Я — зеркало

Назойливое солнце бесцеремонно вторгалось в мой дом утренними лучами. Я ещё пыталась урвать немного положенного сна, хотя и понимала, что ничего не получится и всё равно придётся вставать. В свои двадцать три года я имела маленькую квартирку на окраине города, бесцветные будни, разбавленные необходимой работой, и уже ставшее комфортным одиночество. Мне прошлось пройти через очень многое, чтобы добиться такого скромного, казалось бы, результата, и вместе с тем я считала его больше удачей, нежели достижением. Да, мне несказанно везло, и везение это проявлялось практически во всём, только вот с каждым годом мне всё меньше этого "всего" было нужно. Я научилась себя контролировать. Это заметно упростило жизнь, но сделало её невыносимо пресной. Мне не хватало чужих желаний внутри. Я отовсюду слышала их отголоски и, казалось, что даже ощущала, какие они на вкус. Эмоции. То, чего у меня никогда не было и не будет. Я паразит. Но осознание этого факта не возводит для меня ни единого барьера. Меня всегда останавливала только лишь возможность раскрытия моей сути, а ещё я до дрожи боялась боли и её ужасающей горечи, способной затапливать сущности без остатка. Пожалуй, я бы смогла стать первоклассным психологом, могла бы спасать людей, стоящих на грани отчаяния всего лишь зрительным контактом, представив окружению своё проклятье, как божий дар. Но мне не было это нужно. Я не хотела жертвовать ни секундой своей жизни ради кого-то чужого. Мир состоял только из меня и того, что я хочу в данный момент. Хотя скорее не я, а тот, кто находится передо мной. Именно поэтому я стремилась как можно меньше сталкиваться с людьми. Увы, но полностью избежать контакта не представлялось возможным, да я и сама долго без этого не могла. "Впитывать" кого-то было просто необходимостью, но я сумела свести это к минимуму. А ещё стала замечать за некоторыми людьми способность к восстановлению. Это оказалось интересным. Теперь я вычисляла из всех именно таких людей, чей энергетический потенциал норовил перелиться через край их душевной клетки, и всего лишь довольствовалась переизбытком, которым, кстати, довольно охотно делились его обладатели. Было чертовски мало. Казалось, что подобные урывки только раздразнивают аппетит и совсем скоро я не смогу сдержаться. Впрочем, совсем скоро нашёлся альтернативный выход. Не люблю вспоминать своё первое время без материнского крыла, но именно оно научило меня очень многому. Тогда, гонимая страхом, я уехала практически без ничего, туда, куда направлялся самый ближайший поезд, билет на который удалось купить. Тогда я попросту "обожралась", не сумев принять и половины того, что составляло мою родственницу. Голова раскалывалась, желудок скручивали спазмы, а закрывая глаза, я видела обрывки чужих воспоминаний, непременно заканчивающихся одним и тем же — стоящей в прихожей бездушной копией с пустыми глазами. На этом моменте я всегда просыпалась и плакала. Целых пол года, прошедших словно в тумане. Я не рисковала пользоваться паспортом и внешностью матери снова. О своей тоже пришлось забыть. Желания выглядеть как-то определённо не было, но я знала, что у красивой девушки больше шансов получить помощь, а потому несколько дней каталась по метро, подбирая нужную кандидатуру. Денег было совсем мало. Документов не было. Было глупо надеяться, что мне удастся снять квартиру, но я всё же искала варианты, естественно, получая везде отказ. Не знаю, насколько удачен этот мой жизненный эпизод, но мне повезло встретиться с одним мужчиной. И даже провести с ним несколько ночей. Противно? Бросьте, мне было хорошо ровно настолько, насколько хорошо ему и ни одним "хорошо" больше. Более того, такой опыт пришёлся по вкусу. Желание человека в эти минуты было направлено именно на меня, а потому по завершению я испытывала некоторую сытость в то время, как партнёр казался практически полностью опустошённым. Впрочем, это не мешало ему хотеть ещё. Он любил меня ровно настолько, насколько любят красивую вещь, оставшись к моей проблеме с жильём совсем равнодушным. И, как только с командировки вернулась его жена, вежливо выставил за дверь, всучив пару смятых купюр. Это показалось мне выходом. Да, я занималась проституцией. Делала это, виртуозно меняясь под предпочтения моих партнёров. Казалось, подобная профессия идеально подходит для таких, как я — не имеющих за душой ровным счётом ничего и ни к чему не стремящихся. Но потом, в попытке урвать как можно больше новых ощущений, попала на клиента, любящего причинять боль. И этому нездоровому желанию не смогла противостоять. Мы подрались. До моих сломанных рёбер, до сбитых костяшек пальцев и многочисленных синяков. После чего меня всё же взяли. Взяли без какого-либо сопротивления. Потому что я всё ещё продолжала разделять чужое желание, заглушающее физическую боль. Потому что оно было в момент единения обоюдным. Однако затем меня обуяла злость. Я понимала, что мало кому понравлюсь теперь в таком виде, а регенерацией, конечно же, не владела. Понимала, что на какое-то время, а, может быть, и навсегда, могу лишиться той доли волшебных эмоций, что получала всё это время. И захотела впитать человека по собственному желанию. Несмотря на то, что моё тело было практически обессилено, мне это удалось. Теперь я ощущала выжигающую жажду власти и контроля над этим миром. Мне казалось, что всё вокруг плывёт, настолько ужасным была физическая составляющая моего самочувствия. Но внутри разгоралась сила. Чистое безумие, подействовавшее на меня, словно доза наркотика. Это был не последний сумасшедший на моём пути, но именно тот день мог бы стать последним в моей жизни, если бы на крик моей невольной жертвы никто не прибежал. Если бы того удара по голове не было. Но я очнулась на холодном асфальте, чёрт знает где, полуголая и никому не нужная. Проснулась и поняла, что дальше так продолжаться не может. Я должна узнать, что я такое и для чего. Или хотя бы прекратить отравлять собой эту жизнь, впрочем, и без того прогнившую. Тогда моя собственная уже в который раз началась снова. Сейчас же мои будни не пестрят разнообразием. Я работаю кассиром в тихом магазинчике, в котором приход десятка посетителей в день - невероятный праздник. У меня серая неприметная внешность из тех, что не остаётся в чьей-либо памяти, поддельные документы и абсолютное отсутствие амбиций. А ещё сотни прожитых за плечами жизней, о которых приходится молчать. И вряд ли уже хоть что-нибудь изменится.

