Бесплатный сыр - только в мышеловке

Высушив волосы и так и не найдя свою одежду, да и вообще какую-то другую, юноша, подумав, что вечно сидеть в ванной глупо, особенно, если на кухне тебя дожидается столь желанная еда, повязал на бедра полотенце поменьше, накинув второе на плечи. Бросив короткий взгляд на зеркало, Саша немного измученно улыбнулся своему отражению и босиком пошлепал прочь из ванной, машинально переставляя ноги, думая только об одном. - Ну наконец-то, - Николай усмехнулся, увидев мальчишку на пороге кухни в одних полотенцах, - а я уже успел решить, что ты там утопился. Садись, давай. Придется тебе есть горелое. Хотя, судя по твоему виду, капризничать ты не будешь. Саша только кивнул, в который раз повторив: - Спасибо вам, - мальчик замялся, явно желая сказать что-то еще, спустя некоторое время все-таки спросив, - а где моя одежда? Николай плюхнул на тарелку пару котлет и поставил ее на стол перед изголодавшимся бродяжкой, едва не пускающим слюни при одном только виде еды, но еще не растерявшем остатки манер, чтобы наброситься на нее, как изголодавшаяся собака на кость. - Я поставил ее стираться, а то от твоей рубашки несет, как от помойного ведра. Ешь давай. Сегодня переночуешь у меня. - Я вам, наверное, буду мешать... – испуганно пробормотал Саша, пытаясь избавиться от нехорошего предчувствия, впрочем, Николай, не привыкший принимать отказы, только сердито мотнул головой и прикрикнул: - Ешь, я кому сказал! Юноша вздрогнул и счел за лучшее промолчать, нервно схватив в руки вилку и запихнув в рот кусок котлеты, с наслаждением вгрызаясь в слегка подгоревшее мясо. Впрочем, как уже подчеркнул сам неудачливый повар, мальчику сейчас было не до кулинарных изысков, и любая мало-мальски съедобная пища показалась бы ему божьим даром, что уж говорить про сочные котлеты, покрывшиеся не очень вкусной, но вполне съедобной подгорелой коркой, которую голодный Саша съел вместе со всем остальным. Николай, впрочем, не стал сердиться и, вместо того чтобы по обыкновению обругать бродяжку за чрезмерный аппетит, только подложил ему еще одну котлету, подумав, что сам эту гадость быстрого приготовления, которую следовало бы выбросить в мусорное ведро, есть все равно не станет. После запоздалого ужина, мужчина не глядя свалил всю грязную посуду в мойку и, вздернув сонно зевающего парня из-за стола, потащил в свою спальню, ухмыляясь, мечтая как повалит этого симпатичного сопляка на постель и хорошенько отымеет. Мальчик, ни о чем не подозревая, послушно плелся за своим благодетелем, тоже мечтая о теплой и мягкой постели, чтобы просто повалиться на нее и уснуть, хотя бы на мгновение представив, что ничего не изменилось, и он снова находится дома в своей комнате, а утром часов в одиннадцать прозвенит будильник, напоминая, что глупо весь день провести в постели. Николай уже привычным движением руки грубо впихнул парнишку в дверной проем, сообщив, как бы между прочим: - Спать будешь со мной. Саша обернулся и, снедаемый нехорошими предчувствиями, помедлив, осторожно спросил: - А может лучше на диване?.. - Нет, - Николай плотоядно ухмыльнулся и достаточно аккуратно подтолкнул напуганного мальчишку к постели, - бесплатный сыр - только в мышеловке. Юноша с ужасом посмотрел на ухмыляющегося мужчину, начиная осознавать, в какую историю он вляпался на этот раз, и неосознанно попятился, пытаясь как можно сильнее увеличить разделяющее их расстояние, лепеча: - Я вам, конечно, очень благодарен, но… Я лучше п-пойду, - голос предательски дрогнул, выдавая растерянность и испуг своего обладателя. Николай, хмыкнув, скептически оглядел наряд парнишки, состоящий из двух полотенец, уточнил, потешаясь: - Что, прям так? Саша растерянно стиснул пальцами край полотенца, давя в себе панику, но понимая, что мужчина прав: в таком виде на улице делать нечего, но альтернатива, которую ему предлагал