Out of time

До Южного Парка «Сэмюэл Джордан Нил» причислялся коллективом младшей школы Атлантик-Сити к той тонкой прослойке неудачников, у которых нет друзей. Вообще. В любой школе есть такие дети. Странные, нелюдимые, они сидят в столовой отдельно от всех, всегда низко-низко свешивают голову, избегают прямого взгляда, пряча глаза в тени собственной челки, и общаются разве что с такими же, как они, неудачниками. Популярные с такими дел не имеют, снисходя к ним только когда им что-то нужно, другие маленькие группки школьников их сторонятся, а хулиганы на год-два старше регулярно поколачивают, оплевывают и отбирают карманные деньги. Старо как мир, зато служит ярким примером естественного отбора. Школа жизни, как бы это пошло ни звучало. Сама себя Сэм считала вступившей в эту прослойку осознанно и добровольно, а значит, исключением. Она быстро сбросила с себя ярлык потенциальной жертвы и не тяготилась одиночеством. Напротив, изо всех сил избегала ненужного внимания, памятуя о постоянном преследовании, и постоянном внимании со стороны людей странных, пугающих и незнакомых. Даже в четырех стенах собственной комнаты она находила, чем себя занять, на вечер, два выходных дня, или целые летние каникулы. Переезда в Колорадо она не предвкушала, и на перспективу новой жизни смотрела со здравой долей пессимизма: не приняли в Джерси, и тут тоже вряд ли примут. Грустно быть прожженым циником, когда тебе десять лет, но что поделать. Вот и пришлось отцу чуть ли не поджопником выгонять ее на улицу в тот памятный день. Взрослые, лишний раз подтверждая нелестные детские о них мнения, всегда так делают – сперва на чем-то усиленно настаивают, а потом недовольны результатом. Память хранила то утро так ярко, как это бывает только в детстве: сверкающий на солнце снег казался девочке похожим на сахарную глазурь, и она с радостью провела бы весь день на заднем дворе, тихо копошась в сугробах. Отстроила бы себе иглу, или возвела свой вариант Статуи Свободы с морковной короной и щеткой от швабры вместо факела. До Южного Парка снег был редкой радостью, которой хотелось насладиться по-максимуму, пока не осознавая, что за два месяца не будет ни одной оттепели, и все эти рождественские красоты, в комплекте с соплями и вечной отмороженной задницей, начнут изрядно надоедать. Так уж случилось, что буквально в двух шагах от крыльца ее нового дома ряженый в нелепую хламиду пацан с накладными ушами из пластилина лупил другого ряженого, и Сэм, как это с ней часто происходило в подобных ситуациях, вмешалась без каких-либо колебаний. Так и вышло, что первым ее другом стал Баттерс Стотч. Будь у Саманты склонность к рефлексии, она бы непременно задумалась над причинами своей моментально возникшей и незыблемой к Леопольду Стотчу симпатии. Он казался слабым, во всех смыслах этого слова, мягкотелым, как воздушная маршмеллоу, иногда мямлей, иногда попросту глупым – без учета участившейся способности периодически отращивать хребет, и яйца к нему впридачу. И все-таки, что-то в нем сразу подкупило девочку, которая успела за последние годы добровольно возвести необщительность в абсолют. Что-то, чему не пришлось прикладывать никаких усилий, чтобы дать ей почувствовать себя «своей» там, где она еще надолго оставалась безымянным «новичком». Самое противное, и одновременно самое знаменательное сейчас было в почти абсолютной неспособности на него злиться. Предательство в четвертом классе – концепт не новый даже для Саманты, отучившейся в новой школе немногим более двух месяцев. Плохое в их