Огнем и Металлом

      Ай!       - Что за херня?!       - Вот и я бы хотела знать.       Даже непонятно, от чего я больше опешил – от смачной оплеухи, которую Гна мне с мастерством участкового терапевта прописала в щи, или от ответа на мой вопрос.       - Ты должен был убить Фенрира.       Ах, вот оно что…       - При всем уважении, Гна, - прохожу в комнату, потирая горящую щеку. - Я не смог бы его убить, и ты это знаешь не хуже меня.       - Хватит заливать, у тебя были все возможности для этого.       - Какие возможности, Гна? Он меня отделал, да еще и струны порвал!       - Не прибедняйся, - Гна, кажется, твердо выбрала линию, чтобы упорно ее гнуть. – Я видела, что ты можешь. Немногим удавалось сдержать Фенрира на одном месте против его воли, даже в Асгарде.       Спасибо на добром слове.       - В таком случае, ты должна быть рада, что я его остановил, - я снял гитару и меч с плеча и опустил на кровать.       - Ты должен был не просто остановить Фенрира!       - Да что ты прицепилась?! Я сделал все, что мог на тот момент. Может быть, я и выдал бы какое-нибудь соло, чтобы расплавить ему морду, но он мне, повторюсь, порвал струны. Поэтому убить его я бы не смог.       - Ты угрожал ему смертью, сжимая барьер, - асинья была непреклонна.       - Это был блеф. Я, конечно, еще долго мог бы играть завершающий кусок, но Фенрир был прав. Рано или поздно я бы устал. И тогда он сожрал бы меня с потрохами, и фамилию бы не спросил.       - И ты решил пойти по пути наименьшего сопротивления. Так?       - Иногда лучший способ победить врага – сделать его другом.       - А тебе не кажется, скальд, что ты нажил себе опасного друга? И что он мог сдаться тебе не потому, что испугался страшной участи, что ты ему пророчил. Если так, то ты подвергаешь Асгард огромному риску. Ему уже однажды позволили жить среди асов, пока он не стал слишком велик и опасен. Чтобы его усмирить, Тюр пожертвовал своей рукой!       - А сейчас что? – пытаюсь возразить. – Или ты думаешь, что Один не усилит защиту, памятуя о том случае? Если нет, то чем вы лучше людей, если не учитесь на ошибках?!       - Всеотец достаточно мудр, чтобы предусмотреть это.       - Так и в чем суть наезда, Гна? Я нашел Фенрира и заключил его под стражу, да еще и принудил к союзу. Если, как ты говоришь, меня ждут твари больше и опаснее этого волчары, то иметь его в числе союзников, - пусть и сомнительных, согласен, - было бы хорошим подспорьем.       - Ему нельзя верить! – асинья, наконец, сорвалась.       Сложно сдерживаться, когда на тебя кричат. Во всяком случае, долго. Даже если ты пытаешься отвлечься, осматривая повреждения гитары.       - А кому можно? – огрызаюсь я.       – ?!       Гна осеклась. Заготовленная фраза задохнулась на подходе.       - Я же видел, как ты вывела Гери и Фреки, пока я дрался с Фенриром! Что это было? Подстраховка? И если так, то тогда зачем? Ты еще до битвы распиналась про мой бескрайний потенциал, а потом решила втихую все сделать сама, пока я потом и кровью отвлекал волка на себя! И ты еще говоришь о доверии?!       - Прекрасно! – сардонически отозвалась Гна. – Может, тогда еще и с Локи побратаешься? Учитывая, что ты взял под крылышко его сына, он будет очень рад!       - Я прекрасно знаю, кто такой Локи, и доверяю ему не меньше твоего! А если бы я и решил с ним побрататься, то это бы точно тебя не касалось!       - Похоже, вы и вправду друг друга стоите!       Знала бы ты, как мне трудно сейчас держать себя в руках!       - Так, Гна, - из последних сил держусь, чтобы не впечатать асинью в стену. – Я делаю все, что в моих силах, и даже сверх того. Неважно, кто что думает о моих методах. Если они работают, то уж будь добра держать свое мнение при себе.       - А то что? – с вызовом выплюнула асинья.       - А вот что! – кажется, меня все-таки вынудили повысить голос.       Чувствую, как левая рука вытягивается в сторону против моей воли. Пальцы сжимают уже знакомый предмет, отзывающийся тяжестью…       …и голодными вибрациями.       Как будто на меня вылили ушат ледяной воды – только с этим можно сравнить мои ощущения. Страх моментально отмел нараставший гнев, вогнав меня в оцепенение.       Тюрфинг сам прыгнул мне в руку. А ведь телекинезом я не владею.       Отрываю взгляд от меча и поворачиваю голову к Гне. Простое, казалось бы, движение стоит мне титанических усилий.       Асинья не просто ошеломлена. Похоже, что она напугана не меньше, чем я, если не больше. Она не в силах оторвать взгляда от меча, внезапно оказавшегося у меня в руке. Ужас в ее глазах, кажется, выражает благодарность, что я не выхватил его из ножен.       Кажется, прошла минута, прежде чем мы смогли совладать с собой.       - Прости, - слышу свой уже смягчившийся голос. – Сам не понимаю, как это получилось…       - Зато я понимаю, - Гна пресекла мою попытку положить ей руку на плечо. – Кажется, своему проклятому мечу ты доверяешь больше.       Фраза по эффекту оказалась не хуже той пощечины, которую асинья мне отвесила, когда я только вошел. Прежде, чем я успел сообразить какой-то ответ, вокруг женщины заиграли белые всполохи. Гна телепортировалась в Асгард.       - Берегись своих новых друзей, - донеслось горькое.       Мгновение – и она исчезла в яркой вспышке.       Дальше началась немая сцена, грозившаяся стать вечной, с попытками проанализировать все произошедшее.       Тюрфинг прыгнул мне в руку. Сам.       Каким образом?       Неужели он отозвался на мой гнев и захотел, чтобы я пролил чью-то кровь, чтобы утолить мою ярость и свою жажду? Притом, как я вижу, его не заботит, кто перед ним – обычный человек, монстр или ас. А это значит, что Гна кое в чем права. Похоже, между мной и этим мечом установилась крепкая связь. Настолько крепкая, что Тюрфинг чувствует мой гнев и предлагает себя как единственно верный вариант его выплеснуть. И чем сильнее гнев, тем сильнее его жажда. Кажется, в памяти всплывает еще кое-что.       Не об этом ли меня предупреждал Тор? И не таким же образом меч погубил Сирглами?       По спине вязкой массой пополз страх.       - Чего встал, кукявель? В тапки потекло?       Что могу сказать? Не повезло птичке.       - Ладно, - заключил опешивший Хугин. – Завтра залечу.       Как прогнать хамоватого ворона? Встретить его матерной тирадой секунд на десять, смысл которой заключается в просьбе пойти куда подальше с указанием на его происхождение и развитие.       Вот только легче мне от этого не стало.       А что бы стало, если бы я все-таки выхватил Тюрфинг?       Подступившая дурнота дала понять, что я не хочу знать ответ.