этот человек (а юноше хотелось верить, что именно предлагал) не вызывало ничего кроме чувства отвращения и легкой тошноты. - Отпустите меня… - прохрипел юноша, продолжая пятиться, - я не хочу. Однако Николай вполне предвидел такую реакцию, поэтому, абсолютно уверенный в том, что в любом случае добьется своего, сделал пару шагов вперед, нагоняя упрямого мальчишку. - Ты мне должен. Мальчик съежился, став сразу как-то меньше ростом, но, стиснув руки в кулаки, громко и требовательно крикнул: - Пожалуйста! - Нет, - мужчина был непреклонен. Саша напряженно сжался и забегал взглядом по комнате, ища пути отступления и повторяя, как молитву: - Пожалуйста… Я лучше пойду. Этот глупый фарс уже начал надоедать Николаю. Неужели этот бродяжка действительно думает, что его тихий лепет произведет хоть какое-то положительное действие на предполагаемого насильника. Николай хмыкнул, мысленно обозвав мальчишку идиотом. Можно было бы и догадаться, что отпускать его никто не собирается, а чем больше тот трепыхается, тем сильнее мужчине хочется повалить его на кровать и хорошенько вставить, чтобы выбить из него дурь. Непокорность парнишки непомерно раздражала: послушные и воспитанные мальчики нравились Николаю куда больше, вот только все они не могли дать ему абсолютной власти, а этот бродяжка сейчас полностью зависел от него: он может сделать с ним, что хочет, а тому останется только плакать и терпеть. Впрочем, к определенной толике счастья Саши, мужчина не был каким-то маньяком и издеваться над ним не собирался, считая, что все, особенно передача власти, должно происходить добровольно. Поэтому Николаю было не очень приятно чувствовать себя насильником, и по возможности, он предпочел бы как-нибудь договориться с мальчиком, но, черт! Он так хотел этого упрямого сопляка, что уже был не в состоянии тратить время на какие-то душеспасительные беседы и уговоры. - Никуда ты не пойдешь. Ты в своем уме?! Что ты будешь делать ночью на улице в одном полотенце? Иди сюда, не упрямься, - мужчина поманил бродяжку к себе и постарался уже мягче добавить, на этот раз пытаясь действовать лаской, - я тебя не обижу, обещаю. - Прошу вас, не надо! – юноша снова попятился и, споткнувшись, упал на кровать, тут же пытаясь вскочить, однако этой роскоши ему не позволили сильные руки, моментально придавившие к кровати. Саша испуганно всхлипнул: - Я все вам верну! - Как же? – мужчина усмехнулся, вставая коленями на кровать и без особых усилий прижимая худенькое тело мальчишки к постели. Мальчик замолчал и, затихнув на мгновение, обреченно выдохнул, не привыкнув лгать: - Я не знаю. - Ну вот именно, - не спрашивая разрешения мужчина рывком сорвал полотенце с плеч парнишки и схватив упирающегося, вырывающегося и пытающегося пинаться бродяжку, придавил коленом к постели, упираясь в его пах и пресекая жалкие попытки сопротивления. Саша придушенно всхлипнул, с трудом сдерживая слезы и ненавидя себя за собственное бессилие. Было противно, что в свои девятнадцать лет он даже с насильником справиться не может, и то, что от обиды и несправедливость хочется разрыдаться, как маленький ребенок, у которого отобрали игрушку. Юноше хотелось просто исчезнуть, чтобы его никогда и не было. - Тише, - Николай немного опешил от такой бурной реакции и погладил пальцами по щеке, повторив, - я тебя не обижу. Неужели я настолько тебе противен? Ладно, можешь не отвечать. Понимая, что угрозами и уговорами ничего от мальчишки не добьется и желая предохранить себя от неприятных сюрпризов, мужчина, продолжая прижимать бледного и испуганного юношу к постели, потянувшись, открыл ящик тумбочки, доставая оттуда подбитые черным мехом наручники. Николай, наверное, впервые помянул добрым словом свою привычку некоторое количество «необходимых» вещей хранить под рукой, хотя мужчина вообще не помнил, когда в последний раз занимался сексом в своей