходящее в окружающем мире, Саманта Нил все больше убеждалась: постоянное молчание в современных Соединенных Штатах может стать страховкой от множества проблем. Выходя из кабинета ПК-директора вместе с мамой, и пропуская следом в коридор ужасно злую, перемазанную смесью макарон и шоколадного молока Хайди, в компании миссис Тернер, Сэм в который раз в этом убедилась. Услышать от главного поборника политкорректности в городе комплименты своей всеобъемлющей толерантности – в каком-то смысле личное достижение. «Тебе конец» - произнесла Хайди одними губами, обернувшись через плечо, и, задрав нос, заковыляла прочь, цепляясь за руку матери. Миссис Нил приехала минут двадцать назад с чистой толстовкой подмышкой, и основной части произошедшего в директорском кабинете ушедшая переодеваться в туалет Сэм не застала. Ее вызвали всего на пару минут, чтобы Хайди могла принести торжественные извинения под тяжелым взором ПК-директора, и отпустили домой. На дальнем стуле в коридоре в абсолютном одиночестве сидел Кенни, нахлобучив на голову капюшон. Завидев Сэм, он поднял было голову, сверкнув синяком под голубым глазом, и тут же опустил хмурый взгляд в пол. Даже если в школе и пытались дозвониться в хибару МакКормиков, отвечать за него никто не пришел. Злишься? Девочка остановилась прямо напротив него, как вкопанная, стиснув в кулаки сунутые в карманы руки. Ни в медпункте, ни позже, в туалете, где она отмывала лицо от крови, ни даже на ковре у ПК-Директора ей не было настолько паршиво, как в эти секунды. Хайди будет оставаться после уроков еще три недели как зачинщица драки, но что насчет Кенни? Мало того, что он пытался побить девочку (спасибо сидящему сейчас на математике вместе с классом Кайлу, не успел) и опрокинул на нее стол, так еще и несколько раз выдал в ее адрес вариации на тему «жирная шлюха». Последнее, при текущем режиме и политике тотальной цензуры с полным списком запрещенных микроагрессий, включая раздельные по признаку пола уборные, могло стоить ему больше пары недель отсиживания после уроков в компании мистера Маки. Качок в зеркалках, рассевшийся в директорском кресле, не славится умением идти на компромиссы. Хреново. Особенно сейчас, когда Карен болеет, и он рвется к ней каждый день сразу после занятий. - Сэм, идем, нам пора, - мама потянула ее за руку, и Саманта неохотно подчинилась. Школу снова объяла пустынная тишина – младшеклассники уже разошлись по домам, а остальные отсиживали последние уроки. У пустующей раздевалки они натолкнулись на одинокого и очень нервного Баттерса с перебинтованным запястьем. Мальчик беспокойно мялся с ноги на ногу, то и дело сверялся с экраном своего телефона, и что-то едва слышно бормотал себе под нос. К стыду своему, Сэм только сейчас вспомнила, что на Леопольда тоже рухнул стол – стало быть, попав в пострадавшие, тоже был отправлен домой? - Баттерс, тебя тоже отпустили с занятий? – озвучила немой вопрос дочери миссис Нил, пока Сэм натягивала шапку и застегивала теплую темно-синюю зимнюю куртку, - Как рука? - О. Да, миссис Нил, - вежливо откликнулся мальчик, - Нормально, спасибо. Уже не болит. Я это… как раз собирался домой. Ну какой из тебя лгун? – нахмурившись подумала Сэм, не сомневаясь: Баттерс сейчас скорее сядет на товарник до Мексики, чем отправится домой. Под домашний арест до следующего утра, и еще от мистера Стотча может перепасть. Не за то, что был участником драки, а за то, что вернулся с травмой. - Идем, подбросим тебя до дома, - ласково улыбнулась мама, не подозревая, что подписывает Баттерсу приговор. Сэм отвернулась к выходу, и, поморщившись, вышла на улицу, поднимая воротник, чтобы гуляющий на расчищенной от снега площадке ветер не кусал за щеки. Тихо помянув гамбургеры, Баттерс уныло поплелся за ними к припаркованному на стоянке внедорожнику. Дождавшись короткого пиликанья снятой сигнализации, Саманта забралась на место рядом с водительским и отработанным до автоматизма жестом пристегнулась, делая подходящему к машине Стотчу отчаянные знаки глазами. Еще не поздно вспомнить о каком-нибудь неотложном деле, Баттерс, моя мама не из тех, кто задает лишние вопросы. Вали отсюда, пока есть возможность. Увы. - Милый, директор рассказал, что случилось и кто виноват, я уверена, тебя не будут ругать, - предательски-сочувственно подбодрила мальчика мама, и, усевшись рядом с Сэм, включила зажигание, - Забирайся. Пока Баттерс устраивался на заднем сидении, Саманта оценивающе осмотрела свое отражение в зеркале заднего вида, и осталась им даже довольна. Отек с лица уже сходил, да и пластырь поперек переносицы добавлял ей мужественности.