* * *

      Удивительно. Чем чаще я гляжу на свою потрепанную в бою гитару, тем чаще мне приходит в голову это слово. Инструмент пережил самую сложную на сей день схватку, выдержал удар огромной лапы исполинского волка – и отделался всего лишь четырьмя порванными струнами! Впрочем, не совсем – на деке возле звукоснимателей все же красуются две не очень глубоких борозды от когтей. Хамбакеры не повреждены, валькнут не сорван. Но все же надо проверить, вдруг этот чертов волк что-то да задел внутри. Предусмотрительно снимаю амулет с гитары, чтобы аккорд не выбил мне окна и барабанные перепонки. Кабель в разъем, тумблер комбика на «ON».       Гитара отозвалась задумчивым басом, когда я тронул шестую струну. Можно выдохнуть.       Где-то у меня в чехле валялся запасной комплект струн. Я их получил вдогонку к тюнеру, когда покупал гитару у знакомого гитариста – так он компенсировал отсутствие чехла. Вот сейчас они мне и пригодятся.       Фенрир мне, конечно, только четыре струны порвал, но раз уж менять, то менять все. Дело это недолгое – всего-то минут пять-десять, если включить в процесс возню с тюнером, – и, в общем-то, нехитрое. Надо теперь поиграть хотя бы немного, чтобы пальцы привыкли к новым струнам.       Обычно я начинаю с песни «Наследие войны»*, чтобы проверить, хорошо ли я настроил гитару – вступление к песне идеально подходит для этого. А потом жахнуть что-нибудь эдакое… Вот только сейчас дальше этого самого вступления дело не идет. Как будто даже и играть не хочется. Даже дело не в том, что в голову ничего не идет.       Я понимаю, в чем дело. Недавняя ссора с Гной и вспышка гнева, чуть не кончившаяся плачевно, не дает мне покоя. Из-за нее я не могу настроиться на нужный лад. Да, тут есть из-за чего тревожиться. Черт, даже руки затряслись…       Так. Встряхнись. Ты пережил схватку, к которой не был по-настоящему готов. Сумел победить противника сильнее и больше тебя, пусть даже и не убил его. Ты, черт возьми, радоваться должен! Должен… но не выходит.       Ладно. Как говорил один известный политик, аппетит приходит во время беды.       Начинаю играть «Гимн»** – ни на что другое сейчас настроения нет. Даже хорошо сыграл вступление. Куплет – ничего сложного, обычный ритм. Припев – аналогично. Пропустим второй куплет и припев, перейдем сразу к соло. И… хватило меня на пять секунд. Сбился. Так, давай сначала.       Вторая попытка оказалась немногим лучше первой – прошел на две секунды дальше, но запутался в пальцах. Да что со мной такое сегодня?!       Третий заход. Вроде, иду хорошо. Прошел даже все проблемные куски. Но когда пошел заканчивать соло с подтяжкой… Перестарался. Две струны на ладу побагровели от проступившей крови. Вскрикнув, отрываю палец, пронзенный иглой боли.       Вот этого мне и не хватало для полного счастья – порезаться о новые струны.       Боль от пореза смешалась со злостью и досадой. Я буквально чувствую, как они вращаются во мне, перемешиваясь, как в барабане стиральной машины. Последняя капля – ощущение полной беспомощности. Кажется, эта гремучая смесь, переполняющая меня, вот-вот вырвется наружу. И плевать на то, что сейчас час ночи.       - ДА БЛ…ДЬ!!!       На кровати дрожит Тюрфинг.       - Да ты издеваешься! – ору я на меч срывающимся голосом. – Специально, что ли, меня доводишь, говна кусок?!       Снизу постучали по батарее, прося вести себя потише.В беспомощном ступоре смотрю на проклятый артефакт. В этот момент я почувствовал себя скалолазом, упавшим в расселину и переломавшим себе все конечности, а сверху в довесок еще и здоровенный валун на спину упал. Еще немного – и он доведет меня до полного отчаяния…       Воздух с характерным звуком пронзили электрические разряды. Где-то я это уже видел.       Я знаю, кто стучится в дверь моя. И ведь не скажешь, что дома нет никто.       Несколько секунд спустя передо мной материализовался бог-громовержец. И не очень-то мне нравится выражение его лица.       - Тор, – начинаю почти жалобно. – Надо поговорить. Умоляю.       - Я все знаю, - мрачно отвечает Тор. – Следуй за мной. Только оденься поприличнее.       Краем глаза замечаю отупевшее выражение своей рожи в зеркале шкафа. Нет, не удивленное, а именно отупевшее.       - Ты хотел поговорить? Я знаю для этого отличное место.       - И… что за место?       - Доверься мне. Тебе понравится.       