спальне, все же предпочитая использовать ее по назначению. Юноша даже не успел опомниться, как кольца, соединенные между собой коротенькой цепочкой, ужее с характерным звуком защелкнулись, а сама цепь оказалась перекинута через какой-то элемент декора в изголовье кровати, лишая жертву возможности сопротивляться. Саша сжался, зажмурившись, и со всей силы дернул руками, мечтая освободиться, но понимая, что ему это все равно не удастся, пока насильник не соизволит сам снять эти отвратительные оковы. Но разум мальчика отказывался воспринимать все, заставляя снова раз за разом отчаянно дергаться, надеясь на чудо и сверля внимательно наблюдающего за ним мужчину злым и каким-то жалобным взглядом. Николай не торопился, предпочитая дать юноше привыкнуть. Многим требуется время, чтобы осознать невозможность освободиться. Почувствовать себя действительно скованным и смириться, расслабившись в руках того, кто владеет ситуацией. И даже сейчас, когда столь любимый им элемент добровольности оказался на время потерян, мужчине очень не хотелось торопить события и пугать бродяжку еще сильнее. В конце концов, он же обещал, что не обидит и не причинит вреда, а свои обещания надо сдерживать, даже несмотря на то, что парнишка пусть и неосознанно, но делает все, чтобы окончательно снести тормоза у своего насильника. Впрочем, к счастью Саши, вряд ли Николай умел держать себя в руках, хотя, стоит признать, такого возбуждения и безудержного влечения мужчина не испытывал уже довольно давно. Мальчик дернулся еще пару раз и, к удовлетворению мужчины, наконец обмяк, едва не плача от бессилия. Но ведь мужчины не должны, не имеют права плакать, поэтому Саша только тряхнул чистыми волосами и, прикусив губу, с напряжением уставился на того, кто сейчас казался ему мучителем, выдавив, стараясь, чтобы слова прозвучали твердо, как приказ: - Отпустите меня. Николай усмехнулся, погладив бродяжку по щеке, изрядно позабавленный этим нелепым требованием, которое особенно смешно звучало из уст худенького, почти полностью обнаженного и отчетливо дрожащего от страха мальчишки. - Малыш, ты сейчас немного не в том положении, чтобы указывать, тебе не кажется? - мужчина нехорошо улыбнулся и резко сдернул полотенце с бедер юноши, любуясь его обнаженным телом. Саша моментально смутился и снова дернул руками, машинально пытаясь прикрыться, краснея от стыда и возмущения. Юноша просто не мог подобрать слов, чтобы выразить охватившие его чувства, поэтому только тихонько зарычал от досады, понимая, что не может сделать даже такой малости. Подняв на насильника полный раздражения взгляд, мальчик приоткрыл рот, явно собираясь высказать тому все, что о нем думает, но не смог, потому что мужчина самым наглым образом закрыл ему рот рукой. - Шш… Помолчи. Ты же не хочешь, чтобы я использовал кляп? – Николай ухмыльнулся и в следующее же мгновение грязно выругался, отдернув укушенную бродяжкой руку, - ах ты щенок! Глаза мужчины сузились от злости, а рука уже машинально напряглась, чтобы дать наглецу пощечину, но Николай вовремя остановился, вспомнив, что нынешняя ситуация несколько отличается от всех прочих. Если бы на месте мальчишки был сейчас один из его сессионных партнеров, он бы, не задумываясь, ударил посмевшего выказать неповиновение боттома, еще и выпоров того, чтобы в будущем не возникло даже мысли о возможности подобных действий. Или бы просто прекратил бы с ним встречаться при систематическом неподчинении. Но тут был случай абсолютно особый. К огромному сожалению Николая, отнюдь не добровольный. Хотя, у него было и время и определенная возможность заставить мальчика по собственной воле принять подобные действия, но сейчас он хотел только отыметь парня, заставив того кричать и биться под сильным мужским телом. Все-таки у Николая уже около месяца никого не было, а воздержание до добра не доводит, заставляя