***

До дома они ехали в почти полном молчании, если не считать классического кантри по включенному в машине радио, да Баттерса, напевающего что-то вроде «Лу-лу-лу» себе под нос. Саманта ковырялась в телефоне, сидя в текстовом чате со Стэном, Венди, Джимми и Кайлом: все рассказывали Стэну новости, праздновали маленькую победу над Хайди, ругали директора и справлялись о самочувствии "Сэма". Она рассеянно постила в чате смайлики, хотела написать Кенни, чтобы привычно компенсировать недостаток высказанных слов текстом, но, когда мама остановила внедорожник около дома Нилов, его все еще не было в сети. Вежливо попрощавшись, Баттерс поплелся к своему дому по заснеженной лужайке, повесив голову. Проводив его взглядом, Саманта захватила свой рюкзак и пошла было к крыльцу, но ее остановила мама, удержав за предплечье. - Подожди минуту, вместе пойдем. Почему? Девочка вопросительно склонила голову и моргнула. Мама, давно научившаяся разбираться в оттенках жестов и скупой мимики дочери, сокрушенно покачала в ответ головой. - Отец хочет с тобой поговорить. Я хочу… чтобы ты знала, мамочка ни в чем тебя не винит. От серьезного тона матери где-то в желудке у Саманты нехорошо заскреблось навязчивое беспокойство. Когда мама приехала в школу, в крови у нее все еще пульсировал адреналин, затем было дурацкое, сводящее с толку и совершенно необоснованное чувство вины перед Кенни, которого она как будто подставила, и за всем этим Сэм даже не потрудилась присмотреться к собственной матери, не увидела, насколько серьезное и беспокойное у нее лицо. Что? За что меня винить? Мучаясь растущей тревогой, Саманта смиренно ждала, пока мама загонит в гараж машину, и зашла в дом следом за ней. И только тогда, сняв куртку и швырнув на пол ранец, поняла в чем дело. Осознание ударило девочку, будто гром с ясного неба, она побледнела как полотно, чувствуя, как страх парализует ее до кончиков пальцев. Отец ждал их в гостиной, в своем любимом кожаном кресле (уродском, по словам мамы, которая постоянно порывалась его выкинуть), в компании утренней газеты, стакана с минералкой на подставке, и упаковки мультивитаминов, выразительно стоящей перед ним. Сэм не знала, сколько времени они молча смотрели друг на друга: она, стоящая перед входной дверью, мертвенно-белая и со своим идиотским пластырем на носу, и отец, с неподвижным, будто вырезанным из камня лицом. Она пришла в себя, потеряв счет тиканью настенных часов у входа, когда мама мягко толкнула ее в спину. - Сэмми, сядь. Девочка не двинулась с места. В повисшей тишине продолжали мерно тикать часы. Она может рвануть, схватить таблетки, и броситься бежать – куда угодно, на кухню, на улицу, наверх, запереться в ванную - тогда будет шанс проглотить несколько штук и перемотать к херам этот проклятый день на утро. Только бы схватить банку. Только бы… Сэм сделала шаг вперед, но отец опередил ее, взяв в руки невинно белеющую аптечную упаковку с кофейного столика и картинно потряся ей перед ухом. - Нечего сказать? Понимаю, – ровным тоном произнес он, - Мы знаем, что это не витамины. Я проверил аптечку в ванной и знаю, что ты заклеила упаковку. - Крис… - предупредительно вклинилась мама. - Келли, не вмешивайся. Он повысил голос. Он, блядь, опять начал повышать голос. - Это наша вина. Не твоя, - с