маленьких, шумных, полных невероятных событий жизнях забывается быстро, иначе не быть бы им сейчас друзьями ни с Кенни, ни с Крейгом или Клайдом. А хорошее – еще быстрее. Первым от охватившего раздевалку ступора очнулся Кенни – зло насупившись, он с жестяным грохотом бахнул тряпочкой повисшего в его руке Дуги спиной о шкафчики. - Так это Баттерс устроил? – голос его был почти спокоен. То самое «почти», что отделяет нейтральное спокойствие от пугающего, - Зачем? Что ему надо? - Эй, полегче! – прогнусавил Дуги и воинственно шмыгнул носом, - Планы Профессора выше моего разумения! Я всего лишь их исполнитель! - Баттерс вышел на новый уровень перегибания палки, - с философским видом подытожил Кайл, - Чел, поставь ты его, он же мелкий, что с него возьмешь. - У меня есть идея получше, - Кенни встряхнул первоклассника как котенка и распахнул шкафчик, - Запрем его. - …А вот теперь ты перегибаешь палку, тебе не кажется? - Ммм… Не-а. Посидит часок в шкафчике, может пропадет желание туда снова за чем-нибудь лезть, - мальчик криво, насмешливо ухмыльнулся, - А, Дуги? Малой в ответ вяло затрепыхался, заочно победив конкурс на самую кислую рожу года. Сэм не без труда поднялась на ноги и сунула в карман батарейку и крышку телефона, подобранные с кафеля. Соображая по-прежнему заторможенно, проковыляла к Кенни и крепко ухватила его за запястье, которым он держал первоклассника. Не надо. Отпусти. Без слов, парой движений головы и ничего не выражающим взглядом. Сэм было неведомо, какие выводы из этого жеста сделал Дуги, но брошенный на нее взгляд ей не понравился. Мелкий гаденыш соображал быстро, лихорадочно, с расчетом на выход из положения. - Профессор в заключении строго режима, - выдал он с апломбом, - Пока он не выбрался на свободу, я – его правая рука. У меня послание для «Борцов за Свободу»! Возможно, Мистериону и Воздушному Змею будет интересно узнать, что в ваши дружные ряды, незаметно для вас, пробрался лжец, притворяющийся не тем, кто он есть на самом деле! Профессор печется об общем блаАААА!!!... Договорить Дуги не успел – Кенни молча затолкал его в шкафчик, и, захлопнув дверцу, приставил к ней перевернутую скамью. - У тебя… - МакКормик посмотрел на часы над входом и удовлетворенно хмыкнул под железный стук и крики, усиленные металлическим эхо, - Минут сорок, чтобы подумать о своем поведении. Народ попрет с тренировки – выпустят. Ты фейсбук свой удалила? – обернувшись на Сэм, невозмутимо спросил он. Девочка вздрогнула, зажмурилась, беззвучно выругавшись, и, без раздумий усевшись прямо на пол, принялась собирать свой телефон. Кенни, обойдя ее, как ни в чем не бывало, полез в свой шкафчик за паркой, которую запихал туда, казалось, уже вечность назад. - Разоблачители хреновы, - фыркнул он на удивление весело. От былого беспокойства и мрачной решимости, с которой кидался под дуло пистолета Мистерион не осталось ни следа. Кенни МакКормик – вновь обманчивая беззаботность, это чувствуется во всем, начиная с флегматичной физиономии, и заканчивая небрежностью в жестах. Кайл почесал кудрявый затылок. - И как Баттерс так внезапно узнал? Ты ему сказала? Саманта отрицательно мотнула головой, вдевая в корпус смартфона батарею. Нет, конечно нет. - Тогда переодевалась ты там что ли перед окном? – предположил Кенни, и насмешливо добавил, - Хотя что там разглядишь-то. Ему подзорной трубы на Рождество не дарили? Сэм молча, но выразительно продемонстрировала через плечо, не оборачиваясь, средний палец. Вопрос, конечно, хороший: зная отношение Баттерса к девочкам, которое он не стеснялся