того буквально сгорать от желания, мечтая как можно скорее ощутить тугую горячую плоть, охватывающую его член. Впрочем, пока мужчина вполне контролировал свои порывы, не желая причинять вред этому смазливому юноше, но позволить ему продолжать себя так вести не мог. Подавив первый порыв ударить парня по губам, Николай глубоко вздохнул и, опустив руку, твердо и непреклонно произнес, не угрожая, но спокойно предупреждая: - Еще одна такая выходка, малыш, и мне придется использовать расширитель. Саша вздрогнул, промолчав. Хотя юноше и было крайне больно и обидно из-за того, что его назвали щенком, и он имел весьма смутное представление о том, что такое расширитель, но знакомиться поближе с этим приспособлением ему вовсе не хотелось. У мальчика холодок пробегался по коже при одной только мысли о том, как оно выглядит и для чего может использоваться. - Так-то лучше, помолчи немного, - мужчина положил руку на бедро жертвы, медленно поглаживая, стремясь хоть немного успокоить юношу, надеясь, что тот не будет брыкаться. Отстранившись, Николай медленно расстегнул свою рубашку и, сняв, отложил на край постели, наблюдая, как вздрогнул и зажмурился Саша, не желая мириться с предстоящим изнасилованием, но мужчина уже не обратил на это внимания, изрядно утомившись уговаривать парнишку расслабиться и хоть немного успокоиться. - Пожалуйста… - почти безнадежно прошептал юноша, еще сильнее распаляя будущего насильника. Рыкнув, Николай набросился на парня, придавливая его худенькое трепыхающееся тельце к постели, бесстыдно оглаживая руками бока и бедра бледного мальчишки, с каким-то остервенением целуя в шею, не замечая, что оставляет яркие пятна засосов. Мужчина уже не слышит мольбы мальчишки, продолжая оттягивать зубами чувствительную кожу, хрипло дыша от накатившего возбуждения. Хотелось плюнуть на все и немедленно вставить парню, чтобы тот наконец заткнулся и смирился со своим положением, но Николай медлил, осознавая, что такое обращение доставит боль и ему самому, и бедному мальчику, поэтому вместо того, чтобы насильно развести напряженно стиснутые вместе ноги Саши, мужчина только с легкостью приподнял его таз, сминая пальцами упругие ягодицы, наконец дорвавшись до такой желанной задницы. Впрочем, со стороны Николая было бы весьма невежливо не позаботиться сначала, чтобы и его юный любовник получал удовольствие, пусть даже такое грязное, постыдное, отдающее горьковато сладкой ноткой неволи. Подчинения обстоятельствам. Не слушая протестующего всхлипа, мужчина, отстранившись, взял в руку вялый орган мальчика, умело поглаживая и постепенно возбуждая, зная, что тот все равно никуда не денется от собственной физиологии, а уж у Николая было много способов принудить парня получать удовольствие, пусть даже без собственного на то желания, и молить о продолжении, забыв обо всем на свете, прогибаясь и стеная в руках опытного любовника. Мальчика била крупная дрожь. От действий мужчины мысли в голове путались. Саше было уже не просто до тошноты противно, но отчего-то и тягуче приятно ощущать, как сильные пальцы сжимают его в тех местах, от которых мальчик без стеснения не мог и подумать, заставляя ерзать на слегка влажных простынях и сгорать от стыда, не зная, куда деться от огненных всполохов удовольствия каждый раз, когда пальцы мужчины умело, почти невесомо ласкали его член. Зубы, сомкнувшиеся на ключице парнишки, заставили того дернуться, жалобно звякнув цепью, невольно айкнув от острых, но не сказать чтобы слишком ужасных ощущений. Возможно в другом бы контексте это показалось бы болезненным и неприятным, но сейчас не вызвало отторжения, заставив Сашу ужаснуться, из последних сил напоминая себе о том, кто и что с ним собирается сделать. Николай ухмыльнулся, даря юноше коротенькую передышку, пробегаясь пальцами по его груди, заставляя мальчика всхлипывать и невольно слегка прогибаться