* * *

      Я знал, что боги не лишены чувства юмора. Но Тор, похоже, решил переплюнуть самого Локи. Развеяться – это, конечно, очень хорошо, особенно если тебя переносят на другой конец страны. Но вот выбор заведения я бы назвал, в лучшем случае, сомнительным. Абсолютно черная вывеска, не навевающая никаких чувств, кроме неизбывной древнерусской тоски, дополненная столь же жизнерадостным названием…       - «Угрюмочная»? Депрессив-бар? Тор, ты серьезно?!       - Ты вроде как поговорить хотел, - громовержец являл собой саму невозмутимость. – Вот я и нашел для этого идеальное место.       - Вот именно, Тор. Поговорить – а не поплакаться в жилетку!       - Вообще-то, скальд,со стороны именно так это и выглядело.       Твою мать, Тор. Неужели я выгляжу настолько жалким?!       - К их чести, у них очень хороший виски. Не мед Бальдра, конечно, но тоже хорош. Ну, чего стоишь? Пошли!       Делать нечего. Раз уж Тор меня сюда притащил, то идем до конца. То есть, внутрь.       Обстановочка… Это отдельная песня. Цветовая гамма, как уже нетрудно догадаться, состоит из черного (преимущественно) и белого. Настольные лампы в виде автоматов Калашникова без прикладов. Разнообразие вносит какая-то подсвеченная красным неоном ниша в форме… гроба. Да еще и надписи на стенах вроде «У нас нет тараканов, поэтому приходи со своими». Единственный полноценный источник света – барная стойка. Довольно стандартная, впрочем. За ней крутился бармен, разливая немногим пришедшим ночью посетителям выпивку – тоже обыденная картина. Больше как-то смотреть и не на что. Где-то вдали я заметил что-то вроде танцпола, но разглядеть его не вышло. Тор, приобняв меня за плечо, чуть ли не поволок к символично манившей своим световым ореолом барной стойке.       - Доброй ночи, господа, - бармен тут же обратился к нам, не выпуская из рук шейкер.       - Доброй, - ответил Тор, не дав мне даже рта раскрыть. – Мой друг в глубокой печали, так что ему срочно нужно выпить.       - Желаете что-то конкретное или набором?       - Набор «Горькая правда», - бог снова оказался быстрее. – А для разогрева налейте моему другу «Маяковского».       - Одну минуту, - кивнул бармен и, набрав коктейль в шприц, опустил его в лед и подал какой-то девушке, судя по всему, пропустившей не один такой.       - Ты наслаждайся пока, - сказал мне Тор. – Я сейчас приду.       - Ты куда это намылился? – что-то мне все это кажется подозрительным.       - Ну, богам, знаешь ли, тоже нужду надо справлять.       - Нужду, - недоверчиво хмыкнул я. – Богам.       - Ты же не думал всерьез, что мы, употребляя мясо и мед, испражняемся тем же самым?       - Ага. А еще бабочками пердите. Ладно, иди уже…       Отправив Тора в уборную, я попытался собраться с мыслями. Впрочем, от увиденного все мысли попрятались в такие потаенные уголки, откуда их и пряником не выманишь. Попробуй тут подумай, когда вокруг такое… Даже не знаю, как это назвать. Любая вещь, попавшаяся на глаза, гарантированно вгонит если не в тоску и депрессию, то в долговременный ступор.       Тем временем в районе танцпола было оживленно. Только сейчас я обратил внимание на то, что в баре играет музыка. И притом живая. Выступала какая-то местная группа. В общем-то, группа как группа, но весь тон задавала весьма колоритная вокалистка. Притом не только довольно хорошим вокалом, но и весьма живой мимикой. Только вот песня… идеально подходила и под заведение, и под нынешнее мое настроение. Вот только казнить мне сейчас никого не хочется. Разве что Тора за то, что он меня сюда притащил.       

Казнь – это весело.

И вот уже вся боль ушла.

Ты будешь жить вечно,

А мы немного посмеемся.

Казнь – это весело,

Но это не для всех.

У тебя не должно быть судимостей

И тебе должно быть восемнадцать лет.

Приведите ко мне добровольцев!

Приведите! Давайте-ка посмотрим!

Помогите мне надеть капюшон,

Принесите мне мой огромный топор!

Помогите мне встать,

Поднимите меня на ноги!