высказывать в сугубо мужском – по его мнению – коллективе, припоминая то изюминку Лексус, то канадку Шарлотту, сомнительно, что он смог бы долго вынашивать этот план. Но ведь еще накануне все было в порядке. Он волновался и был расстроен домашним арестом, не хотел идти домой – но кто бы на его месте хотел? - И что теперь? Домой к Баттерсу? – спросил Кайл, после секундных колебаний последовав примеру друга. Бросив полный невысказанных сомнений взгляд на сидящую на полу девочку, он встряхнулся и принялся натягивать джинсы прямо поверх спортивных шорт. - А куда еще? – Кенни пожал острыми плечами, - Ждать очередного гениального плана? - Брось, чувак, это же Баттерс! У него фантазии хватит максимум на завернуть в фольгу десяток мексиканцев и отправить их на улицах мусорить. Сэм с щелчком поставила на место крышку телефона. Пальцы не слушались - если равновесие и более-менее ровная ходьба стоили ей волевых усилий, то с мелкой моторикой все обстояло совсем плохо. Впору писать трактат о путешествиях во времени из первых рук – проблемы рассинхронизированного сознания, тошнота и выжатость, никак не связанная с привычной любому организму усталостью. До чего хотелось просто приволочь тело домой и уложить его в постель до утра понедельника. Может тогда она немного переварит произошедшее в уже двух отмененных временных линиях, которые уже через сутки будут казаться чем-то вроде очень яркого сна. - Ну не знаю, - помолчав, ответил Кайлу Кенни, - Сутенер из него получился ничего. Да и госпиталь он вполне себе всерьез пытался взорвать. - Госпиталь был идеей Картмана, - отозвался Брофловски, продев руки в рукава свитера, - Может он и сейчас руку приложил. Привычно спрятавшись в теплых оранжевых недрах парки, Кенни неопределенно прогудел себе под нос что-то утвердительное. - Мфмвмф? – спросил он, подходя к Сэм, и та утвердительно кивнула, для наглядности продемонстрировав ему экран телефона. Профиль в фейсбуке, опасность номер один и ярчайший пример собственной безалаберности, успешно завершил свое существование, а следом смартфон покинуло и приложение, верности ради, - Пфмв фмвм пфммв, вф мфв ф. Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться, и, ухватившись за нее, Саманта словно наткнулась на невидимую стену собственного внутреннего протеста. Она поднялась на ватные ноги и уставилась в пол, на сведенные носки своих ботинок. Порывом тянуло отстраниться и уйти одной. С Баттерсом разговор предстоит нисколько не проще того, что остался на несвершившемся собрании Борцов за Свободу, им незачем в этом участвовать. Хватит унижения для одного дня, хватит, устала. - Мрфвфвфф, - Кенни истолковал замешательство по-своему и дружелюбно ткнул Сэм в плечо, - Мвмфф вф фвм пфвфввм. Кайл спрятал рыжие кудри под шапку и, захватив из своего шкафчика рюкзак, первым вышел в коридор. В улыбке его неловкость мешалась с ободрением. - Если… хочешь сказать остальным, пока этого не сделал Баттерс, мы можем помочь с этим, - участливо предложил он. За закрытыми двойными дверьми в спортзал уже вовсю гремела бодрая танцевальная мелодия, приправленная приглушенным металлическим стуком из раздевалки: получивший кармическую кару Дуги не бросал попыток выбраться из шкафчика. Сэм на миг остановилась, обернулась, смерила мальчишек тяжелым взглядом и отрицательно мотнула головой, прежде чем, круто развернувшись, выйти в холл. Повторять откровения на бис, даже с помощью того, кто давно прокачал скилл складных речей перед публикой, у нее не было ни малейшего желания. Во всяком случае, пока.