навстречу легким прикосновениям, стыдливо сжимаясь и краснея под внимательным взглядом. Мужчина просто не мог отвести глаз от вздрагивающего юноши, восхищенной тем, с какой чуткостью и желанием отзывается его тельце даже на самые невинные ласки. С какой-то незнакомой доселе жадностью Николай ловил каждый прерывистый вздох, каждый тонкий звон цепи, каждое трогательное колыхание груди… Наклонившись, мужчина горячо шепнул на ушко Саши, снова накрывая ладонью его пах и невесомо поглаживая: - Это твой первый раз, малыш? С губ Саши невольно сорвался стон, а сам юноша, уже почти не контролируя свое тельце, чуть прогнулся, с хриплым ахом толкнувшись в ладонь Николая, почти не осознавая, что тот еще пытается что-то спросить. Мужчине пришлось повторить еще два раза, прежде чем мальчик наконец-то понял смысл негромких, сказанных требовательным, властным голосом слов. Осознавшего наконец, что от него хотят добиться, Сашу хватило только на один почти незаметный кивок. Щечки юноши мило покраснели от осознания бедняжкой собственной неопытности. На миг в душе парня шевельнулся страх, что узнав об этом, мужчина оставит его так, потеряв интерес, но, осознав, что только что пришло ему в голову, мальчик вскрикнул от ужаса, едва не плача от унижения. Мало того, что он не может сопротивляться насилию, но еще и получает от этого удовольствие. - Тише, - Николай, не оставив испуг Саши без внимания, властно положил ладонь на грудь юноши, успокаивая, говоря твердым, уверенным голосом, - все хорошо, не переживай. Я тебя не обижу. Тебе понравится. Парнишка только обмяк, обреченно прикрыв глаза, но в сердце отчего-то поселилось непонятное чувство уверенности и защищенности, которое, хоть и абсолютно не вязалось с ситуацией, но давала какую-то надежду, что словам мужчины можно доверять. Наклонившись, мужчина властно поцеловал чуть приоткрытые губы юноши, мягко углубляя поцелуй, чувствуя с удивлением, как язычок мальчика робко пытается отвечать, не противясь чужому проникновению. Закрыв глаза, Николай принялся мягко, но непреклонно изучать языком каждый уголок жаркого рта, стараясь действовать ласково и ненавязчиво, чтобы не оттолкнуть пугливого мальчика. Руки мужчины медленно спустились на бедра юноши, мягко, но непреклонно разводя его худенькие ножки в стороны, пока Николай усердно отвлекал Сашу, не желая снова того напугать. Отстранившись на мгновение, мужчина достал из ящика тюбик лубриканта, щедро выдавив себе на пальцы, после чего убрал обратно и, не давая опомниться, снова накрыл губы мальчика своими. Пальцы Николая медленно подобрались к напряженному входу и осторожно погладили колечко мышц, заставляя паренька напряженно сжаться и, тихо всхлипнув, попытаться отстраниться, но горячие губы не позволили ему это сделать, на этот раз обхватив мочку уха и мягко посасывая, вызывая уже совсем непотребные, но до омерзения приятные ощущения, более чем неплохо отвлекая от всего остального. Николай не торопился, сначала просто поглаживая, давая юноше время расслабиться, не желая делать проникновения болезненным, но все-таки страсть взяла свое. Устав сдерживаться, мужчина резковато протолкнул внутрь сразу два пальца, заглушая возмущенный вскрик боли. Не давая мальчику времени привыкнуть, Николай сразу начал вращать пальцами, разводя и перекрещивая их между собой, умело растягивая тугую дырочку. А Саше оставалось только хныкать и часто дышать, проклиная собственное бессилие и те приятные ощущения, которые не давали ему даже внятно выразить протест. Николай добавил третий палец, однако мальчик едва ли успел осознать это. Мимолетное прикосновение к простате выгнало из головы юноши последние мысли, заставив громко застонать и несдержанно двинуть бедрами, пытаясь глубже насадиться на пальцы мужчины. Снова жалобно звякнула цепь, но мальчик уже не замечал, как кольца наручников, хоть и покрытые