нажимом продолжил отец, - Мы давали тебе эту бесполезную дрянь чуть ли не с рождения, не задумываясь и о побочных эффектах, ни о том, что она может вызывать привыкание. Здесь мы проштрафились перед тобой, и я могу только повиниться. Но что я решительно не одобряю, так это подобных тайн, и того, что вместо диалога и попытки разрешить проблему, ты начала красть и скрывать что-то от нас. - Крис, перестань! - Она уже достаточно взрослая, чтобы отвечать за свои поступки! – отец внушительно поднялся с кресла, и зашагал в сторону кухни, - Девчонка совершенно отбилась от рук! Когда она перестала говорить, мы решили, что это нормально, когда она стала постоянно таскаться с соседской шпаной, мы закрыли глаза на их дурное влияние, но факты налицо, Келли! Она постоянно сбегает из дома после отбоя, не слушается, пропадает в дурной компании, ввязывается в драки, а теперь это! Нет, нет! Нет! Когда он начал откручивать крышку от банки, приближаясь к раковине, Сэм понимала, что в этот момент ее толкают к пропасти, выхода из которой уже не будет. Плотно стиснув зубы, чтобы не закричать, девочка рванула к нему, чтобы последним, отчаянным жестом вырвать свою путевку в сегодняшнее утро, но отец крепко схватил ее за шиворот и тряхнул, как щенка. Ворот толстовки больно врезался в горло, она извивалась, пиналась, пытаясь вывернуться и выхватить у отца банку с лекарством, и все это – в полном молчании. Мама коротко вскрикнула, бросилась на помощь, но в следующую секунду было уже поздно. Сэм обмякла и повисла кулем в отцовской руке, с ужасом наблюдая, как белые капсулы сыплются в стальные челюсти измельчителя мусора. Вот и все. - Видишь, Келли? – с триумфом произнес отец, выпуская воротник дочери. Ноги у нее подкосились, и она попятилась, схватившись за холодильник, - Они действительно вызывают привыкание. Мы сделали то, что нужно было сделать. - То, что нужно? Да ты просто псих! Их крики звенящей болью отдавались в голове, когда Сэм, отсутствующе подобрав с пола ранец, понималась по лестнице в свою комнату. Закрыв за собой дверь, она села прямо на пол, и, подтянув к груди колени, ткнулась в них лбом. Вот и все.

***

19:11

Они кричали друг на друга, как тогда, в декабре, почти два часа, пока хлопнувшая дверь не известила о том, что отец ушел в бар. Пару раз к двери подходила мама, просила выйти, но Сэм так и осталась сидеть перед дверью. Она не злилась на мать - далеко не так сильно, как на отца - но ни чувства вины, ни желания реагировать тоже не было. Что они вообще могли друг другу сказать? К пяти часам Саманта почувствовала себя достаточно переварившей произошедшее, чтобы достать телефон и зайти в оставленный чат, обнаружив в привате, помимо прочих, сообщение от Кенни. Одинокое «Ты в порядке?». «Йеп» - подтвердила Сэм, мысленно обозвав себя лгуньей, и отправилась за компьютер. Второе сообщение пришло от него спустя сорок минут, после очередного стука матери. Такое же короткое «Ок». К семи вечера внизу снова хлопнула дверь: домой вернулся отец, и тогда сидящая в темной комнате Сэм, в течение битых двух минут пытливо изучив взглядом лежащий на столе телефон, принялась набирать ответ. «Хочешь завалюсь к вам? С меня X-box и закусь». «Ветрянки не боишься?» - последовал ответ спустя полторы минуты. «Нет» «Тогда заваливайся».