***

Когда ребята добрались через главную улицу до родного квартала, день медленно, и для Сэм – вот уже в третий раз, клонился к вечеру. На улицах, будто посреди пустыни на ночь глядя, просыпалось все больше жизни. На лужайке у дома Брофловски кучка детсадовцев во главе с Айком сооружали снежную инсталляцию, в центре которой зачем-то воткнули лопату. Кайл, помахав рукой брату в ответ, методично сместился к краю тротуара, чуть пригнулся, бросая опасливые на окна. Высматривал горе-кузена, догадалась Саманта. В соседнем доме негромко напевал что-то безбожно фальшивое Рэнди Марш, ковыряясь у верстака в открытом гараже. Всю дорогу Саманта не проронила ни звука, и негромко переговаривающихся мальчишек это ожидаемо не удивляло, хотя, время от времени она ловила на себе их осторожные, оценивающие взгляды. Впору радоваться опустевшей от усталости голове – в пробирающем холоде не думалось ни о чем и ничего не хотелось. Аккумуляторы сели, ноги передвигаются в автономном режиме, разговор мальчишек проскакивает мимо ушей, как помехи в статическом шуме плохо работающего телевизора. Ужасающая рассеянность под прикрытием глубокой задумчивости, истинный дзен в понимании десятилетней козявки. На крыше гаража Нилов, нестройно балансируя на покатой поверхности, счищал снег плотно закутанный в теплую лыжную куртку отец. Завидев его, Сэм напряглась, встряхнулась, втянула голову в плечи в слабо осознаваемом защитном жесте. Она ожидала, что ее погонят домой, в очередной раз напрочь запоров операцию, но вместо этого папа просто поднял свободную от лопаты руку. Неуверенно, как будто на пробу. И девочка, так же осторожно, вернула отцовский жест, прежде чем следом за Кенни подняться на засыпанное грязной солью крыльцо Стотчей. Вряд ли это сделает ситуацию в доме намного проще, но мама была права - хрупкий семейный мир снова склеивался из осколков стекла. Уже и представить трудно, чем этот день мог бы закончиться. И жаль, что родителям об этом не скажешь не только из-за привычки молчать. В ответ на стук Кайла открыла Линда Стотч, одетая в длинное домашнее платье цвета сливы и с головой в бигудях. Смерив ее, снизу вверх, полным неприязни взглядом, Сэм скривилась так, будто разжевала перчину в супе. Ну конечно, заприте сына в одиночестве, даже не проверяя, как он там вообще, а сами – на какую-нибудь цивильную вечеринку у таких же снобов местного разлива. И даже не поймешь, кто хуже – мистер Стотч, с полным списком примеров неправильного родительского поведения из книжек доктора Спока, или его супруга, такая же твердая, стойкая и убедительная, как зеленое желе из школьного меню. - Здрасьте, - вежливо улыбнулся Кайл, - Мы к Баттерсу. - Баттерс все еще под домашним арестом, - сообщила миссис Стотч, бегло изучив компанию на своем крыльце. - Да, спасибо, мы знаем, - кивнул Брофловски, - Нас попросили принести ему домашнее задание на понедельник, это не займет много времени. Линда Стотч изобразила задумчивость, покосилась на сидящего в гостиной мужа, но тот лишь утвердительно хмыкнул, не отрываясь от газеты. Картина Саманте до боли знакомая: мама, помнится, как-то шутила, что, когда мужчина читает газету, у него самое время просить денег, потому что он на все отвечает «угу». Поднимаясь по лестнице, Сэм показала затылку Стивена Стотча язык. На стук в другую закрытую дверь ребята, вопреки ожиданиям, ответа не дождались. В комнате Баттерса, хорошо знакомой после получасовой отсидки здесь взаперти, было пусто и ненамного теплее, чем на улице. Причина обнаружилась сразу же: широко распахнутое окно и сухо стучащие о стену от порывов зимнего ветра поднятые белые жалюзи. В остальном – все те же скучные стены, аккуратно расставленные по полкам книжки, и идеальный порядок, даже вещи в полуоткрытом