Бесплатный сыр - только в мышеловке

Саша устало брел по улице, спотыкаясь на ходу и усиленно стараясь не свалиться в какую-нибудь лужу из тех, что в обилии раскинулись на мокром после недавнего дождя тротуаре. В голове юноши было до ужаса пусто, будто громкое и какое-то жалобное бурчание в животе своим звуком перекрывало все прочие мысли, кроме одной: желания съесть хоть что-нибудь, а головокружение и омерзительная тошнота почти заставляли свернуться в комочек и, забившись под какой-нибудь куст, лечь и умереть. Вперед Саша шел на одном упрямстве, изо всех сил стараясь отвлечь себя мыслями о том, что уже стемнело и надо искать место для ночлега, хотя какое уж там?.. Что мог сейчас придумать юноша, которому самая последняя заплесневелая или чёрствая как сухарь горбушка хлеба показалась бы бесценным даром?.. Даже удивительно, что мальчик вообще продержался так долго. Уходя несколько недель назад из родительского дома, Саша, душимый обидой и злостью, не подумал о том, как будет жить дальше, просто, поддавшись сиюминутному порыву, наговорил множество неприятных вещей и, со злобой накинув на плечи легкую ветровку, выбежал на улицу, громко хлопнув дверью и клятвенно пообещав себе больше никогда сюда не возвращаться. Только потом юноша понял, насколько бездумным и глупым оказался его поступок, но даже без документов, теплой одежды и имея совсем немного денег в кармане, Саша не собирался возвращаться домой. Идти к родителям после того, что они наговорили друг другу, было решительно нельзя. За не такое уж продолжительное время голод и усталость сделались постоянными спутниками юноши, который просто не знал, где на улице можно раздобыть еду. Первое время Саша еще пытался устроиться на работу, но достаточно быстро осознал, что люди без документов и жилья никому не нужны, поэтому бедному мальчику оставалось только слоняться по улицам, надеясь на какое-нибудь чудо. Конечно, пару раз удавалось своровать кое-что съестное. Впрочем, это даже воровством было назвать сложно, так – обычная шалость. Какой человек в здравом уме будет считать кражу яблока на рынке настоящим преступлением? Но даже этим в общем-то вполне логичным и правдивым доводам не удалось до конца заглушить голос совести, упорно твердивший, что он, Саша, поступает нечестно, поэтому воровал паренек только в крайних случаях, предпочитая страдать от голода, но не нарушать закон. Хотя с другой стороны у него и выбора-то особо нет. Либо любым способом добывать еду, пусть даже воровством, либо просто лечь где-нибудь на лавочке и умереть. Вариант вернуться домой Саша даже не рассматривал, понимая, что, раз его никто не ищет, значит – никому он там не нужен, а идти унижаться и просить прощения за то, что он сам и многие другие люди считали вполне нормальным и приемлемым, юноше не позволяли остатки гордости. Лучше уж слоняться по улицам в поисках пищи, чем слушать причитания и угрозы родителей, таскаясь с ними к психиатру. Хотя решимость мальчика ни за что не возвращаться домой гасла с каждым днем, проведенным на улице, наверное, только воспоминания о перекошенном от злости лице отца, который раньше даже редко повышал на него голос, по-настоящему останавливали Сашу от того, чтобы решиться на этот шаг. А еще страх, что его не примут обратно, боязнь потерять последнюю надежду. Именно это неприятное, сосущее чувство заставляло юношу раз за разом придумывать сотни причин и доводов против этого нелегкого решения. Возможно, все еще наладится… Развлекая себя такими нехитрыми мыслями, юноша слишком поздно услышал звон в ушах, ощущая чувство, близкое к панике. Картинка перед глазами то расплывалась, то становилась до невозможности четкой, чтобы вскоре снова превратиться в какие-то цветные круги и пятна. А потом все померкло и темная поверхность асфальта стала приближаться как-то подозрительно быстро, впрочем, Саша уже этого не помнил, просто потеряв сознание. И, наверное, юноша мог бы еще долго валяться на грязном асфальте, не приходя в сознание, заслуживая разве что нескольких презрительных взглядов со стороны немногочисленных прохожих. Или хуже того: мог быть избит бандой каких-нибудь пьяных отморозков, если бы не счастливая случайность.