мехом, но все равно ощутимо впиваются в кожу… Сейчас Саше было все равно, он мечтал только о том, чтобы еще раз ощутить прикосновение там. Николай ухмыльнулся и уже более основательно помассировал пальцами простату, наслаждаясь громкими, прерывистыми стонами и усилившейся дрожью, любуясь искаженным от удовольствия лицом юноши. В голубых глазах застыла дымка похоти, а сам мальчик, похоже, уже совсем не соображал от неизведанных и незнакомых ранее ощущений. Вытащив пальцы, мужчина ухмыльнулся, хрипло, с легкой издевкой приказывая: - Скажи, чего ты хочешь. Саша зажмурился, с трудом выдавив, не успев даже задуматься: - П-пожалуйста! Продолжайте… - Отлично, - Николай усмехнулся и, достав из ящика, презерватив, быстро порвал упаковку и, расстегнув ширинку и приспустив брюки, натянул на свой стоящий член, ухмыляясь расширившимся от удивления и испуга глазам юноши, со смешком в голосе успокоив, - спокойно, пролезет. Устав от собственного возбуждения, мужчина быстро смазал остатками лубриканта презерватив и, нетерпеливо закинув ноги парня себе на плечи, резко вошел, вырывая из груди Саши громкий, пронзительный стон, в котором причудливым образом переплелись боль, страх, удовольствие, протест и несдержанная мольба о продолжении. Николай снова ухмыльнулся и, подчиняясь невысказанной просьбе мальчишки, сразу начал двигаться, не дав даже толком привыкнуть, заботясь уже только о собственном удовольствии, едва не кончив уже только от одного ощущения девственно тугой, горячей плоти, охватывающей его член. Не видя причин сдерживаться, мужчина начал быстро наращивать темп, вслушиваясь в громкие стоны, почти крики мальчишки, уже забывшего о том, что его вообще-то насилуют, получая ни с чем не сравнимое удовольствия, готовый кончить от любого, пусть даже совсем невесомого прикосновения к изнывающему без ласки органу. Но Николай не обращал на это внимания, удовлетворяя собственное желание, вбиваясь в податливое тельце дрожащего от нетерпения и избытка абсолютно новых ощущений юноши. Впрочем, оба, и мальчик, и мужчина, были настолько возбуждены, что, наверное, при всем своем желании не смогли бы сдерживаться дольше. Первым не выдержал Саша, невольно сжавшись и с дрожью излившись в руку Николая, беззастенчиво ласкающую его пах, впрочем, юноше уже не было никакого дела. Он, закрыв глаза, мерно качался на волнах удовольствия, отдавшись сладкой истоме, чувствуя приятную слабость во всем теле. Хотелось просто уткнуться в теплый бок своего насильника и незамедлительно погрузиться в сон, а утром все обязательно будет хорошо и никто его больше не обидит… Мальчик зевнул, уже не чувствуя, как Николай, выругавшись, излился и, выйдя, избавился от презерватива, после чего соизволил наконец освободить обмякшего юношу. Почувствовав свободу, Саша только перевернулся на бок и, подтянув колени к груди, мирно засопел, невольно вызывая на лице мужчины неожиданно теплую улыбку. Спящий мальчик выглядел до невозможности милым, уже не вызывая никаких пошлых мыслей, лишь желание обнять и защитить от всего на свете. Спустя некоторое время Николай все-таки поднялся с постели и, бережно укрыв парнишку мягким одеялом, не удержался, взъерошив неожиданно мягкие, светлые волосы, на удивление ласково шепнув: - Спокойной ночи, Саша. Прихватив валяющиеся уже где-то на полу полотенца и окончательно избавившись от собственных штанов, довольный мужчина наконец отправился в душ, на ходу размышляя о завтрашнем дне и думая, что мальчишку все-таки стоит показать врачу. А там уже видно будет. Одно Николай знал точно: хочет того бродяжка или нет, но теперь тот останется у него, пусть даже для этого мужчине придется надеть на мальчишку собачий ошейник и посадить на цепь где-нибудь в спальне. Не выдержав, Николай ухмыльнулся своему отражению в зеркале. Что же, эта мысль показалась ему более чем интересной и возбуждающей…