Помогите замахнуться…

Казнь завершена!***

      Тем временем бармен подергал меня за рукав.       - Ваш «Маяковский», уважаемый.       Еще лучше. Бармен протягивает мне пистолет.       - Предлагаете мне застрелиться?       - А вы шутник, - усмехнулся бармен. – Но способ употребления, кажется, вы поняли.       Закачать коктейль в водяной пистолет, по виду не отличающийся от обычного… Смешно, ребята. Обхохочешься регулярно.       Игрушечное оружие словно ждало, чтобы лечь мне в руку. Покачав пистолет в руке и скользнув пальцами по затвору, убеждаюсь, что он не настоящий. Ладно. Сейчас посмотрим, какой этот «Маяковский» на вкус.       Направляю ствол себе в рот и нажимаю на спуск.       Кисло-сладкая жидкость с цитрусовыми нотками бьет по языку, расплескиваясь во рту и устремляясь вниз по пищеводу…а затем алкоголь отвешивает пощечину моему мозгу.       Вкусный коктейль. Только способ употребления странный. Впрочем, названию соответствует.       - Ты, я смотрю, уже наслаждаешься, - Тор словно из воздуха нарисовался.       - Ага, - саркастично киваю я. – Что-то вроде. Классная жилетка, кстати. Где взял?       - Вон там, - бог показал куда-то в угол. – На вешалке висела.       Я присмотрелся к пустым плечикам, висящим на вешалке. Над ними висит табличка с незамысловатой надписью: «Плакательная жилетка».       - Я должен был догадаться…       - Ну так все согласно замыслу.       - Добить меня решил, да?       - Не кипятись, - Тор примирительно поднял руки на уровне груди. – Тут вроде «Угрюмочная», а не «Убивочная».       - Ага. Тут как раз и песня играла… в тему.       - Группа, кстати, хорошая. Давно их заприметил. «Ад для тихоходок» называется. Это такие…       - Да, я знаю, кто такие тихоходки и насколько эти твари живучие. Ты меня сюда вроде не для курса по биологии притащил, так что давай уже к делу.       Тем временем бармен уже разливал шоты на стойке.       - К делу так к делу, - кивнул Тор. – Но для начала давай глотнем.       - Я вообще-то только что глотнул, - напомнил я.       - Но я-то еще нет.       Делать нечего. Беру стопку в руку. Аромат поразительно знакомый. Кажется, водка. А у Тора в руке, кажется, виски…       - Давай-ка поменяемся, Тор.       - Что тебе не нравится?       - Я однажды… перепил водки. Настолько, что бодун терзал до вечера следующего дня. А как домой пришел, так и спать лег, да и проспал до следующего утра. С тех пор меня от нее воротит.       - От хорошей водки, - бармен вставил свои пять копеек. – Похмелье не такое сильное. Вам тогда наверняка какая-то паленая бормотуха попалась.       - Скорее всего. Но, Тор, давай махнемся.       - Да не парься ты, - весело отмахнулся Тор. – Заведение уважаемое, тут всякого дерьма не держат.       - Я виски больше люблю. Да и вообще, тебе что, жалко, что ли?!       - Ну, - громовержец пожал плечами. – Как хочешь.       Обменявшись с Тором, я чуть пригубил свою стопку, чтобы проверить. Да, это виски.       - Ну ты и привереда.       - Какой есть, - отвечаю я, смакуя маленькую победу. – Ну, давай. За успех нашего безнадежного дела.       - Сколь****, - бог поднял стопку и чокнулся со мной.       Выпиваю стопку залпом. Эх, хорошо…       - Ну… теперь к нашим баранам.       - Хорошо, - кивнул Тор. – Я знаю о том, что произошло у вас с Гной.       - Она тебе рассказала?       - Ну, у нее на лице все было написано. Да и сама она не из молчуний, так что клещами вытягивать не пришлось.       - И… что скажешь?       - Если хочешь знать, - Тор поставил стопку на стойку. – Я тоже не одобряю твоих действий.       - И ты туда же…       - Не бойся. В отличие от Гны, истерики тут тебе устраивать не буду. Я понимаю, почему ты это сделал. Ты не был по-настоящему готов биться с Фенриром, а посему сделал все, что было в твоих силах. Странно только, что тебе удалось захватить Фенрира и принудить к сотрудничеству… настолько легко.       - Но ведь он теперь у вас, в Асгарде. Вроде как даже под присмотром.       - Фенрир однажды уже был под присмотром… пока кто-то его не выпустил. Да и сам по себе он очень хитер, не говоря уже о его силе.       - Считаешь, он сам мог мне специально сдаться? – кажется, я начинаю понимать, к чему клонит Тор.       - Да, скальд. Непонятно только, с какой целью. И непонятно еще, как долго он будет разыгрывать из себя хорошего мальчика. Я не запрещаю тебе пользоваться его силой в битвах, но ради своего же блага, держи ухо востро. Эта тварь может перегрызть горло твоему врагу, но может и напасть исподтишка, улучив нужный момент. Для него это не составит большого труда. Так что наблюдай за ним. И пусть каждая твоя схватка станет своеобразной подготовкой к следующей битве с Фенриром.       - Ты считаешь, она все-таки будет?       - Несомненно. Фенрир видел твою силу, и он определенно захочет взять реванш.       Мозаика в моей захмелевшей голове начала складываться. Действительно, наш бой закончился как-то очень гладко. Фенрир делал все, чтобы я уверился в своей силе, так что его попытки вырваться из магического круга, который я сжимал, могли быть лишь видимостью стараний. Так что в гневной тираде Гны, скорее всего, был смысл. Тор мне сейчас это только подтвердил. Я, в общем-то, и сам это понимаю. Но когда тебе на повышенных тонах выговаривают за то, что ты не убил цель, убить которую ты еще не был готов, да еще и взял гада в плен, заведомо зная, что союзник из него сомнительный… Ну, простите уж. Я сделал все, что мог. Радуйтесь хотя бы этому. Если то, что я ухитрился остаться в живых, не в счет. Но, как я уже сказал, союзник из Фенрира и вправду сомнительный. Так что Тор и Гна правы, надо приглядывать за ним в оба глаза.       - Я буду готов к этому, Тор, - я взял следующий шот. – Обещаю.       - Не давай обещаний, если сомневаешься, что сможешь их сдержать.       - Ну, пытаться мне никто не мешает. Вздрогнем?       - Давай.       Мы снова толкнулись стопками и осушили их. В этот раз мне попался ром.       - Теперь, - продолжил Тор. – Перейдем к следующему вопросу на повестке дня.       - Да, - я без подсказок понял, о чем он хочет сказать. – У меня, кажется… установилась связь с моим мечом. Притом довольно крепкая.       - Об этом я тоже знаю. Связь настолько крепкая, что меч сам прыгнул тебе в руку, когда вы с Гной повздорили.       - Да, - я виновато опустил глаза. – Все так.       - А я тебя предупреждал.       - Да понял я уже… Ну, и что мне делать? Тюрфинг чувствует, когда я злюсь. И похоже, что даже сам подталкивает меня к этому.       - Тут, - вздохнул Тор. – Мне сложно дать какой-то вменяемый совет. Я никогда не имел дела с этим мечом, ибо у меня есть Мьёлльнир, и меч как таковой мне незачем. Но тебе нужно научиться контролировать свой гнев, чтобы Тюрфинг не возымел над тобой полной власти.       - Эта сволочь сама провоцирует меня на гнев! Притом не скажу, что я такой уж гневливый человек.       - Не поддавайся на провокации.       - Легко сказать…       - Научись чувствовать, когда Тюрфинг провоцирует тебя. Когда все же достигнешь своего предела, поддайся эмоциям. Но не отдавайся полностью в их власть. Пропусти их через себя – и отпусти.       - Оружие есть инструмент знамения черного, - вслух начал я вспоминать одно из любимых изречений. – Благородному мужу оно ни к чему. Если же не обойтись без него, без гнева и сожаления им воспользуйся, ибо даже после победы смотреть на него не хочется.*****       - Мудро, - одобрительно кивнул Тор. – Сам додумался?       - Лао-цзы. Был такой древний мудрый китаец.       - Значит, и советовать мне тебе нечего. Ты сам ответил на свой же вопрос. Только не забудь об этом в пылу битвы.       - Да уж, - хмыкнул я. – Это будет непросто.       - Ну, все в твоих руках. Сам же понимаешь, не маленький.       - Кстати, о «в руках», - я взял следующую стопку, оказавшуюся подозрительно горячей. – Еще по одной?       - Давай, - Тор схватил следующую с каким-то темно-коричневым настоем, отдающим травами, и чокнулся со мной.       Ух… Как же глотку дерет! Мне словно в горло запихнули кошку да залили ее горькой травяной настойкой. Прямо чувствую, как мои глаза вылезают из орбит. Тор, твою за ногу! Какого хрена ты ржешь?! Помог бы лучше!!       - Поздравляю, - громовержец похлопал меня по плечу. – Ты, похоже, лишился абсентной девственности.       Абсент?!       Ух, е-мое… Как же долбануло в голову… Еще немного, и у меня перед глазами маленькие Фенриры будут хоровод плясать. Под песню «Нам не страшен птичий грипп». Так. Держи себя в руках. Все будет хорошо. Ты и раньше напивался, но сохранял над собой контроль.       - Тхор, - чувствую, как язык заплетается в хитрый сказочный узор. – Нпомни мне, шоб я… больш его не пил… никгда.       - Так, - бог покачал головой. – Кажется, пора тебе освежиться.       И начал стаскивать меня со стула.       - Господа, может, сразу заплатите? – бармен ни на секунду не терял бдительности.       - Да, кнешн, - лезу в карман за бумажником и вытаскиваю пару зеленых купюр.       - Спокойно, братское сердце, - Тор останавливает меня и достает из кошеля на поясе… золотую монету. – Сдачи не нужно.       Бармен, кажется, нисколько не удивлен. Он просто забрал кругляш и начал пробивать чек. У него что, все посетители золотом расплачиваются?!       В том же ступоре Тор выволок меня на улицу.       - Ну, я и накидался…       - Спокойно, - ответил бог. – Сейчас приведем тебя в относительный порядок.       - Эт кхак?..       В ответ Тор взял мою голову обеими руками.       А дальше…       ТВОЮ МАТЬ! ЭТО ЧТО СЕЙЧАС ТАКОЕ БЫЛО?!       Встряска длилась всего пару секунд, но я, мне кажется, еще полминуты дергался в конвульсиях в руках Тора. А когда пришел в себя…       - Слушай, - речь была ясной и четкой. – Ты что со мной сделал? И главное… как?       Серьезно. Я был сейчас трезв, как стеклышко! Как будто и не было этого набора из крепкого алкоголя в баре. Горечь полыни все еще стояла у меня во рту, но опьянение словно рукой сняло.       - Считай, маленькая электрошоковая терапия, - улыбнулся Тор. – Весьма действенная штука. Я так Тюра постоянно отрезвляю, когда он напивается, а то как налижется, так и тянет его на подвиги. Вот только часто этого лучше не делать. Асы – это одно, а человек – создание более тщедушное.       - Примем к сведению, - у меня все еще не укладывается в голове, как это вообще может работать. – Слушай, а когда ты меня перенесешь обратно?       - А что, уже домой охота? Ночь только началась.       А ведь и правда. Когда еще у меня получится так расслабиться? Мне, конечно, на работу завтра, но, думаю, Вадик простит мне один день прогула. И пофиг, что это пятница. Может, пора начать отмечать конец недели уже сейчас? Ведь, как говорил один известный медведь, мед на свете есть для того, чтобы я его ел. И сейчас он прав на все сто процентов. И если так, то сегодня можно всего на одну ночь предаться своеобразному гедонизму. В конце концов, я же победил Фенрира. И это значит, что отдых сегодня заслужил в полной мере.       - Да, - кивнул я. – Пожалуй, ты прав. Утром позвоню на работу, скажу, что заболел.       - Вот и славно. В конце концов, ты заработал право как следует сегодня отдохнуть.       - Ага. А теперь перенеси нас из северной столицы в обычную. Я знаю одно местечко, бургеры там – язык проглотить можно!..       