***

Николай, возвращаясь домой, неся в руках пакет из магазина, расположенного буквально за углом, едва не споткнулся в темноте обо что-то, в очередной раз недобрым словом помянув уличные фонари, имеющие отвратительное свойство гаснуть в самый неподходящий момент. Словно в ответ на гневные слова мужчины, лампочки на столбах вдоль улицы пару раз мигнули и зажглись снова, позволив Николаю наконец рассмотреть, обо что он имел несчастье споткнуться. Мужчина скривился, осторожно пнув валяющегося под ногами бродяжку и, вздохнув, опустился на корточки, достаточно грубо потеребив за плечо. Конечно, он мог бы просто пройти мимо и скорее всего так и сделал, если бы перед ним валялся обычный бомж, но мальчишка выглядел весьма опрятно, не как обычный бездомный, хотя и был в потрепанной и не очень чистой рубашке, к тому же насквозь мокрой. Парню еще очень повезет, если он не подхватит воспаление легких, разгуливая по ночам в холодной, промокшей одежде. Николаю, никогда не страдавшему излишней жалостливостью, ничто не мешало просто уйти, но почему-то мальчика стало немного жаль, поэтому вместо того, чтобы встать и дальше пойти своей дорогой, мужчина сжал руку на запястье паренька, убедившись, что тот еще живой. Нащупав слабый пульс, Николай отдернул руку, брезгливо вытерев о чужую рубашку пальцы, испачкавшиеся в грязи, покрывающей ладони и локти бродяжки, после чего снова тряхнул парня за плечо, ворчливо прикрикнув: - Эй ты, очнись! Мальчик зашевелился, явно не понимая, что происходит, и кое-как приподнялся на разодранных локтях, зажмурившись от сильного головокружения, тихо, даже как-то жалобно пробормотав: - Мамочки… Мужчина, наблюдая за тщетными попытками парня принять полувертикальное положение, только ухмыльнулся и без толики вежливости бросил: - Я далеко не твоя мамочка, - сжалившись, Николай помог мальчику сесть, без особого интереса спросив, - что это с тобой? Впрочем, бродяжка, кажется, не обратил никакого внимания на грубость мужчины, только поднял взгляд, таращась на него большими, напуганными голубыми глазами. - Простите… Кажется, я немного устал… - паренек тревожно ощупал собственный подбородок и, поморщился, увидев смешанную с грязью кровь на своих пальцах. Николай только в который раз усмехнулся гримасе отвращения, бесцеремонно рассматривая чумазого мальчишку, наслаждаясь застывшим в глазах испугом. Ему всегда нравилось доводить людей до состояния заикания. При ближайшем рассмотрении бродяжка оказался довольно симпатичным, хотя впечатление изрядно портили грязевые разводы на лице и отвратительная кровоточащая ссадина на подбородке. Определить цвет волос при таком скудном освещении не представлялось возможным, тем более что их стоило бы выжать после того, как они побывали в грязной луже. Мальчику еще повезло, что он упал на десяток сантиметров левее, а то бы они сейчас уже не разговаривали. Мужчина быстро сунул руку в карман и достал телефон, собираясь вызвать скорую, не желая возиться с этим припадочным. Пальцы быстро набрали на сенсорном экране две цифры, однако на вызов нажать так и не успели. - Постойте!.. Не надо скорой! – паренек сложил руки в умоляющем жесте, чего-то очень испугавшись. - Это еще почему? – Николай даже не попытался скрыть раздражение в голосе, сбрасывая номер, и пристально уставился на перепуганного парня, ожидая объяснений. - Мне уже лучше, - паренек кое-как встал на колени и, опираясь перемазанной рукой о грязный асфальт, попытался подняться, однако был остановлен головокружением, ставшем в последнее время его постоянным спутником, - я лучше пойду… Мужчина со скептическим выражением лица выслушал тихий лепет мальчишки и, поднявшись на ноги, грубо вздернул того за шиворот вверх, насильно поставив на ноги и, не обращая внимания на приличия, пристально оглядел, отметив про себя редкостную бледность и худобу припадочного паренька, бесцеремонно уточнив: - Ты бомж? Мальчик отчетливо замялся, не зная, что ответить на такой вопрос, весьма возмущенный тем, что мужчина спрашивает об этом столь грубо и прямо и вообще обращается с ним, как с нашкодившим щенком. Впрочем, Николай не обратил на это внимания, продолжая оценивающе, с неприкрытой усмешкой разглядывать юношу, отчего тот внезапно смутился и опустил взгляд, испытывая стыд за свой внешний вид. - Да. Мужчина поморщился, уловив в чуть хриплом голосе нотки недовольства, и продолжил свой допрос: - Без документов, что ли? Юноша снова кивнул, нерешительно