***

День обещал был замечательным. Весна полностью вступила в свои права, оживая цветами молодой зелени на тонких ветвях деревьев, которые легонечко раскачивал прохладный ветерок. Однако случайный прохожий никак не обращал на это внимание, прячась за высоким воротом. Хоть было достаточно тепло, но руки его обтягивали тёмные перчатки, а шапка сползала практически до бровей. Шаг мужчины всё ускорялся, а в фигуре сквозило явное раздражение. Наконец, остановившись напротив одного из неказистых подъездов, прохожий аккуратно потянул ручку на себя, словно боясь соприкоснуться с ней больше, чем площадью ладони, а затем скрылся за дверью. Затхлость казалась почти что осязаемой. Он почувствовал её ещё до того, как добрался до точки назначения, но только сейчас букет раскрылся полностью, заставляя гостя невольно поморщиться, что вызвало на лице временного хозяина квартиры усмешку. Виновник беспорядка расположился прямо на столе и совсем не смущался царившего вокруг хаоса. Впрочем, в отличие от припозднившегося посетителя, его мало что могло смутить. Похлопав рукой на место рядом с собой, он звонко рассмеялся, увидел ничем не прикрытую неприязнь вкупе с брезгливостью. Пришлось гостю вещать стоя — другого атрибута мебели попросту не было. И чем дальше он углублялся в своё повествование, тем серьёзнее становилось лицо слушателя. — И когда они собираются пересечь наши границы? — впервые подал голос за всё время последний, доставая из недр безразмерных штанов потёртую пачку сигарет. Судя по всему, вести его совсем не обрадовали. — Завтра, — ответил гость, утирая заслезившиеся от дыма глаза.