* * *

      Не помню, где и как это произошло. И сколько было перед этим выпито.       Пустота пришла внезапно. Последнее, что помню – как я о чем-то втирал Тору. А он, сволота асгардская, был ни в одном глазу, хотя пили с ним одинаково. Разные весовые категории, надо полагать. Но, так или иначе, моя фраза осталась незаконченной. А потом словно на спине щелкнули рубильник. Еще до того, как мой лоб жарко поцеловался со столом.       Беспамятство – палка о двух концах. Валяешься, словно тряпичная кукла, ничего не чувствуешь и ни о чем не думаешь. С одной стороны, ты что тот индийский медоед, которому на все… побоку. Что в определенной степени приятно. С другой, неизвестно совершенно, что с тобой в этот момент происходит, ибо за свою бесчувственную тушку ты не в ответе.       А вот и я. Бесчувственный индийский медоед. Здравствуй, тьма!       Чернота бережно обволакивает меня бархатными рукавами. Я не противлюсь – нечем. Отдаюсь течению вязкой антрацитовой реки, несущей меня в направлении… да каком угодно! Если ты куда-нибудь идешь, то обязательно куда-нибудь приходишь.       Не знаю, сколько уже прошло времени. Сколько еще пройдет, меня не сильно волнует.       Вернее, не волновало.       Это была не вспышка. Густой черный покров забытья стал осветляться очень плавно, почти незаметно. Вот только почему он строит из себя градиент красного цвета?       Все вокруг багровеет. Заполняется вязкой, словно силикатный клей, массой жирного, тягучего багрового цвета. И снова я не могу ничего сделать. Вот только нравится мне все это все меньше и меньше. Кажется, еще немного, и я просто захлебнусь этой краснотой.       Пространство начинает сворачиваться в трубочку. Большую узкую темно-красную трубочку, источающую ртутный смрад. Черная точка, почти незаметная в багровом мареве, становится тьмой в конце киноварного туннеля, по которому я лечу. Ощущения начинают возвращаться в виде рвотных позывов. Кажется, полет ускоряется. В три секунды разгоняюсь, кажется, до третьей космической скорости…       Чтобы еще через три секунды резко остановиться, врезавшись в чье-то лицо. Точнее, то, что им должно было быть. Да, это лицо. Но ощущение такое, как будто перед моим появлением бедолаге проводили операцию по смене лица. Срезали старое, а новое еще не пришили. Огромные глазные яблоки с дикими алыми подтеками и остекленевшими зрачками. Темно-красные, кое-где даже почерневшие лицевые мышцы. Криво растущие желтые зубы оскалены в психопатической улыбке. Знатная дыра в том месте, где должен быть нос.       Ужасное зрелище. Но почему-то до боли знакомое.       Осознание секирой раскроило мозг.       Я каждый день видел это лицо.       В зеркале.       Хочется заорать. Хочется блевануть. Но в горло словно затолкали горящего ежа. Даже попытка вдохнуть воздуха причиняет немыслимые страдания. Из глотки вырывается тихий свист, зудом отдающийся в связках.       А потом голова заговорила.       - В следующий раз ты не сдержишься.       Голос до визга высокий. Скрежещущий, скрипучий. Словно звук не смазанной дверной петли растянули, подобно жвачке, и наложили на него царапанье гвоздем по металлу.       Перед глазами на секунду словно взорвалась сверхновая. Лик кровавого безумия никуда не исчез, только чуть отдалился. Словно в компьютерной симуляции, вокруг стали проступать знакомые очертания складского помещения.       - Не сдержишься!       Кровавая органическая маска перла на меня, ощетинив зубы в яростной гримасе. Ощущение трехмерного пространства, наконец, вернулось, как и, кажется, способность двигаться. И я просто пятился назад, неспособный что-либо сделать.       - Когда это случится, - продолжала голова, - ты насытишь меня. Но прежде…       Спина уперлась в большую столешницу раскройного стола. Тело плохо слушалось, словно что-то холодное и вязкое связывало его. Рука шарит где-то сзади в поисках хоть чего-нибудь.       - Прежде мы позабавимся!       Громко. Очень громко. Кажется, еще неделю я не буду слышать в моем мозгу ничего, кроме этой фразы.       Пальцы нащупали что-то твердое и холодное, а затем сжали в руке раскройные ножницы.       Не знаю, что руководило мной в этот момент. Страх? Отчаяние? Злость? Или все и сразу?       Возможно, все и сразу. Потому что удар получился отменным.       А может быть дело еще и в том, что ножницы для раскроя ткани на каталоги острее обычных раскройных ножниц.       Левый глаз разорвался и пропал в глубине живой мертвой головы. В ответ не раздалось ни звука. Голова даже не шелохнулась.       Что?! Эй, какого…       Рука против моей воли продолжает наносить удар за ударом, кромсая безликую маску кровавого угара. Раз, два, три, четыре, пять, шесть… Не знаю, после какого удара я перестал считать.       - Я уничтожу тебя…       Уничтожишь? Ну да, конечно. Только попробуй.       - Уничтожу…       Стоп. Что у нее с голосом?!       - Искалечу и пожру, - после очередного удара говорит голова…       …моим обычным голосом.       Спустя мгновение замечаю, что кожа на лице все-таки появилась.       На меня, самодовольно ухмыляясь, смотрело избитое, истерзанное, искромсанное… мое собственное лицо. Мгновением позже голова почернела и рассыпалась в прах.       Громкий хлопок.       Новая вспышка.       Пустота.              