переминаясь с ноги на ногу и явно желая сбежать подальше от своего неприятного собеседника, хотя едва ли мог стоять без посторонней помощи. Ноги все еще упорно подгибались и, наверное, если бы не сильная рука, мертвой хваткой вцепившаяся в ворот рубашки, мальчик бы снова брякнулся в лужу. Замолчав, Николай снова, брезгливо морщась, прошелся пристальным взглядом по тельцу худенького бродяжки, теперь уже уделив особое внимание одежде, которая, хоть и была изрядно вымазана в грязи, но выглядела весьма добротно и совсем не напоминала те обноски, которые обычно носят бомжи. Дешевенькая рубашка была немного великовата мальчишке, но в плечах сидела как влитая, да и мешковатые штаны не производили впечатление найденных на ближайшей помойке. - Сколько тебе лет, парень? – мужчина провел ладонью по щеке бродяжки, стирая слой грязи, отчетливо видя в круглых от испуга глазах желание промолчать, однако, понурившись, юноша все-таки ответил: - Девятнадцать… - Из дома сбежал, значит, - Николай усмехнулся, скорее не спрашивая, а констатируя факт, и тряхнул рукой, сбрасывая с пальцев грязные капли, не обратив внимания, что некоторые из них попали на рубашку незадачливого беглеца. Мальчик подавленно молчал. - Так оставить тебя нельзя… - тем временем продолжил Николай, размышляя вслух, впрочем, молчание продлилось недолго. Спустя полминуты мужчина нехорошо усмехнулся и с неприкрытой издевкой протянул: - Ну вот что мне с тобой делать? - Отпустите, - просипел мальчик, зябко обхватив себя руками, стараясь согреться и хоть как-то заглушить громкое бурчание в животе. Впрочем, Николай только покачал головой и, действительно на миг отпустив бродяжку, тут же крепко схватил за плечо и резко потащил за собой, не оставив без внимания звуки, издаваемые желудком бедняги. - Пойдем, накормлю. - Накормите? – юноша споткнулся от удивления, не веря своим ушам, с трудом осознавая, что этот неприятный мужчина собирается дать ему поесть. Здравый смысл мальчика во весь голос вопил, что ему надо вырваться из этой жесткой хватки, но при одной мысли о еде рот юноши наполнился слюной, а чувство голода заглушило вопли разума, заставляя покорно переставлять ноги, плетясь за своим спасителем, постоянно спотыкаясь и норовя снова грохнуться лицом в грязь. - Да! Или ты еще и слышишь плохо? – рассерженно бросил мужчина, слегка встряхнув бедного паренька. Николай, не страдавший альтруизмом, просто не мог понять, почему тащит какого-то бомжа к себе домой вместо того, чтобы бросить в первой попавшейся подворотне, вызвав скорую и полицию: пусть они там между собой разбираются. Но нет, и именно это ужасно злит мужчину, заставляя срываться на ни в чем не повинном бродяжке, впрочем, Николай так, конечно же, не считал. Угораздило же этого припадочного грохнуться в обморок прямо на дороге. А еще его жутко раздражал тихий лепет благодарного паренька, в глазах которого Николай едва ли не стал божественным спасителем. - Да замолчи ты уже, - грубо шикнул мужчина и, немного смягчившись, спросил, - как тебя звать-то, парень? Юноша поднял удивленный взгляд и машинально ответил: - Саша. То есть, Александр. Николай поморщился, решив, что и не подумает называть мальчишку полным именем. Слишком много чести для какого-то сопляка, поэтому вслух произнес: - Саша, значит. Вот что, Саша, ты ногами-то быстрее перебирай. Я тебя тащить не нанимался. Мальчик нахмурился, возмущенный вызывающей грубостью мужчины, привыкнув к куда более уважительному обращению, но оставил свои мысли при себе, лишь опустил взгляд, стараясь идти быстрее, при этом не пропахав носом асфальт, споткнувшись об какую-нибудь едва заметную неровность. Вслух ничего говорить бродяжка не стал, однако Николай мог поклясться, что на миг в глазах мальчишки мелькнул всполох раздражения, впрочем, мужчину это только позабавило. Конечно, насмехаться над тем, кто не может ничего ответить – плохо, но так заманчиво. Николай усмехнулся, подумав, что, в конце концов, что такое насмешка по сравнению с тем, что парень наконец получит возможность нормально поесть, которой, судя по угловатым чертам лица и почти мертвенно бледной коже, у мальчика не было уже давно. Он и весит, как пушинка, дунь – улетит. На фоне этого издевка, сквозившая в голосе мужчины, это так – мелочь, которую можно перетерпеть. Впрочем, к облегчению обоих, и Николая, который уже устал практически тащить на себя мальчика, который, хоть весил и не так много, но раздражал