шкафу разложены по цвету, и ровными, как по линеечке, стопками. Ей всегда было от этого неуютно. Ощущение пустоты, необжитости, эта комната не убежище для живущего ребенка, а его персональная тюрьма. И сейчас, в отсутствие хозяина, в пронизывающем до костей холоде, это ощущение усиливалось многократно. - Опоздали. Может, Дуги написал ему из шкафчика, его-то телефон не отбирали. Или выбрался, - Кайл подошел к окну, и выглянул наружу с видом заправского детектива, - В сугроб выпрыгнул. Что-то он и правда слишком близко к сердцу все принял. На столе рядом с мерно гудящим в спящем режиме компьютером лежала рация. Сэм мгновенно узнала ее – следы полусодранной наклейки, чуть потертый корпус с новой трещиной на боку. Девочка бездумно сделала несколько шагов вперед, взяла ее со стола, и тогда, с негромким стуком, из открытого отсека для батареек вывалилось на пол его содержимое. Саманта опустилась на корточки и полезла под стол, охваченная внезапным беспокойством. Новым, захлестывающим с головой как приливная волна, на границе с пониманием. Батарейка. Обыкновенная, пальчиковая, сине-красная, такие продаются в любом "Валмарте" по пятнадцать баксов за огромную пачку. Девочка даже не сразу опознала причину своего беспокойства, просто крутила ее в пальцах, пытаясь понять, и только тогда вспомнила, что видела точно такую же считанные – в этой временной линии – часы назад. Утром, перед тем, как отправиться в школу. Чуть не полетела с крыльца, подскользнувшись на точно такой же. Ох, Баттерс, несчастный ты идиот, ну зачем ты так… После двух прыжков в прошлое, нескольких часов этого вечера, проходящих как поставленная на повтор пленка вот уже в четвертый раз, Саманта и думать забыла о сегодняшнем утре, и, тем более, вчерашнем вечере в гостях у Кенни. О жуткой родительской ссоре, криках, от которых пол трясся у нее в комнате. Батарейка стала для нее кусочком паззла. Одним-единственным, и единственно важным, без него не увидишь всей картинки. Ты не сразу пошел домой. Ты хотел зайти. Может быть, решил посидеть в гостях пару часов прежде чем отправляться под домашний арест. А может быть, что-то не так было с рацией. Те же батарейки сели. Неважно, зачем. Теперь - неважно. Они кричали, и ты услышал с крыльца. Так же, как и я слышала не раз, как твой отец орет на тебя дома. Тогда и понял, что твой друг не то, чем казался. Глупо, но даже теперь она не могла его обвинять. Разве что в категоричности плана, но для тех, кто близко общается с Баттерсом, не новость, что, когда этот одуванчик охвачен идеей, полумер он не признает. Кенни прав, надо перехватить его до того, как он решит наломать новых дров, лишившись козыря с фейсбуком и преследующим Саманту дурацким проклятьем сетевой популярности. Вряд ли Стотч хотел чего-то действительно плохого. Даже в ипостаси суперзлодея осознанно он способен разве что засыпать город оптовыми поставками деталек от лего. Может быть, для него это действительно было благом – явить миру змею, запрятанную в траве, прежде чем она кого-то укусит. Господи, даже в голове это звучит по-идиотски. Сэм вспомнила, где она вообще находится, только когда, резко поднимаясь, стукнулась макушкой о столешницу. Мальчишки – Кайл у окна, Кенни все еще на пороге - вопросительно переглянулись. «Нужно его найти», - набрала Сэм на своем телефоне, затолкав в карман куртки сломанную рацию. - Фвм мфтпфх вф лвфвф фвфф, - дернул плечом Кенни. - Думаешь, он там? – Кайл почесал затылок под шапкой, и, бросив последний взгляд за окно, зашагал на выход. - Мвф фвф вфу пффт? Одно хорошо, - мрачно подумала Сэм, бросив последний взгляд на незнакомую ей канадскую девочку, мило улыбающуюся из-под стекла в рамке на тумбочке Баттерса, - Он наконец-то сбежал из-под домашнего ареста.