* * *

      Как бы я ни жаждал пробуждения, оно тоже не сулило ничего хорошего. Ощущение полной разбитости. Дикая ломота в теле. Слабость, делающая любое движение адски трудным. И в довершение всего головная боль. И что-то не очень это похоже на похмелье.       Кажется, это еще не все. Почему-то мне хочется съежиться в позу эмбриона, чтобы хоть как-то согреться. Вот только почему мне одновременно жарко и холодно? Тут либо одно, либо другое!       Вот же гадство…       Под ухом верещит телефон.       - Алло? – а что у меня с голосом?       - Эй, [сачок], ты там совсем [охренел]? – ну да, кто еще может так разговаривать. – Ты на часы смотрел? Уже почти одиннадцать!       - Я тоже тебе рад, Вадик, но меня сегодня не будет.       - [Блин], у нас приход сегодня! Фура из Отрадного должна прийти, я тебе вчера говорил еще!       - Странное дело, - хриплю я в трубку. – Я хотел позвонить тебе и сказать, что я заболел, и прогулять сегодняшний день… Но похоже, что я и вправду… заболел.       - Что за [брехня]?       - Чувак, стал бы я в таком случае раскрывать свои намерения, если бы я врал?       - Думаешь, я тебе поверю?       - А я тебя и не убеждаю. И вообще, мне сейчас лучше не говорить – в глотке как будто кот ошпаренный дерет.       В ответ сквозь тишину проступала еле слышная матерная тирада.       - На следующей неделе чтоб был. С больничным, иначе, [блин], из зарплаты вычтут.       - Будет тебе больничный. Все, клади трубку, дай хоть врача вызову…       Нет, не врача. Сперва скорую.       Бригада медиков приехала через полчаса. С учетом того, что станция скорой помощи примерно в десяти минутах ходьбы от дома. Пока они ехали, дополз до кухни за градусником и измерил температуру. Сорок и шесть… Неудивительно тогда, что меня знобит. Мне поставили жаропонижающий укол, выписали какую-то бумажку о вызове и помогли вызвать участкового врача. Чтобы начать отсекать вопросы на работе, снял на телефон бумажку от скорой и выслал напарнику.       Участковый врач прибыл еще через пару часов. Суховатая женщина с острыми чертами лица и копной черных крашеных волос выслушала меня, выписала лекарства и справку на работу. Порекомендовала неделю отлежаться дома. Ну, и я должен буду к ней прийти в поликлинику, когда мне станет лучше, чтобы она уже выписала собственно больничный.       Проводив врача за дверь, я покопался в домашней аптечке, нашел часть лекарств из тех, что мне выписали, и выпил пару таблеток. Помимо прочего мне посоветовали побольше отдыхать. В смысле спать. И вообще постельный режим. Но сейчас заснуть у меня вряд ли получится. Во-первых, я и так провалялся в отключке полночи и все утро. Во-вторых, заснешь тут…       С такими-то снами.       А говорят, что сон – лучшее лекарство.       Озноб словно вытряхивает из меня все мысли. Срочно под одеяло!       Только сейчас понял, что постель я и не расстилал. Похоже, Тор просто положил меня на кровать и оставил как есть. Молодец, нечего сказать.       Кажется, укол начал действовать – озноб немного спал. Сильно, однако, не полегчало. Борясь со слабостью, сдергиваю покрывало и достаю из кровати подушку с одеялом. Дело нехитрое, но весьма сложное, когда твое тело словно налито свинцом и горит, как тысяча солнц.       И даже под одеялом приходится чуть ли не калачиком сворачиваться. В таком состоянии я явно ни на что не гожусь. Даже если прямо сейчас в форточку залетит Хугин и начнет обкладывать меня матом по-шведски. Кстати, а вот и он, сидит на бельевой раме за окном. Крыльями машет, что-то каркает. Зарываюсь в одеяло с головой, показав ему средний палец. Несколько секунд спустя слышу противный методичный стук.       Ну, конечно. Эта пернатая скотина колотит клювом по стеклу.       Меня сегодня оставят в покое, или как?..       Ворон впорхнул внутрь, стоило мне только открыть форточку.       - Ну и кому тут палец отклевать?       - Терве, терве, кюрпа серве*, - приветствую я наглую птицу. – А если бы ты мне окно разбил?       - Напомни мне, чтобы я в следующий раз это сделал.       - Клюв оторву.       - Куда тебе, - парирует ворон. – Опять пытался Тора перепить?       - Если бы…       - Брось заливать, видел я вас с Тором, как вы по барам шлялись… да еще и в разных городах.       - Это тут ни при чем. С простудой слег. Даже на работу не пошел. На тумбочке градусник лежит, если не веришь.       