порядочно, и Саши, для которого каждое лишнее физическое усилие представлялось огромной, отвесной скалой, на которую ему надо было забраться без всякой страховки и снаряжения, вскоре они подошли к дому мужчины. Почти толкнув парня на крыльцо, Николай стал рыться в кармане в поисках ключей, не замечая, как мальчик, споткнувшись, едва не свалился с лестницы, успев разве что мертвой хваткой вцепиться в перила, пережидая очередной приступ головокружения. Впрочем, это длилось едва ли больше десятка секунд, пока ключ с характерным звуком поворачивался в замке. Пинком распахнув дверь, мужчина уже привычно схватил бродяжку за шиворот и втащил в дом, поморщившись при виде грязных мокрых следов, темными пятнами выделяющихся на светлом, лакированном паркете. - Эй ты, стой на месте! -Николай быстро стряхнул собственную обувь, чтобы не наследить еще больше, и раздраженно прикрикнул на совершенно растерявшегося паренька, - обувь снимай! Да побыстрее, пока не заляпал мне всю прихожую. Саша быстренько снял свои перепачканные в грязи кеды, одетые на босу ногу, и поставил их рядом с прочей обувью, растерянно переминаясь босыми ногами по дорогущему, но от этого не менее холодному паркету, впрочем, ступни юноши оказались разве что чуть менее мокрыми и грязными, чем его обувь. Николай быстренько оглядел по-прежнему перемазанного в грязи и мокрого, как бездомный щенок, паренька, выглядевшего по меньшей мере нелепо в просторной, светлой прихожей, и, усмехнувшись в который раз за вечер, кинул бродяжке мокрую, грязную половую тряпку, властно приказав: - Протри здесь за собой. Саша вздохнул, бросив на мужчину короткий неприязненный взгляд, но тем не менее послушно опустился на пол, вытирая тряпкой грязь под пристальным взглядом хозяина дома, который, впрочем, скоро потеряв интерес к ползающему по полу парнишке, пошел на кухню, поставив разогреваться какие-то вчерашние котлеты. Проделав эти нехитрые действия, Николай снова вернулся в уже чистую прихожую и, в который раз схватив парнишку за плечо, потащил куда-то за собой. - Эй ты, Саша, или как тебя там. В таком виде тебя никто за стол не пустит, - мужчина ухмыльнулся, презрительно посмотрев на перемазанные руки паренька, все еще сжимающего половую тряпку, - …да брось ты ее. Молодец, хороший мальчик. Короче, сначала ты примешь душ, а то от тебя несет, как от помойки. Замечание показалось пареньку унизительным, однако он не мог не признать правоту мужчины, поэтому снова предпочел промолчать, не сумев выдавить из себя «спасибо» в ответ на эту издевательскую реплику, хотя и очень мечтал наконец-то смыть с себя все эти грязные разводы. Грубо впихнув бродяжку в ванную, отчего тот едва не растянулся на кафельном полу, Николай отдернул занавеску и включил теплую воду, бросив: - Раздевайся. Паренек внезапно смутился и нерешительно посмотрел на Николая, медленно расстегивая рубашку, испытывая немалое стеснение от присутствия постороннего, в свою очередь, как не парадоксально, стесняясь и попросить мужчину хотя бы отвернуться. Сняв грязную рубашку, Саша нерешительно отдал ее нежданному благодетелю, однако тот только не глядя скомкал мокрую насквозь тряпку и бросил ее куда-то в сторону, пройдясь оценивающим взглядом по тощему тельцу мальчишки, больше не скрытому рубашкой. Особое внимание мужчина уделил нездоровой худобе и выпирающим ребрам паренька, раздраженно подумав, что, как маленький ребенок тащит с улицы в дом всякую гадость, так и он притащил этого припадочного. Как бы больным не оказался. От такого пристального внимания юноше, который явно не догадывался о мыслях мужчины, сделалось слегка не по себе, в то время как Николая подобная заминка уже начала раздражать. - Ну? Ты еще долго так стоять собираешься? Давай быстрее, если не хочешь, чтобы от твоей еды остались одни хрустящие угольки. Саша исподлобья посмотрел на мужчину, но голод поборол смущение, поэтому мальчик только отвернулся, расстегивая ремень и стягивая с себя джинсы, а после и белье, сгорая от стыда. Юноше было крайне неловко раздеваться под взглядом незнакомого человека, хотя паренек старался не показывать этого, считая свою реакцию постыдной, хотя при всем своем желании бродяжке так и не удалось скрыть ее от внимательного взгляда темных глаз. Николай только хмыкнул и без зазрения совести бесцеремонно осмотрел фигурку парня, отметив про себя довольно аппетитную на вид задницу, невольно вызывающую в голове мужчины не слишком приличные мысли. Мальчик действительно оказался весьма и весьма симпатичен, если, конечно, не обращать внимание на слой грязи, покрывающей его тельце, впрочем, с ней или без нее, но подобранный на улице бродяжка пришелся Николаю по вкусу, заставив подумывать о том, чтобы изменить первоначальные планы и, вместо того, чтобы накормить и вышвырнуть вон, оставить на ночь для вполне определенных целей. А там уже видно будет. Что характерно, мнение самого мальчишки волновало мужчину в последнюю очередь, ведь тот был всего лишь бездомным сопляком, которым, как считал сам Николай, должен ему ноги целовать за то, что его подобрали на улице и привели в дом, вместо того чтобы оставить и дальше голодным валяться в грязной луже. Впрочем, Николай иллюзиями не страдал и прекрасно понимал, что у мальчишки по-видимому окажется совсем иной взгляд на события и, кроме как простой благодарности, он вряд ли что-нибудь от того дождется. Впрочем, это нисколько не напрягало мужчину. Уж с кем-кем, а с ослабевшим от голода мальчишкой он всегда сумеет справиться силой. В конце концов, тот был его должником, а за свои долги, как известно, следует платить. Обернувшись, Саша на миг поймал циничный и откровенно оценивающий, даже какой-то сальный взгляд мужчины и, вздрогнув, тряхнул головой, надеясь, что похотливый огонек в глубине темных глаз ему только померещился. По спине парня пробежал отчетливый холодок, впрочем, тот постарался особо не заморачиваться, быстро забравшись в ванную, и, задернув занавеску, стал с остервенением отмывать кожу от грязевых разводов. Юноша старался не обращать внимания на то, как вода из прозрачной постепенно становится мутной, приобретая неприятный грязно-коричневый оттенок, лишь продолжая безжалостно, до красноты тереть намыленной мочалкой кожу, раздирая покрывшиеся коркой ссадины на локтях, морщась от неприятного пощипывания, но побоявшись использовать чужой гель для душа. Закончив наконец намыливаться, Саша с наслаждением подставил изрядно отросшие волосы под душ, промывая все тем же мылом, тщательно смывая всю грязь и запах улицы, позабыв на время и о том, что внизу, на кухне его в кой-то веки ждет еда, и до неприличия откровенных взглядах мужчины, чьим именем он так и не решился поинтересоваться. Ничего удивительного, что через несколько минут равномерного шума воды, Николаю надоело пялиться на влажную занавеску и он, скучающе зевнув, собрал разбросанную по полу одежду мальчишки, от которой невыносимо несло всякой гадостью и, особо не думая, впрочем, не забыв вывернуть карманы джинсов, достав из них две монетки, какой-то старый фантик и грязный носовой платок, скомкал тряпки и забросил все вместе в стиральную машинку, только что издевательски ухмыляясь своей задумке. Саша вылез из душа через пятнадцать минут, тут же покраснев и прикрывшись шторкой, успев уже забыть о присутствии мужчины, который только тихо и как-то неприятно засмеялся подобной реакции, протягивая большое и пушистое белое полотенце, в которое юноша мог бы спокойно завернуться целиком, что тот и не замедлил сделать, прячась от пристального взгляда. Что же, первое впечатление не обмануло Николая. Мальчишка был не просто симпатичен, но даже красив и вполне неплохо сложен, если не обращать внимания на излишнюю худобу. Задница… Да, задница была особенно хороша, такая узкая и упругая даже на вид, хотя об этом мужчина старался пока не думать. Всему свое время, а вот стояк сейчас был бы весьма некстати. Личико у парнишки тоже оказалось весьма миловидным, но особенно мужчину порадовал полный растерянности и легкого испуга взгляд, который мальчик иногда поднимал на своего спасителя, не понимая, с чего такая забота о том, кого видишь первый раз в жизни. Ротик юноши были слегка приоткрыт, словно тот никак не решался задать какой-то вопрос, в последний момент останавливаясь и нерешительно покусывая губу. Николай медленно облизнулся, завороженный этим невольным возбуждающим жестом, на миг представив, как красиво будут смотреться капли спермы в уголках этих прекрасных, чувственных губ, как этот язычок будет облизывать его член… Собственные штаны показались мужчине несколько теснее, чем обычно, поэтому тот был вынужден прервать подобные мысли, пока возбуждение не стало слишком заметным, и, раздраженно велев мальчишке побыстрее вытираться и спускаться вниз, ушел, нетерпеливо хлопнув дверью, заставив и так бледного мальчика вздрогнуть и получше укутаться в полотенце, вытираясь.