Ворон слетел на подоконник, перепрыгнул на тумбу у кровати и стал старательно изучать градусник, лежащий у настольной лампы.       - Только смотри не спихни его.       - М-да, - Хугин покачал головой. – Дело и вправду плохо.       - Так а чего хотел? Зачем прилетел?       - Да я ж еще вчера прилетал, да только ты мне так сильно был рад, что я решил утром вернуться.       - Ну и?       - Сводки с полей, - деловито заявил пернатый. – Ульфхеднары лишились лидера, и их силы сейчас раздроблены. Они раскололись на отдельные группы и грызутся между собой. О них на время можно забыть. Не знаю, можно ли их склонить на свою сторону, но лучше к ним пока не соваться. Да и незачем пока.       - Радует, - киваю, кутаясь в одеяло. – А что наши старые знакомые?       - Какие?       - Ну, с отравленными заточками.       - Ах, эти… Спутал ты им тогда карты, когда зуб Ёрмунганда отобрал, так что вернулись к старой тактике.       - Будто эта тактика у них раньше была, - хмыкнул я.       - Тактика точечных убийств. Они просто караулят жертв и убивают их. Без какой-либо системы, кого найдут. Ну, и тебя ищут, разумеется.       Я уже привык к смерти вокруг меня, но сейчас перед глазами встает схватка с тем фанатиком за складом. Вернее, его мучительный конец. Уже это зрелище заставило меня чуть ли не оцепенеть от ужаса. Притом этот гад заслужил такую смерть. Но одно дело, когда враг гниет заживо и распадается в прах. Невинные люди – другое. Я уже наблюдал то, что осталось от жертв Гренделя, убитого мной не так давно.       Дерьмо…       И почему мне нужно было заболеть именно сейчас?!       - Более того, - Хугин продолжил. – Объявилась новая тварь.       Новая? Я ведь только вчера победил Фенрира, куда еще?..       - Ее сложно заметить даже моему глазу. Но на ее работу указывают новые жертвы. Этой ночью несколько человек умерло во сне. Один из них даже в твоем доме.       Тварь, убивающая людей, пока они спят… Это еще кто?!       - Я смог заметить только черный женский силуэт с длинными черными волосами.       - Может, еще и проклятую видеокассету нашел рядом?       - Очень смешно, - презрительно каркнул ворон. – Только вот этой твари не до шуток. Если мои догадки верны…       - То что?       - То, что спать я тебе сегодня не советую. А если заснешь – не смотри на кошмар. Сразу просыпайся.       Кошмар?!       Несмотря на температуру, внутри похолодело. Уж не хочет ли птичка сказать, что…       - Мне снился сегодня кошмар, - слышу свой почти бесцветный голос. – Но я не проснулся от него. А когда наступило утро… слег с простудой.       Хугин казался встревоженным. Он внезапно замер и посмотрел на меня, словно на некую невидаль. И тем самым он, похоже, подтвердил мои собственные опасения.       Чудовище было здесь.       - Почему тогда оно меня не убило?..       - Не знаю, - ответил ворон. – Может, поиграть с тобой решила, как кошка с едой. А может, что-то спугнуло ее.       - Кто эта «она», Хугин? Ты ведь знаешь.       - Это Мара, - Хугин вспорхнул обратно на форточку. – И тебе сегодня невероятно повезло. Но если вдруг снова увидишь дурной сон – просыпайся, пока не поздно.       Ворон снова улетел, оставив меня наедине с болезнью и информацией, которую надо переварить.       Почему я не умер? Почему Мара оставила меня в живых? Есть ли в этом хоть какой-то смысл?       А может, и болезнь на меня наслала тоже она? Ну, если так, то в этом есть свой расчет – больным нужно больше спать, а это значит, что они перед Марой уж точно будут беззащитны. И когда я снова засну, эта тварь может запросто мной полакомиться. Сейчас я, конечно, спать не собираюсь и подавно. Но что же делать ночью? Тут уже придется спать, хочешь ты этого или нет. Но, с другой стороны, тогда защититься от этого демона снов будет крайне сложно. Остается лишь надеяться на совет Хугина. Он сказал: «Если вдруг снова увидишь дурной сон – просыпайся». Больше ничего у меня и нет, кроме этого совета. Ну, и меч взять поближе, чтобы рубануть гадюке промеж глаз. Но если не проснуться, то даже Тюрфинг мне не помощник. А в Вальхаллу я пока не хочу – с Одином еще объясняться потом.       Тягостные мысли тоже изматывают. Я только что это понял. Вместе со слабостью и температурой они таки сделали свое дело.       Я снова провалился во тьму.       Надеюсь, эта тварь не охотится днем…